Лана Кроу – Непристойное предложение. Книга 2 (страница 8)

— Королева лично вызвалась составить список гостей, — улыбнулась ей служанка.

— А папенька? — испугалась принцесса, вдруг такой интересный скандал пройдет мимо из-за чопорности короля.

— Не возражает, — ответила служанка.

«Значит, папенька тоже заскучал», — подумала принцесса, снова и снова перечитывая пару строчек. Этот бальный сезон несомненно ознаменуется громкими и интересными скандалами, и принцесса непременно будет в самом центре событий.

Адриан

Утро началось с плохих вестей. Элеонора еще спала, когда посыльный принес письмо, кто бы мог подумать, от Марка!

Он сообщал о плохом состоянии его жены Элизабет и просил меня приехать. Я был удивлен, что письмо написал именно Марк, после последних событий я ясно почувствовал его недоброжелательное отношение. И подумал, что отныне дружба с Элизабет и Марком будет прекращена.

Тем страннее было получить эту весть. Облачившись во фрак и прихватив трость, я немедленно отправился в уже знакомый дом. Но когда приехал, узнал, что Элизабет и Марк уехали в лечебницу. Об этом свидетельствовала записка на двери.

Пришлось отправиться снова в лечебницу. Никогда в своей жизни не подумал бы, что буду появляться в ненавистном месте так часто.

Узнав, в какой именно палате лежит Элизабет, я направился туда и ожидаемо встретил Марка. Он выглядел бледным и уставшим. Сидел возле двери с опущенной головой и плечами.

Жандарм даже не заметил моего приближения, и только спустя пару постукиваний тростью поднял на меня глаза.

Лицо Марка было красным, а глаза и нос — опухшими, я быстро понял, что он плакал, и от этого почувствовал страх. В голове промелькнула мысль, что с Элизабет могло случиться что-то по-настоящему плохое, и от этого по телу пробежал холодок.

— Что с Элизабет? — спросил я без приветствия. Было бы сущей глупостью тратить время и слова на приветствие.

В голове роем кружили самые страшные догадки.

— Ей стало плохо, — ответил Марк охрипшим голосом. — Ее забрали, а меня не пускают. Целители говорят, что сейчас пытаются понять, что именно произошло. Но они не знают, ведь таких случаев в их практике было не много. Ей дали отвар и сказали, что пока к ней нельзя заходить.

— Мне жаль, — искренне сказал я, сильно сжав трость. Странно, но Элизабет, докучавшая мне столько лет, оказалась мне дорога.

Мысль, что она может умереть, заставила закрыть глаза и стиснуть челюсти. Она ведь была хорошим человеком, намного лучшим, чем я.

Элизабет всегда верила, что мы вылечимся. Верила, что я смогу жить нормальной жизнью. Она постоянно привозила мне чай, каждый раз собирая его из разных ягод и цветов.

Она была хорошим другом, и я впервые задумался, что был плохим другом по отношению к ней. Слишком хмурым, зацикленным на своих целях и планах.

— Адриан, они сказали, что ей могут помочь в другом месте. Есть одна лечебница, там работает целительница, которая изучала беременность у маголишенных… — начал Марк и неожиданно замолчал. Я открыл глаза и посмотрел на него, осознав, почему он меня позвал. Озарение пришло быстро, но оно не оскорбило меня и не обидело.

— Нужны деньги, — произнес я.

Марк улыбнулся и с болью вздохнул.

— Это, должно быть, низко, просить денег у тебя. Но я готов унизиться ради Лиззи, готов на все, она самое дорогое, что у меня есть. Она и ребенок…

— Тебе не нужно унижаться, Марк, я хочу помочь, — честно сказал я, нащупав в кармане чековую книжку и вытащив ее.

Марк смотрел на меня с удивлением и чем-то еще.

— Второй раз спасаешь жизнь моей жены… — с грустной усмешкой сказал Марк.

— Это неправда, — хмыкнул в ответ. — Я лишь помогаю ее спасти, остальное ты делаешь сам.

Подписал чек на крупную сумму и вручил жандарму. Я видел, как неприятно ему брать эти деньги, но он не колебался.

Он повертел в руках чек и снова вздохнул. Я не знал, что нужно сейчас говорить, поэтому молчал. Возможно, мне и вовсе стоило уйти.

— Не знаю, насколько глупо это будет сейчас звучать, — кивнул головой Марк, — но я ужасно ревновал Элизабет к тебе. Мне так не нравились эти одиночные поездки, и я всегда тебя не переваривал.

Я улыбнулся такому признанию. Марк тоже ответил мне слабой грустной улыбкой.

