Лана Клонис – Книга огня (страница 27)

– Ты прекрасно знаешь, что мы не вольны использовать травы, принесенные из Эреша. Они только для нас. – Карши даже договорить мне не позволила.

– Но мы ведь этого и не сделаем. Добавим лишь каплю сока.

– Мне тоже их ужасно жаль, но ты ведь понимаешь, что правила придумали не просто так. Мы здесь, чтобы наблюдать, но не вмешиваться.

– Карши, но как мы с тобой можем спокойно смотреть на то, как умирают люди? Когда-то они были одними из нас. И совсем не их вина, что огонь покинул Эреш.

– Ох, Ярри, не наше с тобой дело решать, кто прав, а кто нет. Я несу ответственность за нашу семью. И я на правах старшей принимаю решение: мы не станем зря использовать сок трэйлириуса. Если ты забыла, то напомню тебе, что мы с Сэттрой вообще не хотели сюда ехать, но поддались на твои уговоры и обещания соблюдать правила.

– Я вполне могла поехать одна.

– Мы обе знаем, что не могла. У тебя слишком доброе сердце. Мне жаль, но мы предложим им травы, и на этом все.

– Хорошо, – пробормотала я и хлюпнула носом.

– Ярри, – сестра подошла ко мне и обняла, как в детстве, когда я разбивала коленку, – мы не можем спасти всех. Вспомни, мы и так за это время успели помочь многим людям.

– Но сейчас они умрут.

– Может, кто-то из них все же выкарабкается. Травы не так уж бесполезны.

Стоило ей произнести эту фразу, как я решила: непременно стащу трэйлириус, когда сестра отвернется. Никто и не узнает. Но это оказалось невозможным – Карши слишком хорошо меня знала и предусмотрительно спрятала драгоценное растение в карман передника. Закончив с первой порцией трав, она отправилась наверх, чтобы передать их Сэттре – той предстояло приготовить отвар. И я решилась.

Раз сестра унесла трэйлириус, наполню обычные лечебные травы собственной магией. Конечно, на Земле она действует не в полной мере, но мой дар силен. Куда сильнее, чем у сестер, хоть еще и раскрылся не до конца. Верховная даже не хотела отпускать меня сюда, говорила, что моя сила нужна ковену. Но я всегда умела убеждать, если чего-то по-настоящему желала.

Я быстро растолкла часть трав в ступе и произнесла слова заклинания, усиливая их силой моего камня – сердолика. Заклинание превратило травяную пыль в вязкую, ничем ни примечательную зеленую субстанцию. Я перелила ее в пузырек, закупорила его и поспешила наверх. Да, я нарушила главное правило – запрет на использование магии, но сделала это ради благого дела. Едва ли это крошечное воздействие можно было назвать полноценным использованием силы. Впрочем, это совсем не важно. Главное, что Салли и ее семья будут жить!

Я уже поднималась по ступеням, когда сестра заглянула в подвал:

– Ты чего так долго?

– Прибиралась, – отозвалась я, старательно делая скорбное лицо. Карши ничего не должна заподозрить. Не раньше, чем сельчане примут зелье. – Как там Сэттра?

– Только что добавила травы. Нужно подождать еще немного.

Я уставилась себе под ноги.

– Мне жаль, Ярри. Хотела бы я сделать больше. – Она положила руку мне на плечо, неверно истолковав мой потупленный взор. – Но таков закон, и поверь, нарушить его нельзя: последствия будут намного страшнее этой хвори.

– Страшнее смерти невинных людей?

– Такова их судьба. Не нам в нее вмешиваться, – сказала она отстраненно, и взгляд ее затуманился. Я знала, в такие моменты расспрашивать Карши бесполезно. Она погружалась вглубь себя, будто ей открывались неведомые нам знания.

Примерно через час мы наконец покинули дом. Шли по пустынной деревне, и сердце мое замирало. В такой час здесь обычно кипела жизнь: старик Мэксон поучал внука, как правильно заготавливать дрова, а если тот делал все как надо, цокал языком и одобрительно качал головой. Дети вовсю гоняли гусей, женщины семенили от колодца с коромыслами на плечах, а мужчины работали в мастерских. Но сегодня даже животные вели себя тихо. Только птицы кричали громко и как-то особенно отчаянно.

Когда мы подошли к дому пекаря, я не стала церемониться и, громко постучав, распахнула незапертую дверь сама. В доме висел тяжелый дух пота и гниющей плоти.

– Где она? Ведите меня к Салли, – потребовала я, увидев бездумно глядевшую в окно Мэгги.

– Почему вы не болеете? – тихо спросила женщина.

– Не пили воду из реки, – уверенно отозвалась я и повторила свой вопрос: – Где она?

Вместо ответа Мэгги медленно поднялась и двинулась в спальню, едва волоча ноги. В доме было холодно, но лицо женщины, одетой в рубаху с коротким рукавом, блестело от пота – очевидно, ее мучил жар. Правую руку жены пекаря покрывали блестящие язвы, из которых сочился гной. Выглядело это омерзительно, и я поспешно отвела взгляд.

