Лана К – Кровь и шёлк (страница 1)

Лана К

Кровь и шёлк

Предисловие

Глаза – единственное зеркало, в котором отражается правда.

Слова и поступки могут обмануть, но взгляд всегда выдаёт сердце.

Не бойтесь верить в любовь, даже если однажды обожглись. Возможно, это пламя, что обожгло вас, вовсе не было любовью – просто её слабая тень.

Настоящая любовь не ранит, не разбивает сердце.

Она приходит тихо, неожиданно, смотрит в глаза.

Учитесь различать правду во взгляде.

И когда встретите её – не отпускайте. Позвольте себе поверить снова.

Глава 1. Доминико

Тихая ночь. Нью-Йорк привык ассоциироваться с шумом, спешкой и огнями, которые никогда не гаснут. Это город, который словно не знает сна. Но даже здесь бывают моменты, когда всё замирает, и на улицы опускается редкая для мегаполиса тишина.

Поздняя ночь. Манхэттен засыпает, хотя ещё пару часов назад здесь кипела жизнь. Свет неоновых вывесок всё ещё отражается в мокром асфальте, но улицы пустеют. Машины почти не ездят, слышен лишь отдалённый шум проезжающего такси. Небо над городом кажется особенно высоким и глубоким, на удивление ясным, без привычного для города дыма и пыли. Лёгкий ветерок колышет листья в Центральном парке, словно напоминая, что даже в каменных джунглях природа продолжает жить. В такие ночи Нью-Йорк становится совсем другим. Он как будто снимает маску большого, шумного города и даёт возможность почувствовать его дыхание.

Я стою у окна, курю сигарету, глядя на город, который принадлежит мне наполовину, а остальной половиной я просто еще не успел заняться. Время уже давно переступило за полночь, а сон все так и не приходит. Нужно решать вопрос с остальной половиной города. Латиноамериканские группировки стали часто показывать из тени и совершать набеги на город.

Пять лет я провёл в тени. После убийства моего отца – старого дона Филиппо Марино – я ушёл в подполье. Мой отец был человеком старой закалки – строгим, рассудительным и безжалостным к людям. Его власть держалась на холодной дисциплине и умело выстроенных связях. Он знал цену слову, поступку, и этому он учил и меня с братом. Отец любил нашу мать. Любовь – это высшая награда в наших кругах. Браки заключались тут как выгодные сделки. Филиппо любил Лукрецию по-своему: молча, сдержанно, но преданно. Любовь никогда не была для него проявление слабости, она была его единственным тихим убежищем от мира, от жесткого и безжалостного мира.

У него родилось двое приемников. Наше воспитание он воспринимал как долг, а не как нежность. Он видел в нас не просто свою кровь, а тех, кто должен продолжить его путь, не уронив честь Семьи. Я с детства понимал, что у меня никогда не будет обычной жизни. Меня готовили к роли приемника – к тому, чтобы в любой момент я мог взять в руки власть, со всем её весом, рисками и последствиями.

Для отца семья всегда была важнее всего. Семья – это не слабость, а ответственность. Теперь это моя ответственность.

Той ночью мой телефон зазвонил. Ночные звонки добром не заканчиваются. Я сразу понимал, что-то случилось. Но не ожидал, что мне сказали по ту сторону трубки.

На другом конце был Рафаэле Романо, советник отца. Голос дрожал, хотя он пытался говорить ровно.

– «Доминико… Твой отец… Дона Филиппо…»

И всё.

Дальше я уже не слышал его. Комната в одну секунду сжалась, стены начали давить, а потолок опустился.

В голове возник только один вопрос:

Кто?

Кто перешел черту? У нас не было войны…

Я не чувствовал боли, не было слез. Я знал, что это случиться рано или поздно. Но знал и то, что тот, кто решил убить дона, сделал это не без веской причины. И почти всегда это был кто-то из своих.

