Лана Легкая – Под давлением (страница 2)

— Ты не должна оправдываться, дочка! Я знаю, что мой “друг” представляет из себя, — настаивал отец, его голос дрожал от ярости. Впервые я видела его таким. Казалось, он был готов броситься в драку. Только исход этой драки точно был бы не в пользу папы. У “дяди Сережи” было физическое и возрастное превосходство.

— Дочка? — спросил удивленно Сергей, растирая ладони и облизывая меня взглядом. — Прости, я подумал, что девочка моет у тебя полы.

— Закрой рот, — прорычал отец. — Ты прекрасно знал, кто это. Она разве похожа на домработницу?!

Мужчина пожал плечами.

— Девочка как девочка. Обычная.

— Именно поэтому ты залез ей под майку?!

— Топ. Спортивный топ. Прости. Ошибся, — Сергей говорит это с такой легкостью, словно для него не значит ровным счетом ничего.

— Вы знали, кто я! — выкрикнула я и побежала по лестнице на второй этаж, глотая слезы и глуша ладонью всхлипы.

— Эй! — я врезалась в неожиданно вышедшую из комнаты Машу. — Ты вообще нормальная? — кинула с претензией в спину. Снизу доносились крики, я хлопнула дверью своей спальни и подперла ее спиной, стараясь абстрагироваться от случившегося и происходящего сейчас.

Прошла в ванную и включила воду, заглушая доносившиеся отголоски ссоры и частично мысли в собственной голове.

— Эй, да что происходит? — Маша ворвалась в ванную.

— Ничего, — ответила я, успев стереть слезы.

— А что ты тогда ревешь? А отец орет так, что у него вот-вот вылезут глаза.

— Я не знаю, ясно? — фыркнула я. — Маш, давай иди к себе. Я хочу принять душ.

— Ты что натворила? — спросила моя копия, искривив губы.

— Да ничего я не делала! — выкрикнула я. — Уйди!

Сестра смерила меня пренебрежительным взглядом.

— Больная! — буквально выплюнула, перед тем как уйти.

Слезы снова начали течь по щекам. Внутри все кипело от злости на сестру. Почему она никогда не понимала, что я просто хочу побыть одна? Я сбросила с себя спортивную форму и шагнула под поток горячей воды, пытаясь смыть не только захватившую меня панику, но и прикосновения мужчины.

Никто и никогда так не касался меня. Грубо и по-хозяйски. На груди даже остались следы, и сосок пульсировал… приятно ныл. Открытие, что мне понравилось то, что делал Сергей, разозлило еще сильнее. Я выдавила гель на ладонь и наспех растерла тело, смыла пену и выключила воду, прислушиваясь к звукам в доме. Крики стихли.

Вышла из ванной, чувствую себя опустошенной, но в то же время с легким ощущением освобождения. Вода смыла не только грязь, но и некоторую часть гнева и стыда, которые переполняли меня. Но как только я сделала шаг в свою комнату, воспоминания о случившемся вновь обрушились, как ударная волна, не оставляя ни единого шанса на спокойствие.

Я упала на кровать и уставилась в потолок, пытаясь отогнать мысли о Сергее и о том, что произошло в холле. Перевернулась на бок, закрыла глаза, но становилось только хуже. Я видела красивое мужское лицо перед собой. Спокойное, даже скучающее. А что ты ожидала от человека, который, наверное, в два раза старше тебя? Что он испытает стыд, потрогав женскую грудь?

Стук в дверь вывел меня из состояния коматозного ожидания.

— Больная, ты там не утопилась? — Маша вошла и уставилась на меня, приподняв одну бровь.

— Что тебе нужно? — спросила я.

— Мне лично ничего. А вот отец просит тебя спуститься.

— Зачем? — выпалила я, сев и плотнее завернув полы халата.

— Извини, но мне он не доложил. Давай поднимайся.

Глава 2. Лена

У меня не было желания спускаться к гостям родителей и делать вид, что я их рада видеть.

— Скажи отцу, что у меня болит голова.

