Лана Ларсон – Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала (страница 13)

Первым делом Эдуард привел меня в лекарскую лавку.

Внутри царил приятный, терпкий запах сушеных трав, чистота и… пустота на полках. Эта лавка чем-то напомнила мне наши, земные аптеки. Правда, из девяностых годов. Тогда, как и здесь, на прилавках тоже практически ничего не было.

Я стала с интересом изучать подвешенные пучки и этикетки на готовых снадобьях. Я была похожа на ребенка, который наконец-то получил доступ к любимым игрушкам.

На самых высоких полках, вырезанных из темного, витиеватого дерева, стояли ряды стеклянных баночек. Видимо, остатки былой роскоши. Каждая была подписана аккуратным почерком: кориандровые листья для желудка, настойка из лопуха для кожи, порошок из «кошачьей мяты» от головной боли. Я пробегала глазами по этикеткам, читая названия и вспоминая их свойства, о которых говорил Эдуард.

Сам лекарь предоставил меня самой себе, а сам в это время о чем-то тихо переговаривался с аптекарем. Или как они здесь называются? Ай, неважно.

За время нашего визита в лавку зашел только один покупатель. Горожанин в простой, потрепанной одежде. Он попросил у аптекаря настойку от головной боли и отдал за нее два кранта. Я пока не знала, много это или мало, но судя по тяжелому вздоху горожанина, ощутимо.

В ценах на еду и ночлег я уже более или менее разбиралась, теперь предстояло узнать, какие тут расценки на медикаменты и лечение. То, что оно не бесплатное, я уже знала.

Эдуард прикупил несколько пучков трав, взял пару склянок с разноцветными настойками, прихватил какие-то камешки в мешочке, расплатился и подошел ко мне.

– Это все нужно для лечения симулян… то есть, госпожи Одетты? – спросила я с невинным видом, показывая на покупки.

Лекарь усмехнулся и сделал вид, что не услышал моей «случайной» оговорки.

– В том числе. – кивнул он. – Травы нужны мне для вашего обучения. Магия – это, конечно, хорошо, но практикующему лекарю необходимо знать и уметь варить зелья, мази и делать настойки. В лечении не всегда можно обойтись одной магией.

– А разве готовое купить нельзя?

Не то чтобы я была против варить зелья, но мы же в аптеке! Тут этого добра должно быть навалом! Правда, по тому, как скривился Эдуард, я окончательно убедилась, что дела в этом мире плохи не только с лекарями, но и с медикаментами. А потому просто кивнула и начала настраиваться на вечернее варево.

Мы только вышли из лавки, как наткнулись на неприятную картину. У самых ступеней стоял грузный мужчина в дорогом зеленом плаще с лекарской эмблемой. Перед ним, на несколько ступенек ниже, стоял мужчина в простой, поношенной одежде.

– Господин лекарь, прошу вас, ради всего святого! – умолял горожанин. – Моей супруге совсем плохо. Она лежит, не поднимается. Вы наша единственная надежда!

Грузный мужчина смерил его ленивым взглядом.

– Я занят, и ты знаешь цену моих услуг.

– Господин лекарь, у меня нет таких денег. Но я отработаю! Хоть на плантациях, хоть в вашем саду, только помогите!

От такого пренебрежительного отношения к пациенту я возмутилась и начала закипать. А как же клятва Гиппократа? Как же помогать всем вне зависимости от статуса и размера кошелька? Он тут что, элитные услуги оказывает?

Я уже хотела возмутиться и дернулась в сторону мужчин, но Эдуард придержал меня за локоть.

– Твоя жена не мой пациент, – с презрением отрезал лекарь. – Мне нужно зарабатывать, а не благотворительностью заниматься.

У меня кровь застыла в жилах. Это было неуважение к самой профессии!

Эдуард шепнул мне на ухо:

– Вот, рани Мира, лекарское дело во всей красе. Им нужны только деньги, как и практически всем аристократам. Они забыли, что их дар – это не привилегия, а обязанность. Знайте, у каждого дара есть своя цена. Если использовать его во благо, то и он отблагодарит своего носителя.

– Отблагодарит? Как? Что вы имеете в виду? – спросила я, недоуменно.

– Магия сама выбирает, как и чем отблагодарить владельца, – тихо пояснил Эдуард. – Кого-то силой, кого-то долголетием, кого-то удачей. Но в последнее время магов заботят лишь деньги, и это уникальное свойство уходит в небытие.

– А вас магия наградила чем-то? – спросила с интересом. Но Эдуард лишь улыбнулся.

– О таких подарках не принято говорить, милейшая.

Досадно, но ладно. Значит, это что-то сокровенное.

Горожанин, заметив Эдуарда, подскочил к нему, чуть не задев грузного лекаря локтем.

– Господин лекарь, я вас узнал, вы служите у алькада Ерина! Он богат и щедр для своего народа. Может, вы… может, вы хоть немного поможете?

Ну, что богат да, тут даже не поспоришь. Но щедр?! Это в каком месте Ерин щедр? В городе даже врача нормального нет, все за деньги!

