Лана Март – К счастью по карте (страница 23)
Дойдя до кабинета, я заметила, что дверь не заперта. Поколебавшись, я все-таки решилась зайти. Жалюзи на окнах были подняты, и яркий лунный свет, словно поток ртути, лился через стекло, освещая всю комнату. Сквозь стеллаж с антиквариатом я увидела, что кровать пуста и заправлена, будто никто и не спал.
– Цзюйлань?
Ответа не было.
Я приблизилась к кровати. Чисто, одеяло заправлено. Очевидно, он и не ложился. Запаниковав, я тут же включила свет. Обыскала все – от кабинета до гостиной, от кухни до двора, обежала весь первый этаж, но так и не нашла его. После чего поспешила наверх, заглянула в две гостевые комнаты, где меня встретила лишь пустота.
Я не выдержала и начала звать:
– Цзюйлань! У Цзюйлань! Где ты?
– Что происходит? – Бувэнь в замешательстве высунулся из комнаты.
– Цзюйлань пропал. Не знаешь, где он?
– Не волнуйся. Он мальчик большой, не потеряется.
Вместе с Бувэнем мы вновь обошли все комнаты на втором и первом этажах, убедившись, что третьего жителя дома действительно нигде нет. Словно муравей на горячей сковороде[34], я бродила по двору, не в силах понять, куда делся мой помощник.
– Последний раз видел его часов в восемь, – вспомнил Бувэнь. – Ты тащила Ишэна наверх, а я шел в свою комнату отдохнуть. Прежде чем подняться, заметил, как Цзюйлань убирает во дворе, задвигает стол и стулья.
Мое сердце екнуло, и я остановилась, бросив взгляд туда, где стояла плетеная мебель. Под ярким лунным светом благоухали цветы мирта[35], на зеленой лозе танцевала листва, а белые цветочки клеродендрона колыхались на ветру. Плетеная мебель аккуратно стояла под цветочным навесом.
Проследив за вьющейся лианой вверх по стене, затем к окну моей спальни, я ахнула: он все слышал! Слышал, как мы обсуждали его. И даже мои слова о том, что влюбиться в него – это все равно что влюбиться в альфонса.
Я открыла ворота и выбежала наружу.
– Куда ты собралась? – вдогонку крикнул Бувэнь.
– На пирс. Нельзя позволить ему вот так уйти. Даже если он этого хочет, мне нужно ему все объяснить.
Я бежала, словно обезумевшая.
– Сейчас нет машин. Как ты доберешься до пристани?
Бувэнь не смог вразумить меня, поэтому постучал в дверь Ишэна, прося помочь.
Ишэн отвез нас на пирс. В час ночи там никого не оказалось. Среди набегавших волн были видны только блики фонарей, освещавших прохладную ночь.
Я бегала туда-сюда по пирсу, но так никого и не нашла.
– Цзюйлань! У Цзюйлань!
Едва слова срывались с губ, как тут же терялись в шуме волн.
Стоя у перил и глядя в темное бескрайнее море, я вдруг поняла, что Цзюйлань появился у меня на пороге безо всякого предупреждения и точно так же внезапно может исчезнуть. Если он вот так ушел и мы больше никогда не увидимся, то… Мое сердце сковал страх, я отшатнулась и чуть не упала, но Бувэнь поддержал меня.
– На дальние острова ходит всего две лодки в день. Даже если твой кузен захотел уехать, то ему придется подождать как минимум до рассвета.
– Еще есть рыбацкие лодки, – с болью в голосе возразила я, покачав головой.
Ишэн поспешил ко мне и помог сесть на скамейку, пока мы ждали лодку.
– Это совсем маловероятно, чтобы рыбацкие лодки уходили в море так поздно. Только что говорил с теми, кто плавал в ночную смену. Сказали, что после девяти вечера лодки не отправляются с острова. Цзюйлань должен быть еще здесь.
– Нужно найти его! – резко встала я.
Друг-доктор остановил меня:
– Где ты собираешься его искать? Неважно, отправился он на корабле или на рыбацкой лодке – они все отходят отсюда. Нужно подождать, мы заметим его.
– Нет нужды сидеть здесь всем троим. Ишэн, отвези Сяо-Ло домой, я останусь. Как только увижу Цзюйланя, сразу же позвоню тебе.
Я все равно отказалась уходить.
– Что, если Цзюйлан просто вышел прогуляться, потому что ему стало тоскливо? Может, он уже дома, – привел аргумент Ишэн.
Бувэнь поддержал эту мысль:
– Ты сейчас сильно взволновала. Вернись домой и проверь вещи брата: если они на месте, возможно, у тебя просто фантазия разыгралась.