— Ничего умнее не придумала? — Маша смотрела на меня с нескрываемым пренебрежением. И вроде бы я должна была привыкнуть к этому взгляду, но каждый раз испытывала тупую боль от непонимания, за что она меня так ненавидит. Получалось — за существование.

— Придумай ты.

Редко я грубила в ответ.

— Я ничего передавать не буду. Не спустишься — твои проблемы.

— Кто бы сомневался, — прошептала я, откидываясь на спину, раскидывая руки и смотря на картину на стене.

Мы, наверное, были самыми неправильными близнецами. Не понимали друг друга, не заканчивали друг за другом фразочки и даже не интересовались делами. До семи лет терпели, а когда у каждой появилась своя спальня, старались не пересекаться. Только это было трудно сделать. В школе нас сажали за одну парту, просили спеть дуэтом или рассказать стих на мероприятии. Ведь это так мило — две одинаковые куколки.

Были дни, когда не хотелось смотреть на себя в зеркало…

— Он серьезно тебя облапал?! — с этой фразой Маша вновь ввалилась в мою спальню спустя минут двадцать. — Поэтому ты не хочешь спускаться к гостям? Ну что ты молчишь?

— А что ты хочешь услышать?

— Ой, да хватит страдать! — возмутилась сестра. — Тебя что, никогда мужчина не трогал? Господи, только не говори, что реально еще девочка.

— Я не собираюсь тебе ничего говорить, все равно вывернешь по-своему.

— Ну и не говори, и так все понятно. Нормальная бы так себя не повела.

— Маш, вот ты нормальная, вот и иди к нормальным, что ты пристала?

— Хочу понять степень твоей долбанутости. Тебе так трудно быть как все?

— Я даже не хочу знать, что значит “как все”.

Она включила верхний свет, прошла к шкафу, распахнула створки.

— Могла бы и потерпеть, вдруг Котов помог бы. Хотя… — она мазнула по мне взглядом. — Что ты можешь ему дать?

— То же самое, что и ты? — передразнила я. — Мы близнецы.

— Да не во внешности дело. А в желании и умении, — она перебирала платья, щелкая вешалками друг о друга. — Иногда смотришь на пару и думаешь: чем же она его взяла? Была бы я мужиком, у меня не встал. Глаза маленькие, губы плоские, одета черт-те во что.

— Возможно, она как человек интересная, — предположила я. — Не все решает внешность.

— Ну, конечно, — Маша запрокинула голову и наигранно рассмеялась. — А ты приведи мне в пример хотя бы одну пару из нашего круга, где женщина не похожа на порнозвезду?

— Мама и папа, — ответила я, не задумываясь.

Сестра рассмеялась еще громче, только искренне.

— Ты забыла, как она выглядела десять лет назад. Да ее хотели все папины друзья. Она и сейчас в свои сорок семь секси. Милфа. Еще примеры будут? — спросила, поворачиваясь и швыряя на кровать сарафан.

— Я не буду это надевать.

— И не нужно. Я надену. А ты наденешь мое.

— Зачем?

— Затем, что, кроме родителей, нас никогда никто не отличал. И давай начистоту, отец с легкостью промахнется, если ты будешь вести себя нормально, а я — как забитая серая мышь.

— Хочешь — просто возьми мое платье.

— Ты реально ничего не понимаешь? — Маша принялась расстегивать пуговицы блузы. — Если этот Котов может решить наши проблемы, то я, так и быть, готова побыть дурой Леной некоторое время, — она швырнула в меня кофтой, за ней полетел бюстгальтер. — Ты просто носишь убогие майки, которые плющат грудь. А я ношу нормальное белье.

— Ты хочешь выдать себя за меня?!

— А ты догадливая! — ахнула Маша и, повиливая бедрами, сняла юбку. — Так и будешь тупить? Переодевайся!

Я почувствовала, как волна раздражения накрывает меня. Не хватало еще, чтобы сестра решала, как мне одеваться. На ней, конечно, все смотрелось идеально, а я бы, оказавшись в одном из Машиных нарядов, выглядела, мягко говоря, неуклюже.

— Маша, я не собираюсь в этом выходить, — произнесла я, уже представляя все глупые взгляды и комментарии, которые могли бы последовать от родителей и их гостей.