Лана Март – Пепел иллюзий (страница 7)

– С пробуждением, Вигго, – сказала девушка, открывшая мою капсулу. Она подошла ближе, и я не мог не заметить её дружелюбную улыбку, которая моментально вызвала у меня чувство спокойствия. Однако, несмотря на её приветливый облик, шрам на её шее сразу привлек моё внимание.

Шрам виднелся из‑под её длинных волос, словно зафиксированная часть памяти о какой‑то травме или борьбе. Он выглядел старым, но не зажившим полностью – как печать, оставленная на коже в результате серьёзных событий. Я задумался о том, что он мог означать. И почему в восстановительном корпусе «Астарта‑бриз» не восстановилась её кожа после шрама? Но задавать этот вопрос я не стал, посчитав это абсолютно бестактным.

– Спасибо, – ответил я, стараясь скрыть своё замешательство.

– Я понимаю, что это пробуждение может быть шокирующим для вас, – сказала она, заметив моё состояние. – Травмы, даже зажившие, все равно оставляют шрамы на нашей психике.

Я молчал. Ответить на это мне было нечего.

– Как вы себя чувствуете? – продолжила девушка, замечая, как я внимательно всматриваюсь в её лицо.

Я кивнул, стараясь игнорировать интуицию, которая сигналила о том, что меня не должно было здесь быть.

– Всё ещё прихожу в себя, – наконец, нейтрально ответил я.

– Бывает, что‑то, что мы пережили в прошлом, продолжает с нами оставаться, даже когда мы пытаемся начать заново, – в её глазах словно мелькнули тени личных воспоминаний.

Я почувствовал, словно между нами протянулась невидимая нить. В этот момент я внимательнее посмотрел на нее. Она меня привлекала. И я чувствовал, что тоже ее привлекаю. Не как Кира. Этой девушке бы я никогда не посмел предложить легкие и ни к чему не обязывающие отношения. Что‑то в ней было такое, что все делало серьезным.

– Мы все боремся с тем, что пережили, – сказала она, продолжая. – Но именно здесь, я смогла постепенно исцелиться и нашла своё место.

– А как я здесь оказался, можете рассказать? Последнее моё воспоминание – я находился у себя в квартире, – решил я задать вопрос.

– Нет, я этого не знаю. Моя работа начинается уже после поступления пациента в это отделение, мне не предоставляют такую информацию.

Я откинулся головой. Я ощутил жуткое желание поговорить с Итаном.

– А когда можно будет покинуть это место?

– Нам нужно еще несколько часов. Дальше вы выбираете: находитесь здесь под наблюдением в течение ещё 24 часов или сразу покидаете восстановительный центр, но тогда мы не возьмем ответственность за ваше состояние здоровья. Я рекомендую остаться, всегда лучше точно знать, что здоровье в порядке.

– С этими белыми стенами можно сойти с ума. Общение с вами достаточно приятное, но общая атмосфера угнетает… лучше дома.

Девушка улыбнулась, но ничего не ответила, проверяя мои данные. В этот момент я понял, что даже не знаю её имя.

– Меня зовут, Лия, – предваряя мой вопрос, внезапно сказала она. Лия пристально посмотрела мне в глаза, слегка наклонив голову, а потом улыбнулась.

Ну что же, теперь я знаю, как зовут ту, к кому меня так внезапно потянуло. Я не мог удержаться от ответной улыбки. Потом она пошла к выходу помещения, но у двери еще раз оглянулась на меня и улыбнулась. Ее улыбка вызвала те эмоции, которых никогда не было с Кирой. Не только сексуальные желания. От нее шло именно то тепло, которое рождало у меня мысли о доме и совместном быте. Я хотел закрыть собой Лию от всего мира, чтобы ее защитить, стать ее героем. Я хотел бы видеть ее улыбку как можно чаще. Возникло ощущение родной души. Она может быть, даже для такого, как я. И это все усложняло.

После ее ухода я связался с Итаном. Благо коммуникатор с моей руки не сняли. Разговор с Итаном мало что прояснил. Снова конспирация. Но я понял одно, что он как‑то причастен к моему попаданию именно в эту клинику. Остальное – обсудим с ним при встрече.

А теперь, до отлета на Сетланс, я должен кое‑что сделать. И мое «дело» зовут Лия. Ее улыбка не выходила из моей головы. Я дождусь окончания ее рабочего дня. Вначале я хотел отказаться от встречи с Лией. Я понимал, что это может только все осложнить. И лучше бы мне уйти и не пытаться встретиться с ней. Но меня тянуло к ней. Невероятно тянуло. Мне казалось, что если я уйду, то больше никогда такого чувства не встречу. И я пошел на поводу своих желаний, хотя это было неправильно, нечестно, эгоистично. О Кире я не думал вообще, вины перед ней не ощущал, я же ей ничего не обещал. Мои мысли были сейчас о Лие. Я напряженно думал, как я могу вписать ее в свою жизнь. Мне казалось, что и Лия готова думать над нашим возможным будущим. Не зря же она так улыбалась и смотрела.