— Я считаю вас замечательной парой, — сказал я честно. Марк от удивления вскинул брови. Я говорил искренне. Все эти годы я действительно считал, что Элизабет и Марк лучшая пара, что мне довелось встретить. — Вы честные и добрые люди. Элизабет тебя безумно любит, а ты — ее. Думать, что хромой калека с отвратительным характером может увести твою жену, действительно глупо, — улыбнулся я. Марк хмыкнул, и его улыбка стала слегка мягче.

— Да, характер у тебя скверный, — ответил Марк. — Пару раз посидев в твоей компании, я не понимал, как Элизабет выдерживает молчание часами и твои жалобы на соседей.

Слова Марка вызвали слабый смех. Удивительно, но за много лет это была самая душевная беседа из всех.

«Неужели столько лет он и правда ревновал меня к Элизабет?»

— Я отдам все до копейки, — сказал Марк более серьезно.

— Не стоит, — тут же ответил я. — Она многое для меня сделала. Элизабет мой лучший друг. Пусть это будет подарок на День Рождения вашего ребенка.

Марк кивнул.

— Лиззи хотела, чтобы ты стал духовным отцом для ребёнка. И Элеонора… — Марк замялся. А я удивился этим словам. — Она не знает про вас. Ее бы это расстроило… И она бы возненавидела меня.

Я кивнул.

— Я не стану говорить, — ответил на безмолвную просьбу. Из палаты неожиданно вышла девушка. Она посмотрела на меня, а после быстро перевела взгляд на Марка.

— Она приняла отвар и пока спит, вы можете посидеть рядом, но тихо.

Марк кивнул и посмотрел на меня. Девушка быстро ушла, и я понял, что должен оставить Марка.

— Лиззи всегда говорила, что ты хороший человек. Спасибо, Адриан, я был не прав насчет тебя.

— Она очень хороший друг, — сказал я, вспоминая, сколько раз она была рядом и слушала мои заунывные планы.

— И ты тоже, Кейм, отличный друг, — сказал Марк, и от этих слов внутри разлилось какое-то непонятное тепло. Я посмотрел на уставшего и бледного жандарма, а он неожиданно протянул руку для рукопожатия.

— Я пришлю письмо, когда мы будем на месте, — добавил он.

— Спасибо, — искренне ответил я, даже не зная, имел ли право просить об этом.

После прощания с Марком я был в весьма странном расположении духа. Пользуясь случаем, зашёл еще и к Пэггги. Старушка мирно спала и в себя не приходила.

Это тоже повлияло на настроение. Если чувства возвращались ко мне, то они решили начать с грусти и отчаяния, явно позабыв где-то приятные эмоции.

Вернулся домой я с ноющей головой и болью в ноге. Последнее время нога стала болеть чаще и интенсивнее. Меня посетило желание поспать еще пару часов. Но неожиданно я увидел карету прямо рядом со входом в мой дом.

Понимая, что нежданные гости не принесут ничего хорошего, тут же кинулся домой, опираясь на больную ногу.

Меня сильно беспокоило, что карета пуста, а значит, кто-то уже вошел в дом. Стоило ступить на порог, не узнал собственный холл.

Он был весь заставлен чемоданами. Это удивило меня. Здесь было столько чемоданов, словно мы приютили группу людей.

В голове заиграл только один вопрос: «Какого злого духа здесь творится? И где Элеонора?».

Но не успел я сделать и пары шагов, как в холл вышла девушка. Она захлопала огромными голубыми глазами, а после премило улыбнулась.

У нее было лицо как у светлого духа со старинных фресок. Белые густые локоны, маленький ротик и тонкие ручки. От улыбки на щеках появились ямочки. Что-то заставило меня застыть, рассматривая незнакомку. И дело было не в ее красоте, а совсем в другом.

7

Элеонора

Я проснулась рано утром от скрежета колес и высокого голоса. Вскоре голос пропал, превратившись в надоедливый стук, который разносился по всему дому и достигал моих ушей.

Спать было невозможно. Еще не понимая, что именно случилось, я встала с кровати и, накинув первое попавшееся платье, спустилась вниз в поисках Адриана.

Но Кейма не было, а вот в дверь продолжили с силой стучать. Я и не думала трогать дверь, напротив, решила, что не имею права открывать гостям герцога. Все же я только названная невеста, а не настоящая госпожа этого дома. Но неожиданно знакомый голос недовольно закричал:

— Элеонора, открой дверь!

Видение! Это не что иное, как видение! Я с неверием застыла в холле, уставившись на то, как нервно дергается ручка. В дверь снова забарабанили.

— Элеонора! — раздался крик. Я закрыла глаза, вдохнула в надежде, что это страшный сон. Но, даже ущипнув себя, увы, не смогла проснуться.