Но уже через мгновение я забыла и о неподходящей одежде Мэгги, и о ее язвах, и даже о том, как дышать. На кровати лежала Салли. Ее и без того тонкое тельце казалось крохотным, высохшим, безжизненным. Щеки покрылись нездоровым румянцем, мокрые пряди прилипли ко лбу. Сорочка оставляла открытыми руки, которые уже успели покрыться такими же язвами и наростами, как у матери.

– Здравствуй, Салли, – поздоровалась я, глотая слезы, но девочка меня не услышала. Приказав себе успокоиться, я обратилась к сестре: – Карши, дай отвар. Я помогу Салли, а вы с Сэттрой осмотрите Мэгги, ее мужа и сыновей.

– Без глупостей, – шепнула мне сестра, и я кивнула вместо ответа.

Как только она сосредоточила свое внимание на женщине, я достала из кармана собственное зелье и влила несколько капель в рот малышке. Сестры ничего не заметили.

Когда мы уходили, я изловчилась и передала зелье Мэгги, наказав всей семье принимать его по три капли каждые несколько часов. Мы обошли всю деревню, но зелья у меня больше не было, и все, что я могла, – помогать сестрам разливать травяные отвары. Они лишь снимали жар и несколько облегчали боль, но не исцеляли.

Домой мы вернулись без сил. Даже не говорили друг с другом. Каждой из нас было сложно смириться с тем, что людям, которых можно излечить простейшим зельем, суждено умереть. Я сразу же отправилась спать. Правда, уснуть мне так и не удалось.

Несколько часов я ворочалась в постели, не в силах сомкнуть глаз. Сострадание горело во мне, жгло сердце, разрывало душу. Всем своим существом я ощущала неправильность и несправедливость происходящего. Наконец я не выдержала. Поднялась с кровати. Прислушалась: сестры мирно спали. На цыпочках прокралась в соседнюю комнату и едва сдержала вздох разочарования. Напольный люк, за которым скрывалась лестница в подвал, был закрыт, а сверху для надежности стоял стул. Казалось бы, что за проблема? Возьми да подвинь, но это был самый скрипучий стул во всем доме – стоило мне лишь прикоснуться к нему, и сестры бы тотчас проснулись. Карши слишком хорошо меня знала. К травам мне не подобраться. Я стиснула кулаки, на глаза набежали злые слезы. Нет! Я не стану равнодушным свидетелем десятков смертей. Я все исправлю!

Накинув шаль и тулуп, я выскользнула во двор и направилась к колодцу, из которого все семьи таскали воду. Решение зрело во мне давно, я лишь гнала его от себя, не желая признавать собственное безрассудство. Я нарушу главный закон Эреша, применю магию на Земле. И не для одной семьи где-то в безопасном подвале, а прямо здесь, на улице, и для всей деревни. Такое нарушение не скрыть, я отлично это понимала.

«Спасу столько людей, сколько смогу, а потом приму свое наказание в родном мире», – сказала себе твердо.

Я наполнила ведро водой из колодца и, убедившись, что рядом никого нет, опустилась на колени, раскинула руки в стороны и обратилась к ветру. Чувствовала его касания, слышала его томную песнь, ощущала его дыхание. Я находилась в гармонии с природой и с самой собой. Висевший на шее амулет с сердоликом нагрелся, помогая пробудить магическую энергию. Я ощутила трепет, восторг, прилив сил. Хотелось вскочить и унестись подальше в лес, чтобы там, босой и свободной, станцевать свой танец единения с ветром, природой и этим странным миром. Сила моя пробуждалась, дурманя разум, но я не позволила ей взять верх. Она была лишь средством в моих руках. Я управляла ею, не подчиняя своей воле, а лишь направляя. Вода наполнилась энергией ветра и самой жизни. Я прошептала слова заклинания, сердолик на моей шее запылал, обжигая кожу, и вода озарилась голубоватым светом. Все. На этом мое колдовство было закончено. Я вылила ведро с целебной водой обратно в колодец. Жители сами придут сюда. Их привлечет заклинание.

Я прекрасно знала, что нам придется уехать, но это будет завтра, а сегодня, сегодня я выбрала радоваться. Всего лишь одно маленькое заклинание, а горя в мире станет гораздо меньше! Я отправилась домой с улыбкой на губах, даже не подозревая о том, что староста деревни наблюдал за мной все это время.

Утро началось со звона посуды, аромата лимонного пирога и мятного чая. Сестры негромко переговаривались между собой и хлопотали по дому. Я проснулась, но еще несколько минут лежала с закрытыми глазами. Мне было жаль, что это наше последнее утро здесь. После того что я сделала, нам придется уехать, причем как можно скорее. И именно это мне предстоит сообщить сестрам. Да они и сами скоро все поймут, когда увидят, что все жители поправились. Неизбежно поползут слухи.

Мне нравилась наша тихая и уютная жизнь в деревушке, простые и открытые люди, и особенно маленькая Салли, но о своем поступке я не жалела. Жизни людей того стоили. Коротко выдохнув, я распахнула глаза и рывком встала с постели – боялась растерять всю свою решимость.