Лана Март – Злые птицы с темными глазами (страница 8)

– Так вот, я остановил передачу проекта и команды под руководство другого специалиста. Вы можете приступить к работе и закончить его. А выводы я сделал. Все, кто участвовал в этой неприятной ситуации, получат понижение в должности, – закончил директор свою речь и выжидательно посмотрел на меня.

– Я пришла к вам с другим вопросом и после вашей речи он прозвучит несколько некорректно. Я пришла вас просить о том, что вы меня отпустили раньше и не заставляли отрабатывать полный срок отработки, – ответила я. – Я благодарна вам за то, что вы разобрались в ситуации, но сейчас я уже свое решение не поменяю.

– А если я предложу вам работать удаленно или, например, взять длительный отпуск, а потом снова вернуться в нашу компанию? – внес новое предложение директор.

– Я не думаю. Извините меня. Я в любом случае сейчас увольняюсь. А потом, посмотрим. Мне надо сменить локацию, чтобы прийти в себя. Но если возможно, то я бы попросила от вашей компании рекомендательное письмо, – ответила я.

– Жаль, я рассчитывал на другой итог, – вздохнул директор. – Вы действительно ценный и результативный специалист. Хорошо. Будь по-вашему. Дам рекомендации и отпущу на пять дней раньше. А еще примите от фирмы небольшую компенсацию за случившееся, сегодня я тоже дам вам выходной – сказал директор.

Наш разговор был закончен, но лучше так. После этого разговора обида на компанию уже не была такой острой. А те, кто меня расстроили, кто все это задумал, скоро свое получат. Меня нельзя обижать, могли бы уже понять. Я шла к выходу из офиса, навстречу мне попалась та самая великолепная специалист, которой должен был перейти мой проект.

– Ну, ты же понимаешь, что я в этом не виновата, – начала она, вместо приветствия. – Я сама заложник ситуации. Мне сказал начальник отдела продаж забирать проект, и я просто выполнила его указание. А мне все это не надо. Я вообще ту ни причем. Я не могу пахать как ты, я вообще мечтаю об отпуске.

– Главное, что ты понимала и себя, и свои желания, – ответила я ей, смерив взглядом от макушки до кончиков туфель. – Не бережешь ты себя, на таких каблуках ходить. Я бы тоже не могла работать, если носила такие высоченные каблуки. А теперь извини, я пойду.

После этого я обогнула ее и пошла дальше по коридору. За спиной я слышала, как она сделала несколько шагов, цокнули каблуки, а дальше был звук падения и громкий крик. Сотрудники повыбегали из кабинетов в коридор и увидели, что она сидит на полу, заливаясь слезами, и уходящую меня. Я даже оборачиваться не стала, мне было слышно, как начались разговоры о том, что это я ее толкнула от злости, она упала и сломала обе ноги, вон аж кости торчат. Я шла и усмехалась, в коридоре есть камеры, которые все засняли, я ни причем. Она хотела отдых, он ей теперь обеспечен. Я никак на нее не влияла, это все судьба за меня расквиталась. Первый пошел, как сказал бы мой отец. Значит, и остальные тоже скоро свое получат.

Придя домой, я обнаружила, что холодильник совершенно пустой. Надо идти в магазин, благо он был недалеко, в соседнем доме. Потому что ехать далеко я сейчас не хотела. Я уже подходила к входной группе магазина, когда увидела мальчишку. Это был сын женщины, мывшей полы в этом магазине. Мальчику на вид было лет девять, но он был болен, у него что-то было с психикой. Его поведение отличалось от поведения нормального ребенка. А сейчас он пел какие-то песенки, вернее, описывал все, что видел вокруг себя вслух, без рифмы, но на манер песни. Тут он заметил меня и я сразу попала в его песню: вот , тетя идет, она грустит, но это пройдет, папа болеет, тетя жалеет, не плачь тетя, ты все сможешь, папу вернешь, любовь найдешь, верь воронам, они птицы злые с большими клювами, глазами злыми, мощными крылами, за тобой идут, прими свою судьбу, верно отслужишь, награду получишь, твоя сила для добра, равновесия и справедливости, Мара тебя ждет, а я маму люблю и всегда ее ждуууу. Последнее слово ребенок протянул тонко и пискляво. Я остановилась как вкопанная – это что такое происходит?! Я внимательно посмотрела на мальчика. Он светился ярким потусторонним светом. От его головы вверх шел мощный луч, а в мозге было два затемнения, которые походили на защипы. Пришло понимание, что я могу вернуть ему нормальность, нужно всего лишь отсечь эти темные защипы. Но он утратит способности. Как и чем отсечь защипы я пока не знала, но не это главное: а нужно ли это делать? Ведь получается, что сейчас в таком состоянии он тоже кому-то посвящен и эти затемнения не просто так. Я обошла мальчика по широкой дуге, но он уже потерял ко мне всякий интерес. Мальчик смотрел в другую сторону и что-то пел про разноцветные, проезжающие мимо машины.

