Лана Март – К счастью по карте (страница 43)

– Давай возвращаться. А то снова простудишься.

Голос был таким нежным, что я полностью потеряла способность мыслить и просто послушно кивнула. Всю дорогу он держал меня за руку, в то время как мой разум пребывал в забытьи.

Когда мы вернулись домой, Цзюйлань отпустил мою ладонь и я отправилась наверх отдыхать. Как вдруг остановилась на лестнице и обернулась.

– Что случилось? – поинтересовался он.

– Тогда на пляже… что ты имел в виду под «хорошо»?

Он повернулся, вошел в кабинет и, принеся оттуда блокнот, протянул его мне. Тот самый, где были три наброска! Я не смогла сдержать дрожи и, стиснув зубы, взяла его.

Цзюйлань погладил меня по голове:

– Не переживай, на этот раз там не…

Что за «не», он так и не договорил.

– Ага! – согласилась я, но успокоиться не получалось. Собрав всю волю в кулак, я поспешила наверх.

Едва закрыв дверь спальни, я открыла блокнот. После страниц с рисунками шел текст. Прочитав первые два предложения, я вздохнула с облегчением. Это было не что-то обидное и жестокое, а несколько отрывков из стихотворения в прозе Джебрана Халиля Джебрана:

Когда любовь поманит – следуйте ей,

Хотя ее пути тяжелы и круты.

И когда ее крылья обнимут вас – не сопротивляйтесь ей,

Хотя меч, спрятанный в крыльях, может поранить вас.

И когда она говорит с вами – верьте ей,

Хотя ее голос может разрушить ваши мечты, как северный ветер превращает в пустыню сады.

Потому что, хоть любовь и надевает корону на вашу голову, но она и распинает вас на кресте. Ведь она не только для вашего роста, но и для подрезания веток, чтоб придать форму вашему дереву.

Ведь она не только поднимается до самого высокого в вас и ласкает нежные ветви, что дрожат на солнце, но и опускается до самых ваших корней, их сотрясает в объятиях с землей…

…Все это сделает с вами любовь, чтобы вы могли узнать секреты своего сердца и в этом знании стать частицей самого сердца Жизни.

Но только если, испугавшись, вы будете искать лишь спокойствия любви и наслаждения любви, тогда лучше для вас сразу закрыть свою наготу и уйти с молотильного тока любви, уйти в мир безвременья, где вы будете смеяться, но не всем своим смехом, и плакать, но не всеми своими слезами…

…И не думайте, что вы можете направлять любовь в ее теченье, потому что любовь, если она найдет вас достойным, сама направит вас[72].

Прочитав стихотворение несколько раз подряд, я крепко прижала блокнот к себе и прислонилась к двери спальни. У меня в глазах стояли слезы, а по лицу расплылась счастливая улыбка. Цзюйлань вынес блокнот сразу, не задерживаясь в комнате. Значит, текст он написал раньше. Не могу только понять когда… Быть может, после тех ночных расспросов? Или это случилось еще раньше, в последние два дня?

Как бы то ни было, в этих отношениях не одна я страдаю, размышляю и выбираю. Цзюйлань мучит вопросами и меня, и себя самого. Тем не менее в конце концов мы сделали один и тот же выбор – любовь! А боль стерпим, ведь она – неотъемлемая часть любви!

Глава 12. Мой парень

Пока ты в моем сердце, я всегда буду переживать, не обидел ли тебя кто, не задела ли сама, пусть и ненароком. Хочу, чтобы ты был счастлив.

Чжоу Бувэнь уже плыл на пароме в сторону острова, когда позвонил и сказал, что ему на несколько дней нужна комната. Попросил ту же самую, в которой жил в прошлый приезд. К счастью, она была свободна, и я только недавно убрала ее, так что осталось только приготовить чистые полотенца и туалетные принадлежности.

Примерно через три часа в дверь постучали, и вслед за Бувэнем вошла Чжоу Буянь. Это меня удивило, учитывая, как мы с ней расстались в прошлый раз. Мне казалось, с ее-то вспыльчивостью, девушка никогда больше не ступит за порог моего дома, и я никак не ожидала, что она приедет вместе с Бувэнем.

