Лана Ланитова – Змея. Часть 2 (страница 14)
Почти до обеда он провалялся в постели, лишь прислушиваясь к шуму летнего дня за окном.
«Как же мне уговорить её, ехать со мною в Париж, – думал он. – Ведь медлить совсем нельзя. Мы должны с ней и вправду поторопиться, пока не вернулся её „пожиратель эктоплазмы“».
При мыслях об этой мистической субстанции его затошнило.
«Барбара, я должен тебя украсть. Ты будешь всю жизнь несчастна с этим стариком. Вы с ним совсем не пара…»
Ближе к вечеру он с трудом поднялся на ноги и пошёл одеваться.
«Я должен её увидеть, – думал он. – Мне бы только остаться с ней наедине. Нам нельзя медлить. Скорее бы прошла моя простуда. Как не кстати-то всё».
Подходя к дому Борисовых, он слышал шум, смех и радостное веселье. Из открытого окна звучал граммофон.
«Как же я забыл, – вспомнил он. – Ведь сегодня к Борисовым должна была приехать какая-то их родственница. Чья-то племянница… То ли Натальи, то ли Юрия. Бог её знает. Да и какое мне, в сущности, дело? Мне бы только улучить хоть несколько минут и позвать Барбару в лес или на реку».
Вся знакомая компания сидела на двух лавках, выставленных возле дома. Но Барбара вновь отчего-то отсутствовала. Зато, вместо нее, прямо напротив святого семейства стояла юная девушка, одетая в розовое платье и кокетливую соломенную шляпку. Гладышев сначала скользнул по ней довольно равнодушным взглядом, а после отчего-то не смог слишком быстро отвести от гостьи своих любопытных глаз.
Это была совсем молоденькая и стройная шатенка с густыми волосами, спадающими вольными локонами на грудь. Да, это была очень миловидная девица, если не сказать более – она казалась именно прекрасной. Тонкие черты породистого лица выглядели очень правильными, почти классическими, если бы не чуть вздернутая форма маленького носа. Поражали красотой и её яркие, светло серые глаза, осененные густыми ресницами и летящими бровками. Завершали сие безукоризненное творение маленькие, почти детские губы, которые постоянно растягивались в смешливой улыбке, открывая ряд белоснежных зубов.
По-видимому, девица отлично знала, что она прехорошенькая, и что все мужские взгляды прикованы к её подвижному и яркому образу. Стараясь не засматриваться на её лицо, он бегло оглядел и контуры её стройной фигуры, отметив про себя невообразимо тонкую талию и маленькие груди.
– Ага, – услышал он голос Юрия. – Ага… – повторил он, глядя на Гладышева радостными глазами. – Вы всё-таки явились к нам, к вечеру. И это хорошо. А я ждал вас ещё к обеду.
– Занят был я, – ответил Гладышев и кашлянул.
– Вы, часом, не захворали? Не попали вчера под ливень?
– Нет, – соврал Гладышев. – Я сильно устал и сразу пошёл домой. А как вы? Никто не промок?
– Нет, слава богу. Тёща успела вернуться до грозы, да и Барбара лишь чуточку намокла.
– Вот и славно, – вновь повторил он и снова кашлянул, с тревогой глядя на дверь, ведущую в дом.
– Тогда пойдёмте, я вас представлю своей племяннице.
Он взял Гладышева за руку и подвел к подвижной девице, бойко рассказывающей нечто веселое Наталье Павловне и старухе.
– Познакомься, Раечка, это наш сосед. Помнишь, я тебе о нём рассказывал. Михаил Алексеевич Гладышев. Он у нас горный инженер и пишет научную работу.
Михаил поклонился.
– А это наша красавица Раиса. Лучшая ученица в Мариинском институте.
– Дядя, ну перестань. Я далеко не самая лучшая, – ответила девушка приятным голоском и очаровательно смутилась, глядя на красивого соседа.
По яркому и чуть кокетливому взгляду Гладышев понял, что понравился этой девице. После знакомства с ним, она стала ещё более оживленно что-то рассказывать Наталье Павловне и Анне Генриховне. Свой рассказ она сопровождала милой жестикуляцией и непринужденным смехом. А Гладышев смотрел на неё ровно так, как смотрят на диковинную птичку с ярким оперением. Не более. Он отлично понимал, что если бы увидел эту девушку ещё до знакомства с Барбарой, то наверняка бы мог увлечься и даже немного поухаживать за ней, строя смелые, но нереальные планы по соблазнению этой миленькой кокетки.
«Да, что я себе вообразил? – тут же осёкся он. – Не столь уж она ветрена, чтобы гулять и близко разговаривать со взрослым женатым соседом. Видно, что она очень богата, и наверняка родители берегут её для какого-нибудь ещё более состоятельного господина…»
Пока эти мысли лишь мимоходом проносились в его голове, а на губах гасла робкая улыбка, которой он невольно отвечал на яркий смех Раисы, он почувствовал на себе чей-то взгляд. И поднял глаза. В дверном проёме, ведущем в дом, стояла строгая Барбара с бледным лицом и зачесанными назад волосами, заплетенными в одну косу. Ее взгляд был направлен прямо на него. Немигающий взгляд чёрных глаз. Он вздрогнул, увидев её на пороге, и сделал едва заметное движение рукой. Он хотел позвать её в сад, а оттуда в рощу. Только бы где-то остаться наедине. Но она сделала вид, что не поняла его намёков и скрылась в коридорном сумраке распахнутого от жары дома.
