Лана Ларсон – Развод с генералом драконов, или Беглянка с секретом (страница 9)

Главное, чтобы ведьмой меня не посчитали или другой какой опасной личностью, а то затолкают в подвал и вызовут инквизиторов. Или генеральскую стражу.

Из толпы вышла женщина. Невысокая, коренастая, хмурая. На вид обычная крестьянка, с загрубевшими от работы руками и усталым взглядом. Рядом с ней жался маленький мальчик, с любопытством разглядывающий моего кота. Оба были рыжие и чуть веснушчатые.

— Ты кто такая и что тебе здесь надо? — спросила она резко, почти грубо. В голосе не было и намека на гостеприимство.

Я судорожно сглотнула.

— Я заблудилась, — сказала, надеясь, что мой голос не дрожит слишком сильно. — Мне нужна помощь. Я ищу дорогу в город.

Женщина прищурилась, рассматривая меня с ног до головы.

— Беглая, что ли? Мы преступниц не держим здесь! Лучше иди, откуда пришла или сдадим стражникам.

Сердце пропустило удар. А ведь я на самом деле беглая преступница. Оклеветанная, но кого это волнует?

— Нет, что вы. Я от мужа сбежала, — ответила тише, не зная, как на это отреагируют.

Мало ли, здесь в порядке вещей рукоприкладство. И каждая женщина верит, что, если бьет, значит, любит. Тогда хорошего мне точно ждать не стоит.

Во взгляде женщины читалось недоверие. Но, видимо, что-то в моем жалком виде тронуло ее.

— От мужа, говоришь? Руку поднимал, что ли?

Я кивнула. Пусть будет так. Дерган меня не бил, конечно, но темница и стражники, желающие «развлечься», были даже хуже.

Женщина поджала губы, но взгляд её смягчился.

— Ты хоть работать умеешь? На вид худая такая, болезная, как аристократка.

— Умею, — кивнула я. — Много чего умею.

А еще быстро учусь. Я за свои семьдесят лет чем только не занималась.

— Ладно, — вздохнула она, отворачиваясь. — Пойдем со мной. Посмотрим, что с тобой делать.

— Маришка, ты чего, помочь ей хочешь? — спросил какой-то мужчина из толпы, и все разом загомонили.

— Ты что, — подхватила дородная женщина, волком глядя на меня, — она же беглая! Искать её будут. А коли здесь найдут, то всех нас не пощадят.

Гомон только усилился, все уже не стесняясь обсуждали меня и тыкали пальцами. Я же стояла ни жива ни мертва, обхватив себя руками.

Вот сейчас пойдёт эта Маришка на поводу у толпы и выгонит из деревни. И куда я пойду?

Маришка уперла руки в бока, слушала доводы и смотрела на меня, словно прикидывая, стоит мне помогать или нет. Потом подняла руку, призывая к тишине.

— Помочь девке надо, накормить, напоить. Не видите, она стоит на ногах еле-еле?

— Ну и что? — вновь возразила неприятная женщина. — Ежели сбежала, так ей и надо. С мужем надо сидеть, а не…

— Так вот, ты сиди и терпи, — перебила её Маришка. — Ежели придёт кто с расспросами, можешь сказать, что не видела никого, разрешаю. А ты, — она обернулась ко мне, — иди за мной. И поторапливайся.

Я благодарно кивнула и последовала за ней, стараясь не споткнуться. Спиной чувствовала на себе неприятные взгляды и слышала обсуждение своей персоны. Лунный, крадущийся у моих ног, бросил на толпу предостерегающий взгляд и первым пробежал в дом.

Что ж, надеюсь, я не угодила в очередную ловушку.

Глава 7

Дом у Маришки был простой, но добротный. Каменный. Большая комната с очагом, над которым висел котелок, деревянный стол со стульями, грубо сколоченная мебель и множество глиняной посуды.

Меня встретили настороженные взгляды двоих детей-подростков, угловатой девочки лет шестнадцати и парня чуть помладше. Девочка лепила горшок, а юноша только что принёс вязанку дров.

Маришка сказала им не отвлекаться от работы, а мне кивнула на стул. Поставила передо мной миску с наваристым супом, от которой поднимался аппетитный пар. Я проглотила комок в горле и заставила себя сделать глоток. Вкусно. Просто, но так невероятно вкусно, словно я не ела целую вечность.

— А теперь рассказывай, кто, откуда, как давно бежишь. И почему я должна тебе помочь.

Я смотрела на нее и едва сдерживалась, чтобы не наброситься на еду, позабыв обо всем на свете. Настолько хотелось есть. Маришка, видимо, тоже это поняла, так как хмыкнула и сказала, что рассказ можно и отложить. Встала и отошла к детям, что-то им втолковывая.