Буянь мило улыбнулась и первой поприветствовала меня:

– Сестрица Шэнь, надпись на вывеске очень красивая. Известный каллиграф оформил?

Она достала телефон и пару раз сфотографировала ее. Похоже, эта девушка не способна долго обижаться и легко сама делает шаг навстречу. Я тоже не злопамятный человек, поэтому с улыбкой ответила:

– Спасибо, это Цзюйлань написал.

Брат и сестра с изумлением посмотрели на моего помощника, словно увидели восьмое чудо света. Вдруг я почувствовала себя неловко и, сделав пару шагов, заслонила собой мужчину.

– Цзюйлань не только красиво пишет, но и чудесно играет на гуцине.

– Я видела ролики в интернете, – недоверчиво сказала Буянь. – Мой дедушка интересуется традиционной китайской культурой, поэтому я хотела показать это видео ему, но кто-то все удалил. Наверное, то была просто какая-то постановка, лишь бы приманить побольше людей.

Бувэнь, вероятно, посчитал слова кузины слишком резкими, поэтому поспешил добавить:

– Буянь хочет сказать, что для привлечения клиентов можно иногда и приукрасить.

Я удивилась:

– Видео удалили?

Теперь понятно, почему в последнее время мне не звонили, чтобы забронировать номер. А я-то решила, что просто ажиотаж вокруг ролика спал и про меня забыли.

– Ты не знала? Я думал, это сделали по твоей просьбе, – изумился Бувэнь.

Едва я открыла рот, чтобы все объяснить, как вмешался Цзюйлань:

– Это сделал я. Без ведома Сяо-Ло.

Ладно… В таком случае обойдемся без вопросов. Он не хочет привлекать внимания, и я его понимаю. Хотя неожиданно, что помощник внезапно обеспокоился этим и даже связался с сайтом. Поразмыслив, я успокоилась: почему меня вообще должно волновать, что подумает Чжоу Буянь о Цзюйлане? Как бы он ни был хорош, мне не нужно доказывать это ей.

– У нас еще будет время поговорить, а теперь давайте поднимемся наверх: мы покажем ваши комнаты.

Я отвела гостей на второй этаж, решив поселить Бувэня в большом номере, а Буянь – в соседнем. К моему удивлению, они, не сговариваясь, поменялись: Буянь заняла большую, а Бувэнь – соседнюю. Очевидно, забота о других вошла у Бувэня в привычку, а Буянь привыкла к этому. Было видно, что у них теплые отношения. Я стояла в стороне и молча наблюдала. После того как они определились с комнатами и убедились, что всего хватает, я предложила им немного отдохнуть, а после спуститься вниз.

На кухне Цзюйлань мыл овощи. Насупившись, я молча обняла его сзади.

Он вдруг произнес:

– Как думаешь, почему Бувэнь выглядит таким несчастным после приезда? Может, Чжоу Буянь мозолит глаза?

– Это не так! – возразила я. – Мне кажется, здесь что-то другое.

– Понимаю, почему ты хмуришься: ревнуешь, что у тебя украли Датоу, твоего «старшего брата».

Я разозлилась и уже собиралась укусить Цзюйланя в плечо, как он выдал:

– Береги зубки!

Нет уж, его плечи настолько красивые, что сложно удержаться.

– Больно не будет, – усмехнулась я.

– Не зуб, так сердце заболит.

– Почему это?

– Если зуб не болит у тебя, возможно, он болит у меня. А если плохо мне, разве ты не посочувствуешь? – проговорил Цзюйлань с просто невероятной серьезностью, собирая овощи в таз.

Вот я глупая! Это он так заигрывает? О-го-го! Ледяная глыба Цзюйлань и вправду флиртовал со мной?

Мужчина развернулся и вручил мне две пустые миски.

– В навесном шкафчике лежат укроп, ростки фасоли, шпинат и салат. Помоги мне промыть их: вечером приготовлю хого[73].

– О…

Тут моя материнская плата перегрелась, и я просто послушно вышла с мисками из кухни. Там села на маленькую скамейку и глупо заулыбалась, вспоминая слова Цзюйланя. Держа в руках несколько веточек полыни, я засунула их под кран, а затем положила в чистую миску. После чего набрала новую порцию веточек.

Позади раздался голос Бувэня:

– Что ты делаешь?