Лана Ива – Грязные чернила. Книга вторая (страница 18)

– Так ты англичанин?

– Ага. – Он улыбается. – Но не обольщайся, я не живу там с шести лет. Мама развелась с моим отцом‑пьяницей, и мы переехали в Лос‑Анджелес к её сестре.

– Оу, мне очень жаль.

– Да брось, это было сто лет назад, и я не питаю к отцу тёплых чувств. Мама всегда любила меня за двоих, я ни в чём не нуждался. Она… была писателем любовных романов. Очень хорошим писателем.

– Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени? – спрашиваю я тихо, а сердце в груди словно сжимают в тиски.

– Она умерла восемь лет назад, – так же тихо отвечает Тайлер. – Болела раком, а мне не сказала. Когда призналась, было уже поздно что‑либо делать. Иронично, что отец‑пьяница жив и здоров до сих пор, а мама, которая ни разу и капли в рот не взяла и вообще не имела вредных привычек, умерла от рака печени.

– Боже, сочувствую, Тайлер. – Я обнимаю его и утыкаюсь лбом в плечо. Почему в жизни таких чудесных людей всегда столько несправедливости и боли?

– Спасибо. – Тайлер хлопает меня по руке и тепло улыбается.

– Как её звали?

– Роуз. Книги подписывала как Рози Хилл.

– Я обязательно почитаю.

– Могу дать тебе несколько. У меня дома целая библиотека.

– Было бы здорово. – Я беру Тайлера под руку и вновь смотрю на огонь, а Хилл продолжает свой рассказ.

– Я всегда неплохо играл на гитаре и любил петь. В детстве ходил в музыкальную школу. После того, как мамы не стало, я нашёл утешение только в музыке и… лёгких наркотиках. Начал курить много марихуаны, брал гитару и просто орал песни часами, уставившись в стену, пока голос не охрипнет. Иногда выступал на улице и в небольших клубах. Я даже не думал, что горе может стать таким мощным источником вдохновения. Свой первый альбом я написал через два года после смерти матери и назвал его «Рози». Я полностью посвятил его ей. Её жизни. Я хотел, чтобы маму знали не только как писателя, но и как добрую и чуткую женщину, а ещё очень весёлую. Чтобы её помнили. И я помнил. Наверное, это было эгоистично, но таким образом я старался избавить себя от чувства вины за то, что так редко говорил ей «спасибо» и как сильно я её люблю.

– Уверена, она и так это знала.

– Да, конечно, но мамы любят это не только знать, но и слышать. – Он грустно мне улыбается, и я прижимаюсь к его плечу крепче. – Я вложил всю душу в свой первый настоящий альбом, после чего буквально иссяк и впал в очередную депрессию. Я был сам по себе, мой альбом оказался мало кому интересен, и это было… обидно. Я разозлился, накурился, пошёл в тот самый бар, который сейчас мой, и закинулся сверху двумя стопками водки. Чтобы ты понимала, пить крепкие напитки я не умею. Сразу пьянею и начинаю быть очень активным и болтливым. А тогда я выпил почти полбутылки в одиночку и начал говорить всем и каждому, что они, кретины, просто обязаны послушать мой альбом. Из‑за этого чуть не ввязался в драку с барменом, который хотел меня выгнать, он ещё и главным там оказался. Никогда не забуду, как сказал ему тогда, что это место, его бар, будет моим, а он к чертям собачьим покатится. – Тайлер хохочет. – Не знаю, что он мне ответил, я сразу же отрубился, а очнулся уже в квартире. Чужой квартире. Догадайся чьей.

– Лиама?

– Ага. На тот момент он уже был под крылом Пола. Они что‑то праздновали в том же баре. Он услышал, как я орал про свой альбом, и заинтересовался. Попросил послушать, ему моя музыка зашла, и он рассказал обо мне Полу. Так я и оказался в их банде. Лиам буквально вытащил меня из этой мрачной ямы бесконечного траура. До сих пор не понимаю, чем я его так зацепил тогда. Возможно, он нуждался в друге, даже таком жалком, как я. Он оказался единственным в том баре, кто услышал меня и пришёл на помощь, а не оставил валяться на грязном полу, словно кусок дерьма. Я благодарен ему за это до сих пор. Звучит, как слащавая история любви, да? – Хилл смеётся, и я смеюсь вместе с ним.

– Немного, но очень милая. Я рада, что вы нашли друг друга. Лиам реально тебя очень любит.

– Да, и я его.

Мы снова смеёмся, и я смотрю вдаль, на разбушевавшиеся волны. Замечаю вдалеке два силуэта в гидрокостюмах. Ого. Парочка смелых ребят всё‑таки решили обуздать несколько небольших волн. Сумасшедшие любители адреналина.

– Лиам тоже тут бывает? – спрашиваю я.

– Ходил раньше. Мы часто сёрфили вместе, пока он не стал таким популярным. Сейчас он ходит на другой пляж, в одиночку и ночью, не любит привлекать к себе внимание. Скромничает. – Тайлер ухмыляется, и я хихикаю.

