Лана К – «Под кожей» (страница 1)

Лана К

Под кожей

Предисловие

Дети – это не преграда.

Не помеха для любви.

Не сложность и не «багаж из прошлого.

Они – фильтр. Они – истина.

Они чувствуют фальшь, страх, ложь, притворство. И так же точно чувствуют любовь, тепло, защиту.

Это продолжение КНИГИ «КРОВЬ И ШЁЛК». Рекомендую вам прочитать эту книгу.

Глава 1. Алессио

Меня часто воспринимают неправильно. Слишком легко судить по книгу по обложке.

Я умею улыбаться. И делаю это часто. У меня отменное чувство юмора – иногда чёрное, иногда тонкое, но всегда уместное. Я знаю, когда разрядить обстановку, когда подколоть, а когда просто промолчать. Жизнь меня этому научила.

Моя невестка обожает мое чувство юмора. Моему старшему брату очень повезло с женой.

Доминико Марино – мой старший брат.

Он стал Доном после того, как убили нашего отца, и я готов стоять за ним до последнего.

Не потому что это долг.

А потому что это – семья.

Наш мир держится именно на таких вещах.

Кровь, верность, честь.

Моё детство было счастливым. Да, нас воспитывали в строгости, и отец, и мама держали нас в ежовых рукавицах. Никаких поблажек. Мы рано поняли, что нельзя быть слабыми.

Но всё равно это было хорошее время. Дом был наполнен смехом. Мы гоняли по саду, дрались за игрушки, прятались от матери за огромными креслами в гостиной. Мама всегда знала, где мы, даже если делала вид, что не замечает.

У меня с ней с детства была особая связь. Может, потому что я младший, может, потому что характером больше в неё. Она всегда чувствовала, когда со мной что-то не так.

Мне было 22, когда убили отца. Это поменяло всё. Доминико стал Доном. Я – его заместителем.

Мы с ним разные. Он – холодный рассудок. Я – иногда огонь. Но вместе мы – сила. Потому что каждый из нас знает: за спиной стоит брат, который не предаст.

Я смеюсь, шучу, легко общаюсь с людьми. Но когда надо – становлюсь тем, кем нужно. Потому что в этом мире выживают не те, кто громче всех кричит. А те, кто умеет слушать, ждать и вовремя наносить удар.

Я никогда не думал, что что-то изменится.

Я не часто приезжаю к брату просто так.

Как правило, для этого есть причина.

Он стал семейным человеком.

Но сегодня они позвали близких людей к себе на ужин.

Сегодня был жаркий день. Я надел на себя светлое поло и такие же светлые брюки в тон. Волосы еще не успели до конца высохнуть после душа. На руке красовались новенькие часы.

Я вышел из дома чуть раньше, чем нужно. Люблю не спешить, особенно если речь о мотоцикле.

В моём гараже несколько красавцев – я давно их собираю. Но сегодня выбрал своего чёрного зверя – Yamaha R6. Строгий, быстрый, как лезвие ножа.

Я провёл рукой по сиденью, надел шлем и сел в седло. Ветер – моя терапия. Когда я мчусь по трассе, в голове становится тише. Обычно мне это нужно. Сегодня – особенно.

После свадьбы Доминико и Софии я купил себе дом неподалёку от них. На этом настоял брат. Он не любит, когда кто-то из семьи далеко. И я его понимаю.

Дом стоит в холмах, рядом с их особняком. Современный, просторный, с большими окнами. Тишина там такая, что слышно, как дышит ночь. И , мне это нравится. Иногда даже я устаю от шума.

Поехал к брату. Ужин, семья, Лина… Мысли снова вернулись к ней.

Я знаю, что мотоциклы – моя слабость. Чувство скорости, контроль, момент, когда ты один на один с дорогой. Там нет лишних слов. Только ты, машина и пульс, который совпадает с ритмом мотора.

Я люблю машины, да. Но мотоциклы – это другое. Это воздух, риск, свобода.

Я не всегда выбираю правильный путь. Но этот путь – всегда мой. И сегодня я снова поехал туда, куда действительно хотел.

К брату. И, если быть честным – к ней.

Я не из тех, кто запоминает женщин с первого взгляда. Обычно всё проще – взгляд, оценка, интерес или его отсутствие. В моём мире слишком много суеты, чтобы задерживаться на ком-то дольше, чем нужно. Но с ней было иначе.

Лина Браун.

Я впервые увидел её на свадьбе Доминико и Софии.

Она не старалась выделиться. Не пыталась привлечь внимание. Но выделялась сама собой – будто светилась изнутри.

У неё были светлые, чистые глаза. Тот редкий случай, когда взгляд не оценивает, не прощупывает, не скрывает. Просто смотрит – тепло. На каждого, с кем она говорила.

Чёрные волосы до лопаток рассыпались по плечам, блестели на солнце. Миниатюрная, лёгкая, такая же тонкая, как София – но при этом совсем другая. От Лины веяло… чем-то совсем не из этого мира. Невинностью. Нежностью. Теплом, которого мне всегда не хватало.

Она ассоциировалась у меня с цветами. Не с розами – те слишком показные. Не с орхидеями – те слишком холодные. С пионами. Большие, живые, нежные. Пахнут летом и домом. Простые, но невозможно красивые.

Я не мог тогда понять, почему именно пион всплыл в голове. Может, потому что у неё был такой же лёгкий, чуть сладковатый аромат. Или потому что она вся – как воспоминание о чём-то чистом, о чём давно забыл.

Я стоял тогда в стороне, наблюдал за ней из тени. И понял: этот момент я не сотру из памяти.

Не хотел стирать.

Я заехал на территорию дома брата. Гости уже приехали.

Дом за несколько месяцев изменился. Тут была женщина.

И это чувствовалось в каждой детали.

Дом стал… домом. Не просто местом для встреч, не крепостью, не убежищем – а настоящим пространством, в котором слышно дыхание жизни.

София продумала всё до мелочей. Я видел, как она это делает – терпеливо, с любовью, не спеша, шаг за шагом. Теперь в этом доме было не просто уютно – там было тепло. Энергия другая. Тихая, но сильная.

Сад за домом вообще засиял. Раньше это был просто аккуратный ландшафтный проект – зелёные дорожки, ровные кусты. Теперь это стал настоящий сад. Цветы, травы, аромат, от которого немного кружится голова, особенно вечером, когда воздух тёплый.

София сделала из него целый мир.

Пионы, розы, лаванда, жасмин. Она ухаживала за этим садом сама – я видел, как она выходит утром босиком на траву, в лёгком халате, и склоняется над цветами. И я думал тогда: Мой брат наконец-то живёт как человек, а не как тень.

Рядом с бассейном появилась русская баня. София настояла.

Это была частичка ее родины, которая находилась на другом конце света.

Она из России и она часто рассказывала о ней или готовила блюда своей страны. Доминико влюбился в то, как она готовит, он был готов, есть с её рук.

Она – его женщина.

Та, ради которой он меняет мир вокруг себя.

Я зашёл в дом, как всегда без лишнего шума.

Разуваясь, услышал смех из гостиной.