Лия закончила свою смену и вышла из здания «Астарта‑бриз». Она заметила меня. Я ждал её недалеко от входа в здание. Наши глаза встретились. Между нами пробежала электрическая искра, заставляя нас обоих задержать дыхание.

– Ты ещё здесь? Красоты нашего медцентра не оставили тебя равнодушным? – Лия попыталась шутить, но её голос дрогнул.

– Похоже на то, – ответил я, делая шаг навстречу ей.

Всё словно было решено заранее. Ночь превратилась в волшебство. Наше взаимное желание близости привело нас в отель, который был погружен в тишину ночи. Поцелуи были страстными, а объятия – жадными, будто мы нашли друг в друге спасение от своих внутренних демонов. Но когда рассвет начал пробиваться сквозь ночной мрак, нам обоим стало понятно: магия этой ночи не может продолжаться днём. Лия вновь отчаянно поцеловала меня, и мы снова погрузились в омут страсти. Потом, окончательно утомленная, она уснула.

Я дождался, когда она крепко уснет и её дыхание выровняется. Я думал. Напряженно думал. Сможет ли она выдержать жизнь со мной? Смогу ли я дать ей безопасность? Смогу ли всегда защитить? Я сейчас на очередном здании, едва не погиб. А если бы она была со мной, когда в мою квартиру ворвались налетчики? Даже представлять не хотелось. У нее уже есть шрам. Кто‑то ее уже не защитил. А смогу ли я себе простить, если с ней что‑то случится? Я не сомневался в том, что позови я Лию на Сетланс, то она согласится и переедет. Но этот шрам, который ей уже нанесла жизнь, снова возвращал меня к вопросу, а имею ли я право рушить ее жизнь, предлагая взамен только ожидание, стресс, опасность и неопределенность. Ведь с одного из заданий я могу запросто не вернуться, а что будет с ней? Нет, лучше оборвать это сейчас. Я понимал, что совершил ошибку, поддавшись желаниям. Не надо было мне возвращаться и встречаться с ней.

Затем тихо встал, быстро оделся и ушел, оставив её спящей. Когда я уходил, то не удержался и посмотрел на спящую Лию еще раз: она была невероятно красива и беззащитна. Я записал это видео на свой коммуникатор. Наверное, чтобы пересматривать и сожалеть, а может и не сожалеть, а убеждать в правильности своего поступка.

Мы не говорили с Лией этой ночью, между нами была только страсть, поэтому я так и не узнал, откуда у нее шрам. Но я столько раз поцеловал этот шрам прошлого, надеясь стереть шрам с ее кожи. Я видел, как ей это нравилось, и, даже, как будто приносило внутреннее освобождение. Мы больше с ней никогда не увидимся, но я запомню её навсегда. А сейчас мне нужно вылетать с Астарты на Сетланс.

Вернувшись на Сетланс, я был очень зол. Ситуация вышла из‑под контроля настолько, что я оказался в больнице Астарты, на другой планете. Да еще и Лия. Гадство, о ней лучше вообще не думать. Это видео в коммуникаторе, оно, казалось, жгло мне руку. Мне очень хотелось связаться с ней. Но это было бы еще большей ошибкой. Иногда самое лучшее из того, что мы можем сделать – это уйти. И сейчас мне была нужна разрядка для моей агрессии. Когда я зашел в квартиру, то увидел, что все следы разгрома ликвидированы. Ничего не напоминает о том, что здесь было.

Я прошел к шкафу в спальне, где хранился мой арсенал. Шкаф не вскрывали. Вернее, не смогли вскрыть. А там было много интересного. Например, кинетический лазер, который использует кинетическую энергию для создания ударных волн при попадании в цель. Карманные лазерные пушки, которые способны наносить сверхточные удары на огромные расстояния, прожигая броню и защищенные укрытия. Но они были способны сделать только один выстрел. А еще у меня был артефакт из прошлого – ружье с патронами, которое малоэффективно против современных технологий, но именно оно позволяло привести мои мысли в порядок. Вид оружия на мгновение успокоил меня, будто холодный металл впитал часть моего гнева. Я взял всё, что считал нужным, и решил поехать на озеро, подальше от всех и всего, чтобы выпустить пар. Стрельба всегда успокаивала меня – ритм выстрелов, сосредоточенность, холодный расчет и физическое действие, помогали вернуть внутренний баланс.

Так как до озера добираться несколько часов, и по прогнозу погоды должен был пойти дождь, то я взял еще и куртку, а затем вышел из дома. Мне нужно было одиночество и треск выстрелов, раздающихся в тишине. Я сел в авиамобиль, захлопнув дверь так, что мобиль завибрировал. На табло мобиля я выставил скорость на максимум возможного, от чего он резко сорвался с места.

Я ехал молча, отключив любые виртуальные технологии, крепко сжимая руль. Сейчас меня раздражало всё. Дорога к озеру была достаточно долгой и извилистой, она мимо густого леса, но именно это мне и было нужно. Мысли постепенно приходили в порядок, цель поездки была близка. Впереди показалась гладь озера, я был уже намного спокойнее, чем когда вылетел из дома. Приземлив мобиль на берегу, я вышел и глубоко вдохнул свежий воздух. Затем я достал ружье, проверил патроны и направился к месту будущих стрельб.