– Да уж, это так на него похоже.

Мы ещё некоторое время болтаем о разных вещах и общих интересах, греясь о пламя костра. На улице уже совсем стемнело, но до дома идти недалеко, поэтому мы никуда не торопимся. И Тайлер сказал, что обязательно проводит меня, чтобы Лиаму было спокойнее, иначе он оторвёт Хиллу голову. Лиам знает, что я сейчас с ним.

– Можно я спрошу тебя о личном? – спрашивает Тайлер.

– Так и скажи, что о Лиаме, – улыбаюсь я, и он кивает.

– Что ты к нему чувствуешь? Клянусь, это останется только между нами.

Мои щёки наливаются румянцем, и я опускаю взгляд. Тайлер, улыбнувшись, хватает меня за щёку и коротко смеётся.

– Можешь даже не отвечать, Саммер.

– Нет, я скажу тебе!

– Давай.

– Я влюблена в него с девяти лет.

Тайлер сидит, опешив настолько, что даже не может слов подобрать. Меня это очень веселит.

– Охренеть, Саммер! – выдаёт Хилл. – Да этот засранец куш сорвал!

Я прыскаю от смеха, чувствуя себя необычайно лёгкой и счастливой. Никогда бы не подумала, что первый, кто об этом узнает, будет лучший друг Лиама.

– Можно я тоже спрошу тебя о личном?

– Так и скажи, что о Саше, – улыбается Тайлер, и я тоже киваю.

– Что ты к ней чувствуешь?

– Я её люблю, – отвечает он, не задумываясь, и показывает на свои часы. – И да, Шерлок, я был у вас в прошлое воскресенье.

Глава 15

Я сижу в баре у Тайлера, поглощаю уже четвёртый стакан с чистым виски. Морщусь, когда горло неприятно обжигает. Я давно уже не пил, не считая вчерашнего бокала вина, но сегодня вдруг захотелось чего‑то покрепче. Чую, завтра я об этом пожалею, но сейчас мне плевать.

На часах почти одиннадцать, а Хилла всё ещё нет. Я знаю, что он на пляже с Саммер. Ещё утром мне об этом сказал, даже звал с собой. Засранец.

А ещё он сказал, что вернётся около десяти. Какого хрена он так долго с ней зависает? Тоже мне, нашлись друзья.

Залпом опрокидываю в себя пятый стакан и поджигаю сигарету. Медленно затягиваюсь, затем так же медленно выдыхаю.

«Лиам, пожалуйста, давай не будем всё усложнять и останемся просто хорошими друзьями», – вспоминаю слова Саммер и не могу сдержать пьяный смешок.

Как она вчера разозлила меня этим заявлением. Я, блядь, похож на того, с кем можно дружить? По‑моему, нет. Почему Рид решила, что я захочу с ней подобных отношений?

У меня нет в друзьях девушек и никогда не было. Тайлер мой единственный друг, и других мне не надо, тем более женщин.

Рид правда думала, что я соглашусь быть ей другом? Какая же она наивная, если действительно считает, что в нашем с ней случае это возможно.

Я тоже хорош, заявил, что ещё не решил. Я ведь всё уже решил, нужно было прямо вчера сказать, чего я от неё хочу. Какой же я идиот.

– Уу, чувак, кажется, тебе уже хватит.

Я слышу голос Тайлера позади себя и резко оборачиваюсь, чуть не падая со стула, но Хилл успевает меня подхватить. Сраные вертолёты, я и забыл уже, какие вы мерзкие.

– Почему так долго? – рявкаю я, отталкивая его от себя, и вновь хватаюсь за стакан, но не успеваю сделать глоток, потому что Тай тут же его у меня выхватывает и отодвигает в другой конец стойки. – Какого хрена?

– Я сказал, тебе хватит, – вдобавок Тайлер забирает у меня сигарету и тушит её в пепельнице. – И я же просил тут не курить! – Он уходит за бар и достаёт из холодильника бутылку воды. Протягивает мне. – Бери, дружище, кончилась твоя одинокая пьянка.

Я криво ему улыбаюсь и выхватываю воду.

– Это что ещё такое? – Хилл смотрит вниз, на мусорное ведро. – Кто умудрился разбить бутылку 20‑летнего «Далмора»? Вы хоть знаете, сколько этот виски стоит?

– Это я. – Я поднимаю руку и делаю большой глоток воды. – Твой бармен слишком медленно работал, и я решил ему помочь.

Дэн, так зовут бармена, закатывает глаза и отходит от нас в другую сторону.

– Извини, чувак! – кричу я ему вслед.

– Ты совсем уже охренел? – сердится Тайлер.

– Я не специально, случайно задел. Сколько это дерьмо стоит? Заплачу, сколько скажешь.

– Тыщу баксов. Но для тебя будет две.

– Да хоть пять. Ну так и чем вы там занимались с Саммер столько времени? Ты проводил её домой?

– Конечно, не переживай. – Тай садится напротив меня. – Мы разговаривали, мноого разговаривали, ели жареный зефир. Зря ты с нами не пошёл.

Я фыркаю.