На следующий день я снова была на работе. Все разговоры были о том, что произошло: протеже начальника отдела продаж сломала ноги. На меня косились, но глупых вопросов не задавали. Я была уверена, что записи с камер были просмотрены, и все вопросы, что толкнула или как-то подстроила перелом были сняты. А после обеда пришла новая сплетня: у начальника отдела продаж сын снял все деньги с его личных счетов, выгреб, все, что было в домашнем сейфе, и сбежал. В общем, оставил папеньку ни с чем. Нет, у него осталась недвижимость, машины. Но денег он потерял очень большую сумму. В общем, каждый день приходили новости о тех, кто решил, что мобинг – это прекрасная идея. Я не удивлялась. В последний день работы я получила рекомендательное письмо и расчет. Денег пришло прилично на карту. Небольшая компенсация оказалась достаточно весомой. Видимо, надеялись, что посижу немного дома, успокоюсь и вернусь.

Мои покупки для переезда уже деланы, вещи собраны, осталось решить с машиной. И выяснить, что решили родители. Этим и решила заняться. Заодно поговорить с отцом о том, какую машину купить. Вечером я была у родителей.

– Мы едем с тобой, – сказал мне отец. – Во всяком случае, попробуем там пожить. Вернуться в город всегда успеем.

– Пап, у меня вопрос, я так понимаю, что моя машина испытание деревенскими дорогами даже летом не вынесет, не говоря о других сезонах. Я решила ее продать и купить что-то более подходящее. И вещей мне надо много с собой взять. Что ты мне посоветуешь?– спросила я.

– С вещами обойдемся просто, наймем грузовую машину и грузчиков, все погрузим и выгрузим уже в деревне. Пока дорога хорошая. У нас ведь тоже с матерью немало вещей собралось. По продаже машины, ты свою не продавай. Пусть постоит. Неизвестно, как долго ты в деревне выдержишь, все же не смотря на улучшение условий, это все равно остается деревенский дом и деревенский быт. Может, через неделю рванешь обратно. А насчет того, что нужна подходящая машина для перемещения по деревенским дорогам, тут ты права. Нужна другая машина, а не твоя пузотерка. Мы около года назад купили на фирму УАЗ «буханку». Думали, что будем ездить на охоту, рыбалку, за грибами, но как-то не надо это никому. И машина просто стоит в гараже. В ней семь пассажирских мест, даже столик есть. Можно многое в нее загрузить. Но самое главное, что для деревенских дорог – это очень подходящий транспорт. Высокие колеса и полный привод дадут возможность ездить летом, зимой и межсезонье. Завтра переоформим на тебя, – ответил мне отец.

– Пап, но она же не автомат, – заныла я. – Это же механика.

– И что? Ты хочешь купить для деревенских дорог Лэнд Ровер, и измерять глубину луж из жидкой грязи на Лэнд Ровере? Нет, так тоже можно. Но есть вариант проще и намного дешевле, – сказал отец. – Не хочешь слушать мой совет, не настаиваю. Сама решай.

Я поняла, что спор лучше прекратить и принять факт того, что ездить в ближайшем времени я буду на буханке. Ну, тоже вариант.

На следующий день я стала обладателем УАЗа Буханки. С непривычки было неудобно сидеть за рулем машины с механической коробкой передач. Но я не сдавалась. Если это мое средство передвижения на ближайшие полгода, то я должна научиться как следует им управлять. Дорога не прощает небрежности. Это правило писано кровью тысяч жертв.

В день отъезда мы проследили за погрузкой наших вещей в грузовую машину. Кое-какие вещи мы взяли с собой в нашу машину. Наши перевозчики адрес доставки знали, но было решено, что они поедут за нами. Ведь если они приедут раньше, то им придется выгружать вещи под забор у ворот, а это не устраивало уже нас. Поэтому за небольшую плату сверх оговоренного они согласились ехать за нами.

Я села на водительское место, мама села со мной вперед, а отец устроился на заднем сидении. Оно было большим, и он мог прилечь при желании.

Мы тронулись в путь. Наша машина первая, а грузовая с вещами и грузчиками, за нами. Поскольку выезжали рано утром, то пробок не было и мы достаточно быстро. Ехать предстояло четыре с половиной часа до райцентра и еще сорок минут от райцентра до деревни.

Мы были в дороге уже примерно час, когда отец почувствовал себя немного хуже и решил прилечь. Какое-то время он ехал лежа, разглядывая потолок машины. А потом сказал:

– Я вот лежу и вспоминаю дорогу, как вез мать в последний раз деревню.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.