Эдуард развел руками, с печальной улыбкой.

– Мой друг, я не могу. Таковы условия моего найма. Господин Ерин выгонит меня или, что еще хуже, лишит жалования на несколько месяцев, если я буду помогать кому-то без его ведома. Таковы правила. Я его личный лекарь, а не городской.

Я негодовала. Неужели эти люди настолько мелочны и жадны, что не могут помочь больному человеку, когда у них есть для этого сила? Моя собственная магия внутри будто забурлила от возмущения.

– Ну, я-то не могу… – пробормотал Эдуард, с лукавой улыбкой глядя на меня. – А вот рани Мира, может.

Он выставил меня вперед, словно товар на ярмарке. Горожанин, грузный лекарь и все, кто был неподалеку и наблюдал за бесплатным представлением – все уставились на меня в недоумении. Даже я недоумевала от такого поворота.

Я почувствовала, как краснею. Эдуард что, совсем с ума сошел?! Что он делает?

– А вы лекарь? – с опасением спросил горожанин.

– Это моя ученица. Рани Мира, – ответил Эдуард. – Я полностью за нее ручаюсь.

Да?! Я сама за себя не ручалась, а он… Было, конечно, лестно, что он такого высокого мнения обо мне и моей магии, но все же страшно лечить постороннего человека. Да еще, похоже, серьезно болеющего. Эдуард же лишь подмигнул мне, словно говоря: «Дерзай, миледи. Это твой шанс!»

Я поймала взгляд того грузного лекаря – его глаза недобро блеснули.

– А у вас есть лицензия, милочка? Вы кто такая вообще?

– Повторю еще раз для всех, кто не расслышал, – проговорил Эдуард, глядя в сторону «глухого» лекаря. – Рани Мира – моя ученица. Я лично обучаю ее всему и ручаюсь за результат. Вам ли не знать, господин Пиршевский, что любой практикующий лекарь может взять к себе ученика.

– Это я знаю, но…

– А раз знаете, то дальнейший разговор бесполезен. Я ручаюсь за свою ученицу. Но в любом случае решать вам, рани Мира. Желаете вы помочь этому человеку или же нет?

Я понимала, что добром это не кончится. Если этот грузный лекарь узнает, кто я, и донесет Ерину, то мой брат точно вышвырнет меня из дома, и мой план по открытию больницы провалится. Но я просто не могла стоять в стороне. Я решила показать им всем, что добро всегда вознаграждается…

Ну, по крайней мере, я на это надеялась.

– Я пойду с вами, – твердо сказала я горожанину. – Ведите. Я помогу вашей жене.

Горожанин просиял, а грузный городской лекарь фыркнул так, что на его дорогом плаще затрепетала вышивка. И сощурился.

– И вы доверяете жизнь своей жены никому не известной женщине?

– Доверю, господин лекарь, – ответил мужчина уверенно, да ещё и с таким видом, что, мол, «вы же не хотите помогать, вот и приходится доверять всем, кому ни попадя».

Правда, вслух он этого не сказал, слава богу.

– Ну-ну, посмотрим на это чудо-лечение, – усмехнулся лекарь, явно намекая на то, что я дилетант.

Честно говоря, я и сама не была до конца уверена в своём успехе, но раз дала человеку обещание, значит, буду лечить. По крайней мере, постараюсь.

Мы последовали за нашим новым пациентом в бедный квартал. Лекарь, что меня удивило, пошёл за нами. Видимо, хотел лично убедиться либо в моей некомпетентности и сразу же опозорить, либо узреть чудо.

Я надеялась на второе, но скептик во мне ещё не умер.

Домишки здесь были ветхие, но чистые. Каменные, серые, безликие. Они напомнили мне большую средневековую деревню.

Во дворе дома, куда нас уверенно вёл Бойз (так представился этот горожанин), стояли трое ребятишек. Они перекладывали сложенные небольшой горкой тыквы в ангар, но, завидев нас, остановились и удивлённо проводили нас глазами. Подойти не решились. Уж не знаю, кого они испугались больше – меня или идущего по пятам городского лекаря с кислой миной.

Внутри дома было темно, бедно, само собой, пахло сыростью и кислым тестом. Жена бедняка лежала на узкой кровати, бледная, с лихорадочным румянцем.

– Вот, рани Мира, – проговорил Бойз. – Мы уже не знаем, чем лечить.

– Сколько уже продолжается болезнь?

– Две недели.

Спрашивать, чем болеет женщина, не стала. Скорее всего, они и не знают, а лекарь диагноз не ставил, так как не приходил к ним.

– У неё лихорадка, жар и, похоже, запущенный бронхит, – шепнул мне Эдуард, пока я подходила к кровати. – Ничего сложного, тем более для вас. Но помните, только регенерация. Не пытайтесь выбить болезнь, просто дайте телу силы бороться. Помните, рани Мира, мне запрещено помогать. А вот вам нет, – улыбнулся он.