Я же наконец смогла поесть.

Суп был похож на наше овощное рагу, сильно-сильно разваренное и густое. Несоленое, правда, но я этого практически не заметила. Или была настолько голодной, что проглотила все мигом.

До меня доносится тихий спор семьи. Я так поняла, что дети не особо были рады незваной гостье, и они ругались с Маришкой по этому поводу.

Мне не хотелось становиться причиной раздора, но я надеялась, что мне все же разрешат остаться. Ненадолго. Мне нужен был хотя бы день спокойствия и тишины. Оставаться здесь надолго все равно нельзя, рано или поздно стражники Дергана доберутся и до этой деревни.

И тогда пострадаю и я, и невинные люди.

Через минуту спор прекратился. Маришка шикнула на дочь и кивнула в мою сторону. Девочка убрала от меня пустую тарелку, взглянув исподлобья, откинула за спину тонкую рыжую косу и вышла во двор, прихватив за собой среднего брата. Младший в это время игрался с Лунным, пуская осколком солнечных зайчиков.

Маришка вновь села передо мной. Поджала губы и посмотрела так, что захотелось провалиться под землю.

— Не любят у нас беглых, — без предисловия сказала она. — Ничем хорошим это никогда не заканчивается. Так что надолго ты здесь не задержишься.

Я кивнула. Сама знала, что нельзя мне на одном месте оставаться. По крайней мере, сейчас.

— Теперь рассказывай давай, почему помочь тебе должна. Пока я не передумала.

А вот это было сложно. Одно неверное слово, и либо меня выдадут стражникам, либо я накликаю беду на этих людей. Поэтому представилась я Елизаветой, женой зажиточного фермера из города Вардун, что находился на севере владений генерала.

В мыслях то и дело всплывали обрывки воспоминаний Агнессы: как она разглядывала огромную карту, висевшую на стене в кабинете мужа, как читала книги и изучала географию этих мест. Как слышала разговоры мужа о том, что в Вардуне дела плохи, река изменила направление и перестала орошать поля.

Всё это я и рассказала. Только прибавила, что на фоне всех неприятностей мой воображаемый муж стал поднимать руку и срывать злость на мне. Вот я и не выдержала.

— И сбежала, — закончила я рассказ, обнимая кружку с теплым отваром чего-то пахнущего травами.

Маришка за всё время рассказа меня не перебивала, только смотрела хмуро, словно пыталась понять, вру я или нет.

Врала. Но не во всём. Руку настоящий муж на меня не поднимал, но то, что он сделал, было даже хуже. А в остальном… Надеюсь, мне поверят.

Она молчала долго. Всматривалась в лицо, скользила взглядом по ночной сорочке, которая уже превратилась в лохмотья. А в это время моё сердце отбивало барабанную дробь.

— Слухи разносятся быстро, Елизавета, — сказала она мрачно. — Что там творится в Вардуне, нам доселе неизвестно, а вот у генерала сбежала жена. Красивая, примерно твоего возраста. На тебя похожая. Ищут её, только до нас ещё не дошли. Лес прочёсывают. И реку. Мужики, что в лес по грибы да ягоды ходили, сказывали об этом.

Перед глазами резко потемнело, а я покачнулась и вцепилась в край стола, чтобы не упасть.

Ищут. Маришка догадалась, кто я. Вернее, кем теперь являюсь.

— Вы считаете, что ищут меня?

Ответила она не сразу. Сжала губы в тонкую линию и нервно барабанила пальцами по столу.

— Больно складно ты говоришь, не подкопаешься. Следы побоев на тебе есть.

Я удивилась, но ничего не сказала и никак не отреагировала на эти слова. Вроде бы побоев я на себе не заметила, только ссадины да царапины были. И то от веток.

— Генерал наш мужчина суровый, жесткий, но женщин не бьет — это правило драконов. Так что верю тебе, что от фермера сбежала. Наши мужики в отличие от драконов любят и за шиворот опрокинуть, и жену повоспитывать.

Она тяжело вздохнула и поднялась из-за стола, а у меня будто тяжелый камень с плеч упал.

Верит…

— Ладно, — наконец сказала Маришка, отворачиваясь. — Пойдем. Покажу, где помыться можешь и спать будешь.

Я последовала за ней, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение. Ложь всегда давалась мне тяжело. Но ради спасения я была готова лгать сколько угодно.

Комната оказалась крошечной, с узкой кроватью, покрытой грубым домотканым одеялом. В углу стоял старый сундук, а единственное небольшое окно было завешено плотной тканью. Посреди комнаты стояла кадка с водой. Пахло сырой землей и травами.

Маришка достала из сундука стопку одежды и ткань, которая, видимо, должна послужить полотенцем, и положила на кровать.