Лана Март – К счастью по карте (страница 58)

Старые снимки Цзюйланя могут быть только из 1865 года.

– Ты имеешь в виду… совсем древние фотографии?

– Да. Такая всего одна в нашей семье.

Прошлой ночью мне показалось, что Виолетта знает, кто такой Цзюйлань. Похоже, мое ощущение оказалось верным.

– Много ли людей в курсе? – забеспокоилась я.

– Не волнуйся, почти никто не знает. Даже моя мама. В будущем я займу место бабушки, как она сама говорит.

– А? О чем вы? Что за секреты? – спросил Ишэн с подозрением.

Я состроила гримасу:

– Такие, которых ты не узнаешь.

– Ты о чем-то еще думаешь, кроме как о Цзюйлане? Каким бы красивым твой жених ни был, он все еще мужчина, так что мне неинтересно.

– Это хорошо. По крайней мере, нам не придется соревноваться друг с другом за его внимание.

Лянлян рассмеялась.

– У вас такие чудесные отношения!

Мы с Ишэном посмотрели друг на друга, скривились от отвращения и отвернулись.

– Это и называют «отношения любви-ненависти»?

Я вдруг кое-что вспомнила.

– Видео с Цзюйланем удалила ты?

– Не совсем. Пришлось попросить кое-кого и написать, что весь контент был уловкой, коммерческим ходом. Извини! – призналась девушка.

– Ты обо всем позаботилась, так что мне стоит тебя поблагодарить.

Подозревала ведь, что не он это сделал. Но Лянлян – его человек, поэтому Цзюйлань и взял все на себя.

– Когда ты приехала к нам на ужин, Цзюйлань уже знал тебя?

– Да, хотя впервые мы встретились на острове. Шла за ним на овощной рынок и не могла поверить, каким примерным семьянином может быть тот Регулус, которого описывала бабушка. Пока боролась со своим изумлением, не заметила, как уже он начал следить за мной. Я не сказала ему сразу, кто я, и «принц» принял меня за сообщницу Бувэня. Чуть не убил. Мне стало так страшно, что я тут же назвала свою фамилию, и он отпустил меня. Так я убедилась, что передо мной – Регулус, вот только ему было совершенно неинтересно говорить со мной. Вот и пришлось использовать Ишэна.

Лянлян посмотрела на камень в моем обручальном кольце.

– Вчера вечером, когда Чжоу Буянь увидела твое кольцо, ее глаза просто загорелись! Такой бриллиант не купишь, даже если у тебя есть деньги, а скидки на него тем более не достать.

Она заглянула в кабину и убедилась, что Цзюйлань внимательно изучает экран радара, после чего понизила голос:

– Начальник наверняка сделал это специально. Только не знаю, что его задело больше: что Бувэнь тебя оскорбил или что у него были плохие намерения.

– Цзюйлань не настолько мелочный!

– Не настолько мелочный? Ты знаешь, что это Регулус попросил мою бабушку позвать обоих Чжоу? Даже если бы бабушка вела с ними дела, все равно не смогла бы никого пригласить.

Я была в шоке.

– Сяо-Ло, послушай моего совета: не вздумай при нем поднимать тему поцелуя с Бувэнем. Ты бы видела, как «принц» смотрел на вас, когда услышал об этом.

Вспомнилось, как Цзюйлань схватил мою руку и убрал с плеча Бувэня. В тот момент я не придала этому значения, но теперь все поняла.

– Взгляд был страшный? – Мне стало немного совестно.

Лянлян кивнула и, подражая моим действиям той ночью, наклонила голову и положила руки мне на плечи.

– Ты тогда сказала, что он хотел тебя насильно поцеловать, и крепко сжала его плечи. У Регулуса был жуткий вид.

– Я лишь хотела вызвать отвращение у Буянь к Бувэню!

– Это называется «бить без разбора». Отвращение ведь ты вызвала еще и у Цзюйланя, – насмешливо отметила Лянлян. – Нужно действовать осторожно, если есть риск навредить не только врагу, но и себе!

Я с грустью попыталась вспомнить, не наговорила ли вчера вечером глупостей? И несколько слов Буянь всплыли в моей памяти.

«Ты деревенщина! Думаешь, стала богачкой, раз продала два булыжника? Осмелилась приехать в Нью-Йорк и хвастаться своим богатством в несколько миллионов юаней?! Тогда будь осторожнее, чтобы твоего пустоголового красавчика-альфонса не увела по-настоящему обеспеченная женщина!»

Удивительно, что эта угроза мне так запомнилась.

Ишэн щелкнул передо мной пальцами.

– Что, гнев Цзюйланя тебя уже не пугает? – насмешливо спросил он.

И тут же получил от меня по руке.

– Эти Чжоу богаты?

– Смотря с кем сравнивать. Если с начальником, то они как свет светлячка против света луны.

– Неужели несколько миллионов юаней для них ничего не значат?

– Конечно! Украшения, которые были на Буянь, стоили как раз не меньше миллиона.

Я посмотрела на Ишэна, тот – на меня. Видимо, он понял, что творилось в моей голове, потому что нахмурился и спросил:

– Если несколько «лимонов» для них ничего не значат, то вряд ли все делалось ради двух твоих окаменелостей. Тогда что им нужно?..

Из-за двери каюты донесся голос Цзюйланя:

– Это я попросил Виолетту пригласить их, одна из целей – как раз узнать, чего они хотят.

Мы с Лянлян переглянулись и поняли, что нас подслушивали.

– И только? Мне кажется, должна быть более серьезная причина для приглашения «четы» Чжоу.

Лянлян, которой не нравится моя тактика «умрут друзья даоса, убогий даос не умрет[88]», тихим голосом напомнила:

– Это лишь одна из целей.

Цзюйлань подошел с дюжиной банок пива.

– Все верно. Всего их четыре.

Девушка странно посмотрела на меня.

– Приближается опасный человек – мне лучше держаться подальше. – И она поспешно встала, чтобы уйти в кабину капитана. – Для всеобщей безопасности кто-то должен остаться за штурвалом. Только у нас с начальником есть право на это, поэтому, раз он тут, то уйду я.

Мой жених сел рядом и передал пиво Ишэну. Друг достал банку и кинул другую мне, чтобы я передала Цзюйланю. Но тот покачал головой, показывая, что не будет пить.

Открыв пиво, я отпила немного и сделала вид, что любуюсь окружающим пейзажем.

– Надеюсь, мы увидим китов. Заметила уже много косяков обычной рыбы, – я постаралась перевести тему.

Ишэн, будто нарочно пытаясь меня задеть, спросил:

– Цзюйлань, а какие другие три цели, ради которых ты пригласил Бувэня и Буянь?

– Одна из них – дать ясно понять, какая силая стоит за Сяо-Ло. Я уже предупреждал ведь, что если ей снова попытаются причинить боль, то им придется иметь дело со мной. Просто повторил это в той манере, в которой они способны понять.

Я думала, что тогда те слова за столом были шуткой, а все было сказано на полном серьезе… Это грело мне сердце.