Лана Ланитова – Змея. Часть 2 (страница 7)

«Голая, на виду у двенадцати мужчин? Извивалась от страсти? С раздвинутыми ногами и своим черным выпуклым лобком! – кровь ударила ему в голову. – Да, она точно ведьма! Шалая и распутная ведьма, но как же она хороша! А я? Я идиот! Я попался на её ловкий крючок. Я мечтаю взять её в жены, но как же я с такой стану жить? Она ведь погубит меня».

– Ну и пусть… – вновь шептал он, глядя в окно на светлеющее небо.

На рассвете он сам сходил к Гордею и велел ему снова съездить в поселок и купить разной провизии. Пока Гордей ездил за покупками, его жена вновь принесла им к порогу заднего двора корзину с пирогами, покрытую белой тряпицей.

К моменту её пробуждения он уже приготовил ей завтрак.

Когда он смотрел на то, как она с аппетитом уплетает пироги и запивает их горячим кофе, то все неудобные мысли, которые мучили его прошедшую ночь, вдруг куда-то испарились.

– Барбара, милая, мы должны быть вместе. У меня есть некоторые сбережения, и на первое время нам хватит. Я полагаю, что нам надо сначала уехать за границу. В Вену или Париж. Куда ты больше хочешь?

– Я люблю Париж. Хоть с ним связаны не самые лучшие воспоминания.

– Вчера ты оборвала свой рассказ.

– Я помню, – она кротко улыбнулась. – Миша, я люблю тебя и понимаю твою ревность. Но она просто меняет твое лицо.

– Всё так. Наверное, со стороны я кажусь эдаким Отелло, – он присел перед нею прямо на пол и обхватил руками её колени, облаченные в ажур пеньюара. – Чёрт, я понимаю, что иногда выгляжу смешным, но я ничего не могу с собою поделать. Девочка моя, Варенька, ты свела меня с ума.

Она наклонилась к нему и обхватила ладонями его лицо.

– Миша, ты такой красивый…

– Пойдём в спальню… Я хочу тебя безумно, – шептал он, задирая подол её пеньюара.

Когда они вернулись в спальню, а она легла на подушки, он присел рядом.

– Ты сказала вчера, что лежала на том жертвенном столе почти обнаженная?

– Рубашка была широкой, и маркиз заголил ее до самых подмышек.

– А тем храмовникам, в черных сутанах, было всё видно? Видно твоё голое тело?

– Я думаю, что да. Хоть они и не стояли близко.

– Покажи, как ты лежала? Ноги, живот, всё покажи… и подними пеньюар до горла. Я хочу всё это видеть. Он ведь до горла задрал тебе ту, старинную рубаху?

– Да, почти до горла, – кивнула она.

– И на лицо?

– Нет, лица он не закрывал.

– Сделай всё так же.

Она, тяжело дыша, исполнила его просьбу – подол кружевного пеньюара был задран до подбородка, обнажив полные груди, живот и выпуклый лобок, покрытый тёмными густыми волосами. Помимо этого она чуть раздвинула сомкнутые стройные ноги.

– Ты так вот и лежала?

– Так… – прошептала она.

– А ноги? Ноги были раздвинуты так же или сильнее?

– Так же…

– Лжёшь! Ты раздвинула их перед всеми, чтобы они увидели у тебя всё…

– Миша, прекрати… – она мотнула головой и с томной, чуть вызывающей улыбкой посмотрела на него. – Прекрати…

– Не раздвигала их перед маркизом и теми мужчинами?

– Нет… – хохотнула она.

– Тогда раздвинешь для меня.

Он навалился на неё и, подмяв под себя, с силой развёл ей колени. Они легко распахнулись в стороны, словно крылья яркой бабочки.

– Блудница, ты вся течёшь… Ведьма моя, змея, – рычал он, сатанея от страсти.

Через пару часов, обессилив, они вместе пили вино, а он курил сигару и бесстрастно смотрел в потолок.

– Хочешь, я расскажу тебе, что было дальше?

В ответ он кивнул и повернулся на бок.

– Дальше маркиз де Траверсе позвал нас на завтрак.

– На завтрак? Вот как? А что, та славная компания неведомых храмовников тоже присутствовала на вашем завтраке?