Когда я зашел в его кабинет, тело уже накрыли тканью. Я присел рядом с отцом и откинул край белой ткани – посмотрел ему в лицо. Спокойное, даже гордое. Он не боялся человека перед собой, он принял смерть стойко. Возможно он даже знал того человека.

В комнате пахло кровью, табаком и кожей кресла, в котором он любил сидеть.

Я поднялся на ноги, не сказав ни слова. Стоял и смотрел. С этого момента моя жизнь изменилась.

Теперь я – Дон. И я должен найти убийцу отца.

После похорон я не остался.

Я стоял у могилы отца до самого заката. Рядом был Алессио, брат переживал смерть отца по-своему.

Я знал, что его смерть была не случайна, это было не ограбление, хоть на первый взгляд было именно так. Это был приговор, подписанный тем, кто сидел за моим столом. Кто ел мой хлеб. Кто клялся в верности.

Я исчез в ту же ночь.

Я оставил мать и брата, оставил дела, доверил всё советнику отца и его младшему боссу Карло.

Я ушел не просто так, я начал охоту.

Пять лет искал.

Я находил тех, кто знал хоть что-то. Кто продавал информацию и людей за деньги. Собирал имена, вырывал их из горла. Проверял друзей, семью, врагов. Каждый мог быть тем человеком, чью смерть я приближал.

Я стал другим.

Я стал тем, кого отец хотел воспитать, но возможно, сам бы испугался увидеть.

Я нашел его и пришел за ним.

Это был человек, которому отец доверял как себе. Младший босс – Карло. Он хотел занять место отца. Как банально. Думал, что мы поведемся на трюк с ограблением. В доме, который охраняют сотня преданных солдат. Я хотел, чтобы он понял, что умер еще, когда нажал на курок и убил моего отца. Я выстрелил в него один раз. Точно, чисто, в сердце. Карло повалился на стол, разлив вино. Красное пятно растеклось по скатерти, как воспоминание.

Я вышел в ночь.

Отец бы понял.

Он бы одобрил

За эти годы я легализовал часть бизнеса, спрятал деньги в криптовалютах.

Ждал.

Учился.

Смотрел, как меняются правила.

Теперь мафия была не такой, как раньше. Проституток больше не держали в борделях – управляли их OnlyFans-аккаунтами. Оружие продавали по Даркнету, а не из багажников старых «Альфа-Ромео». Но кое-что не менялось никогда.

Страх.

Страх был вечной валютой. И я собираюсь напомнить всем, кто в этом городе хозяин.

Я вернулся домой рано утром. Город еще не отшил от ночи, но все уже знали: Доминико Марино вернулся.

У ворот особняка меня встретили мать, брат и советник отца. Рафаэле вышел первым навстречу, он тогда хотел, что-то мне сказать, но я дал знать, что в словах не нуждаюсь.

– «Где все?» – спросил я.

– «В зале. Ждут тебя, Дон.»

С этого момента началась, новая глава. Старая власть канула в лету, пришла новая. Я – её начало.

Из размышлений о прошлом меня вытянул мой советник. Сын Рафаэле Романо.

– Дон, – раздался за спиной голос Анджело Романо, верного человека, проверенного временем и кровью. Мой близкий друг и мой консильере.

После того как я вернулся, Рафаэле Романо оставил свой пост, уступая место своему сыну – Анджело.

– Говори, – я не оборачиваюсь к другу, закуриваю сигарету и смотрю на пасмурный утренний Манхэттен. Сентябрь начинается с дождей.

– Поговаривают, что группировка открыла клуб на севере города, – Анджело подошел ко мне и устремил взгляд на Манхэттен.

– Латиносы? – я сделал последнюю затяжку и потушил окурок. Пора прекращать так много курить, но об этом позже.

– Пока не известно. Мне выяснить?

– Где Алессио?

– Он был на поставке оружия, там были какие-то проблемы с Каморрой. Поэтому он задержался, но уже все решили, – Анджело подошел к кухонному островку и приготовил две кружки кофе.