Лана Мейер – За гранью грехов (страница 4)

Готов поспорить, она пойдет на все, чтобы вернуть себе красоту и молодость. С «цветком бессмертия» это возможно. А мне это и нужно… чтобы ради меня она пошла на все.

Роберт теряет хватку, стоит лишь этой девчонке махнуть ресницами. Красивых женщин может быть сотни, но манящих, очаровывающих, притягательных и настоящих – можно пересчитать по пальцам одной руки.

Эра жила так, как она хотела. Смело, дерзко, ярко, на надрыве. В полной свободе выражения своих эмоций и желаний. Другая девушка бы не ломанулась в пятнадцать лет на другой конец света, покорять мир и никогда бы не связалась с моим отцом. Неудивительно, что этот старый идиот по-настоящему влюбился в нее и потерял от Эриды голову, когда она была несовершеннолетней. Хорошо, что ему хватило ума жениться на ней, прежде чем изнасиловать.

Иначе разрушить его карьеру и жизнь было бы куда проще.

Я помню ее огромные голубые глаза, в которых отражалась взрывающаяся Вселенная. Темные волосы, струящиеся по плечам. Эсмеральда.

«Взоры толпы были прикованы к ней, все рты разинуты. Она танцевала под рокотанье бубна, который её округлые девственные руки высоко взносили над головой», – вспоминается подходящая под описание девушки цитата Гюго из «Собора Парижской Богоматери». В этом была вся Эра – легко порхающая по жизни девушка, способная одним своим взглядом соблазнить почти любого мужчину, будь он Квазимодо, Священник или благородный гвардеец.

Ее образ ослеплял искрометной молнией, падающей с небес прямо в сердце.

Но от прежней Эриды ничего не осталось.

Пагубные привычки и наркотики лишили ее жизни, забрали красоту. Впалые скулы прибавили Ри возраста. Худоба – сделала похожей на обладательницу анорексии и одарила потухшим взглядом. Даже сквозь видеозапись она транслирует раздражение, душевную ярость, полнейший хаос.

Она была Галатеей, к которой жаждали прикоснуться тысячи, но не каждый мог себе это позволить.

Об ее лице, способном продать любую люксовую косметику, мечтали мировые бренды. О точеной фигуре – журналы, подиумы и рекламодатели. Мужчины. Многие журналы называли ее «новой Адрианой Лимой», но Эрида с легкой ухмылкой отвечала, что она не хочет быть кем-то.

Она уже – Эрида Мур, уникальная и неповторимая. Так она отвечала в многочисленных интервью.

Сейчас же, любой уважающий себя мужчина, даже не взглянул бы на мисс Мур. Убежал бы, как от чумной и прокаженной.

Впрочем, бар переполнен пьяными доходягами, которые не упускают возможности полапать Эру. Дерзко продемонстрировав всем средний палец, она стремительно скрывается на кухне.

Может быть, я ошибаюсь. И та самая Эра еще жива.

Наркотики делают из человека не лучшую версию себя. Заражают грязью и разрушительным ядом. Самое большое счастье для наркомана – сдохнуть от передоза быстрее, чем превратиться в существующую гниль.

Не буду скрывать, я всегда испытывал влечение к Эре. Настолько сильное, что это стало мощным снарядом в моей зарождающейся войне с отцом. Увы, сейчас, я бы побрезговал даже прикоснуться к ней.

Без перчаток.

Она слишком грязная, отравленная, изношенная. Я предпочитаю… невинных и чистых женщин, несмотря на то, что они неопытны, зажаты и не готовы к экспериментам.

Где-то в глубине подсознания всплывает мягкий голос матери: «Дэниел, все в этом мире соткано из греха и скверны. Люди насквозь прогнили греховными помыслами, погрязли во лжи и прелюбодеянии. Ты очистишь этот мир. Пообещай мне… а теперь помой еще раз руки, сынок. Не прикасайся ко мне до тех пор, пока не избавишься от всех-всех микробов и негатива».

Моя мама не была сумасшедшей. Это не генетическое безумие, не шизофрения. Нечто, чего никогда бы не произошло, если бы не Роб.

Резко вырубаю ее голос, испытав острый дискомфорт, принесенный навязанными убеждениями.

– Доставить ее сюда или в особняк? Все сделаем к вечеру. Мы активно отслеживаем все передвижения Эриды с помощью GPRS, – резко обрывает мое воспоминание об обезумевшей матери Люк, возвращая в реальность.

– Зачем тратить время и ресурсы? Эра сама ко мне придет. Организуйте все в соответствии с четкой инструкцией, – глухим тоном отдав распоряжение, я протягиваю Люку черную коробку арсеналом необходимых вещей, что изрядно потреплют нервишки моего падшего ангела.

– Простите, сэр. Не проще ли просто доставить девчонку на дом? – ненавязчиво интересуется Люк, приоткрывая крышку и заглядывая в бокс. Слегка вскидывает бровь, но уже давно не удивляется моим изощренным просьбам. – Вы уверены, что она поведется на это?

– Абсолютно. А если нет… я заставлю, – перед внутренним взором возникает образ обнаженной Ри, покорно опускающейся передо мной ниц.