– Нет, что ты. Эти господа разъехались ещё ночью. Сразу же после обряда. Они никому, кроме маркиза, не могут открывать свои лица. Среди них, как я уже сказала, могли быть всем известные персоны – политики и государственные деятели, а может учёные или даже актёры.

– Славно… И может, ты потом с кем-то из них общалась, но они не показывали даже виду?

– Очень может быть. В общем, завтракали мы лишь втроем: сам маркиз, Казимир и я. Кстати, та самая служанка перед завтраком зашла ко мне в комнату со старинной шкатулкой, забрала у меня ту рубашку и аккуратно уложила её назад, под замок.

– До следующих тайных обрядов?

– Наверняка…

– И что же дальше?

– Завтрак прошёл в большой и светлой столовой. Нам подавали булочки бриошь, свежее масло, ветчину и кашу. После завтрака маркиз сообщил нам с Казимиром, что считает наш приезд к нему ненапрасным, ибо вчерашний обряд прошёл весьма удачно:

– Скажу откровенно, я не совсем был уверен в результате, – произнёс он, глядя на меня строгими глазами. – Я шёл наугад, когда читал заговор и проводил весь этот обряд. Я делаю подобное впервые. Опустим все подробности, они нам нынче не нужны. Я вот, что хотел сказать вам обоим. И это очень важно.

Мы с Казимиром оба напряглись.

– Скажите, Казимир Викторович, а кем был это ваш господин Сотников?

– Он был ужасным человеком. Не порядочным и мелким подлецом. Не без его помощи был отравлен отец Барбары. А потом он пытался совратить мою жену в те годы, когда она была почти девочкой, юной и неопытной. Она, в силу отроческих лет, совсем не могла от него защититься. И если бы не я, то… бог знает, что с ней сделал бы этот негодяй Сотников. Его, кажется, звали Николаем Ивановичем.

– Я всё понимаю, Но это, как бы вам сказать, моменты лирические. А я привык опираться лишь на сухие факты и опыт, – произнёс маркиз.

– Как же, простите, лирические? Если он сделал невыносимой жизнь моей супруги ещё в раннем юношестве. А ныне и вовсе желает забрать её на тот свет?

– Да, несомненно, это для вас является большой трагедией. Но об этом чуть позже. Я вот, что хотел вам сообщить. И это очень важно. Это в последнем воплощении сей Николай Иванович был обычным обывателем, не проявившим себя никак иначе, как убийцей, стяжателем и приверженцем разврата. А в одном из прошлых воплощений он был довольно известным питерским тёмным колдуном, имеющим, кстати, неплохую силу. И потому, сразу после смерти, его дух вспомнил о том, кем он был накануне. Произошло слияние нескольких его воплощений, и пред нами предстало уже эдакое чудовище, имеющее значительно более страшные характеристики, чем мы могли от него ожидать.

– Ах, вот оно что. То-то я думал, что не по чину эту мерзавцу столь наглое поведение.

– Покровители у него теперь сильные. Вот он и ведёт себя столь развязано и безнаказанно.

– Теперь я понимаю… Но ведь старинный обряд должен нам помочь?

– Должен, несомненно. Я и мои товарищи применили всю свою мощь, всю свою силу, дабы этот призрак навсегда покинул земную юдоль и более не пробирался в мир живых коварным лазутчиком.

– Я очень благодарен вам, маркиз, – произнес Казимир.

– А теперь по поводу вашей супруги… Она ведь мне не помогала в ночном обряде, а скорее мешала.

– Это почему? – нахмурился Казимир.

– Я не стану читать ей морали. Даже при всех титулах я не привык вставать на «высокие моральные котурны» и наблюдать за грехами прочих свысока. И потом Барбара Александровна давно уже взрослая женщина. Это – вопрос выбора её души. Однако ей надо больше и чаще молиться и держать пост, дабы, такие, как Сотников или ему подобные, не могли подобраться к ней и близко. Трудно прогнать волка, которого часто кормишь с руки. Несколько веков назад вашу жену бы предали суду Святой инквизиции. И, возможно бы, осудили.

– За что? – вырвалось у меня.

– За вашу греховную суть, мадам. Вы слишком порочны по своей природе… Засим я не намерен вас задерживать, господа, – он сухо кивнул и удалился.

А мы с Казимиром сразу после завтрака покинули его замок, а после и сам Руан.