В этом был смысл, поэтому теперь мне не терпелось вернуться.
Ишэн проводил меня до дома. Едва войдя в дверь, я позвала:
– Цзюйлань!
Никто не ответил. Друг огляделся и беспомощно покачал головой:
– Еще не вернулся.
Я бросилась в кабинет, осмотрела вещи Цзюйланя и обнаружила, что вся его одежда, даже штаны, которые купила для него, остались в кабинете, как и две с половиной тысячи юаней его зарплаты.
Увидев это, Ишэн вздохнул и с облегчением сказал:
– Не волнуйся, значит, не ушел.
Я тупо уставилась на вещи. Для моих нужно несколько ящиков, а Цзюйлань и половины одного не заполнил.
Ишэн советовал немного поспать, но мне было не до сна, поэтому мы с ним остались в гостиной ждать. Он весь день дежурил на смене и сейчас, измотанный, лежал на диване, медленно засыпая. Я укрыла его одеялом, а заметив, что друг крепко спит, выключила свет и вернулась в кабинет.
Мне стало грустно от вида пустой комнаты. Системный блок компьютера продолжал мигать. Значит, работает. Да, так и есть: экран загорелся, стоило только тронуть мышку. Я помню, что выключила его днем. Зачем же Цзюйланю понадобилось запускать компьютер ночью? С этой мыслью я открыла браузер и проверила историю поиска. Последний запрос был «альфонс». Посмотрим, что он нашел…
Цзюйлань никогда раньше не сидел в интернете, поэтому не знает значения этого слова. Что же он почувствовал, когда нашел его?
В браузере остались и другие запросы: лечение травмы руки, план ремонта… Это искала не я, а Цзюйлань. Вот что делал для меня человек, которого я сгоряча назвала недостойным и ничтожным. Стало так стыдно и больно, будто меня несколько раз ударили.
Я резко встала, включила фонарик и вышла из дома. Не было ни единой мысли, где искать Цзюйланя, но я чувствовала, что не могу бросить его в одиночестве.
Спустившись к подножию горы Мацзу, я шла вдоль берега по рифам и кричала его имя. На этом острове у него нет ни друзей, ни родственников, так что идти ему некуда. Если Цзюйланя обидели и он в плохом настроении хотел уединения, то вполне мог скрыться где-то в этих тихих местах.
Мое сердце сжалось от боли, а слезы катились по щекам. С самого первого дня нашего знакомства я знала, что у него никого нет. Ни семьи, к которой можно было бы вернуться, ни друзей, способных прийти на выручку. А я вела с ним ровно так же, как отчим поступал со мной. И все потому, что я хотела избавиться от чувств. Выплата зарплаты в две тысячи юаней казалась мне приемлемым обращением. На поверку мое «милосердие» оказалось издевательством над тем, кто не может ответить.
– У… Ай!
Я поскользнулась и упала на риф. Яркий лунный свет и фонарик никак не спасали от скользких камней. Боль не волновала меня, поэтому я подняла фонарик и продолжила поиски, которые в итоге продлились до рассвета. Не знаю, сколько еще раз падала, но Цзюйланя так и не нашла. Еще и голос посадила.
Внезапно зазвонил телефон. Это был Бувэнь. Я ответила мгновенно.
– Видел его?
– Нет.
– И дома тоже?
– Ты где? Мы с Ишэном…
Он говорил что-то еще, но я не слушала. Мои руки слабо повисли вдоль тела, словно из меня высосали душу. Невидящим взором я смотрела на волны, которые одна за другой ударялись о рифы, разбиваясь на тысячи белых брызг. От мысли о том, что больше никогда не увижу Цзюйланя, у меня сдавило горло, словно петлей. Дышать было трудно и больно. Казалось, что смерть уже пришла за мной.
Внезапно из синевы моря появилась знакомая фигура. Цзюйлань, одетый в белую рубашку и темные брюки, медленно приближался ко мне, ступая по камням. Я следила за его движением, точно во сне, пока он не остановился передо мной. Протерев глаза, чтобы убедиться, что это не мираж, я бросилась к нему. И конечно, совершенно забыла, что под ногами мокрый и неровный риф, а не нормальная дорога.
Вдруг моя нога съехала, но чьи-то крепкие руки успели меня подхватить. Обвив их своими, будто лианой, я без конца повторяла своим хриплым голосом:
– Прости, прости…
Мужчина молча перевел взгляд с моих ладоней на предплечья. Из-за спешки я забыла переодеться и выскочила из дома в пижаме, а от многочисленных падений на руках появилось много порезов. Я тут же отдернула руку.