Его вновь стало знобить. Незаметным движением он потрогал собственный лоб. Он показался ему горячим.
«Сейчас бы мне лечь, – подумал он. – Но как я уйду? Мне надо с ней поговорить. Но как же вызволить её из этого проклятого дома? Неужто она не понимает, что мы оба преступно медлим? Отчего же она так упряма?»
Он ощутил сильную слабость и присел на стоящую рядом скамью. Его тревожные мысли прервал смех Раечки. Она хохотала так задорно, что он невольно поворачивал к ней голову. Яркая мимика то и дело меняла её лицо. Оно становилось то смешливым, то задорным, то удивлённым, то искренне восхищенным… то, бог знает каким. И он рассеянно смотрел в её сторону, хотя его мысли были слишком далеки от этой красавицы из Мариинского института. От небольшой лихорадки его мысли рассыпались на мелкие осколки, и он с трудом собирал их воедино.
– Я, пожалуй, пойду, – он приподнялся со скамьи. – Мне кажется, что я всё-таки немного захворал.
– Куда же вы, Михаил Алексеевич? – встрепенулся Борисов. – Сейчас я напою вас чаем с липовым цветом и мятой. А наша кухарка в честь Раечкиного приезда зажарила нам огромного гуся с капустой и напекла пирогов. Скоро будем ужинать. И, кстати, где же Барбара?
– Она в доме, – сухо отозвалась Наталья.
Пока Гладышев раздумывал, оставаться ли ему здесь, либо убираться поскорее восвояси, Борисов принёс новый иллюстрированный альбом с репродукциями картин Репина и увлёк его беседой о живописи. Они сидели и разговаривали о передвижниках. Но бойкая речь Раечки и её заливистый смех не давали возможности сосредоточиться и говорить о чём-то серьезном. В эти мгновения ему стало казаться, что девица злоупотребляет своей показной веселостью.
А после, не смотря на слабое сопротивление, Борисовы пригласили его всё-таки на ужин. Барбара долго не спускалась. Наталья пошла за ней и позвала её к столу. Барбара села почти напротив Михаила и за все время ужина вела себя слишком отстраненно. Время от времени он старался перехватить её взгляд, но она с упорством уводила глаза. Её бледное лицо казалось ему печальным и надменным.
В отличие от Барбары, родственница Борисовых продолжала болтать и за столом. Она все время мило улыбалась и слегка жестикулировала. И даже опрокинула на стол вазочку с вареньем. А потом мило оконфузилась, но тут же извинилась по-французски и с откровенным очарованием посмотрела на Гладышева. Он отметил, что без соломенной шляпки её роскошные волосы выглядели ещё красивее. Очень яркая красавица, думал он, мимоходом рассматривая её удивительные черты. За время ужина он несколько раз ловил на себе Раечкины взгляды, но думал о своём. Он мечтал лишь о том, как улучить момент и остаться с Барбарой наедине.
– Вы точно нездоровы, – вывел его из раздумий голос Юрия Владимировича. – Гуся почти не ели.
– Да, благодарю, – смутился он. – Видимо, я вчера чуточку простыл. Сейчас вот совсем нет аппетита.
Лишь эта фраза заставила Барбару посмотреть на него более пристально. Ему даже показалось, что в её глазах мелькнула тревога.
После ужина все решали, чем лучше заняться. Юрий предложил и дальше рассматривать художественные альбомы, Наталья взялась за вязание, а юная Раечка предложила всем пойти к реке.
– Пошли, пошли… – тараторила она и даже подпрыгивала на месте. – Там сейчас так хорошо и прохладно. Днём я видела двух рыбаков. Они поймали вот такую рыбину, – она вновь жестикулировала руками и смеялась, не забывая косится серыми блестящими глазами на Михаила.
«Если они все вместе пойдут на Сиворку, то я улучу момент, чтобы остаться с Варей наедине» – с надеждой думал он,
Но Барбара отказалась идти на прогулку. Она попрощалась со всеми и поднялась наверх. Не пошла гулять и Анна Генриховна, сославшись на разыгравшийся после дождя ревматизм. А Гладышев, внутренне чертыхаясь, вынужден был плестись с Борисовыми и их вертлявой племянницей к берегу реки. Так вышло, что Раечка шла теперь рядом с Михаилом, а супруги Борисовы под руку друг с другом. Пару раз Раечка оступилась на узкой тропинке и, захохотав, ухватила Михаила за рукав пиджака. Ему ничего не оставалось, как галантно предложить ей свою руку. Теперь он с важным видом вышагивал вдоль реки, держа в своих ладонях легкую ручку юной красавицы. Он должен был бы ликовать от счастья и гордиться тем, что идёт совсем близко с первой красавицей Мариинского института, но вместо этого он готов был закричать от злости и раздражения. Ему хотелось отбросить все приличия и кинуться назад, к дому, где в окне второго этажа мелькнуло бледное лицо Барбары, провожающее его долгим пристальным взглядом.