– Я просто снимаю с себя ответственность, на случай, если к завтрашнему вечеру ее не будет. Мы можем…

– Никакого давления, – уверено обрываю я непоколебимым тоном. – Эрида сама придет. Сама захочет быть в моей команде.

В этот момент в кабинет с ненавязчивым стуком врывается Роуз – моя незаменимая секретарша с ароматным кофе и подносом в руках. Как всегда вовремя.

– Дэниел, новые кандидаты ждут в холле. Я могу их пригласить? – скользнув взглядом по точеной фигурке, испытываю неприязнь к безвкусному красному платью, в которое Роуз упаковала свою фигурку.

Я всегда замечаю абсолютно все, что не соответствует чистоте и идеалу.

Отросший на два миллиметра маникюр, стрелка на ее колготках. Заусеницы, едва видимые усики над верхней губой. Царапины на костяшках, которые оставляет на ней голодный кот.

Пара крошечных разводов на запястье рукава, остающиеся там после нанесения парфюма.

Неопрятная женщина – это антисексуально, какой бы хорошенькой она ни была.

И не работает мой радар лишь с одной.

Поэтому я предпочитаю трахать тех, на ком уже нет одежды, маникюра, духов… только голое, чистое, невинное тело может удовлетворить мои низменные инстинкты и специфические желания. Поэтому у Роуз, что изо дня в день пытается соблазнить меня и оседлать член, абсолютно нет шансов.

– Да. Сразу всех, – отблагодарив жеманно улыбающуюся мне блондинку легким кивком, я провожаю Люка долгим взглядом, находясь в полной уверенности в том, что его работа не заставит долго ждать результатов. И очень скоро принесет плоды.

В комнату заходят шесть потенциальных участников моей команды. Будущие трейдеры. (Сотрудник брокерской фирмы, выполняющий заказы клиентов на куплю-продажу ценных бумаг на бирже.)

– Выстроиться в ряд, – не утруждая себя формальным приветствием, отдаю приказ. Шестеро соискателей встают по стойке «смирно» – очевидно они наслышаны о моем характере, и не станут требовать к себе вежливого отношения. А зря.

Следующим шагом, является проход вдоль шеренги новеньких. Каждого изучаю пристальным взглядом, считывая необходимые качества с их черт лица и языка тела.

«Базовое сканирование» дается мне без особого труда, да и «глубинные раскопки» тоже.

– Ты и ты – остаетесь, – киваю на побелевшую парочку – долговязого блондина и брюнетку, облаченную в готически стилизованное платье, с прямой осанкой. Судя по фирменным пиджакам, оба учились в Гарварде.

Что никак не помогло одержать им победу в отборе. Меня зацепило то, что не видно глазу.

Они живые. В них есть энергия. Остальные – ходячие трупы, в которых биологическим образом поддерживается некое подобие жизни.

– Остальные могут идти.

– Ублюдок, – сквозь зубы бросает мне обиженная и изгнанная претендентка, заставляя меня передумать насчет нее.

Медленно подхожу к девушке. Ее карие глаза горят вишневым пламенем, округлые щеки пылают. Полные губы блестят, словно она только что прошлась по ним языком. Я недооценил девочку. Теряю хватку?

– Остаешься в отборе до следующего этапа, – слегка махнув кистью, жестом выгоняю из кабинета всех к чертовой матери.

Выдохнув, возвращаюсь к столу. Минуя его, приближаюсь к панорамному окну, наслаждаясь ощущением того, что возвышаюсь над вечно жужжащим мегаполисом.

Даже пандемия не сломила Нью-Йорк. Он вновь кишит туристами, местными жителями и скакунами, жаждущими одержать победу на ипподроме «Американской мечты». Иллюзия живого города впечатляет, но на самом деле это всего лишь имитация жизни, бумажный дом. Муравейник, постоянно переполненный энергетикой хаотичной жизни. Наступи на его сердце – помрут почти все, разбегутся в разные стороны.

Безумие матери принесло мне немало проблем, но научило видеть дальше, больше, глубже.

Поэтому я так легко понимаю, кто способен быть в моей команде. Немного мужчин наделены стальными яйцами и хладнокровным характером, а тех, что обладают этими качествами – видно сразу.

Тоже самое с женщинами – мои ищейки могут не славиться званием «первых красавиц», но в них обязательно должна быть жизнь.

Та жизнь, которую я видел в Эриде и никогда не замечал в своей матери.

Она сдалась, отдав свою жизнь за несуществующие идеи.

Эра не сдалась даже сейчас, когда от нее прежней совершенно ничего не осталось.

Тем и занимательнее будет наша партия. Играть интересно лишь с теми, кто бьется до последнего. Даже если приходится выгрызать свою победу зубами и каплями крови.

Не так ли?

Эрида

Со всей дури замахиваюсь плотно зажатым кулаком, в кровь разбивая омерзительную рожу Кинга.

Попадаю костяшками прямиком в прямой и выразительный нос бывшего мужа, мечтая оставить его без него. Хотя куда лучшей идей было бы лишить его отростка не на лице, а между ног – возможно, тем самым я спасала бы еще десятки невинных девушек от надругательств и насилия. Звук сломанных хрящей вызывает в душе невообразимую радость и детское ликование, и я представляю как алые ручейки разливаются по аристократическим чертам лица Роберта Кинга.