Лана Ива – Грязные чернила. Книга первая (страница 15)
Несмотря на напряжение, повисшее в воздухе, я всё же чувствую слабое облегчение в груди.
Мы стоим в тишине несколько минут. Просто смотрим на ночной город под шум вечеринки и молчим. Мне не особо уютно, но сдвинуться с места я почему‑то не могу, а говорить больше не хочется.
– Почему твои родители развелись? – вдруг спрашивает Лиам, и я вскидываю голову, не ожидав этого резкого вопроса.
– Не знаю. – Я пожимаю плечами и отворачиваюсь от него.
– В смысле, не знаешь?
– Мне было четыре, когда это случилось. Сейчас они говорят, что у них были разные взгляды на жизнь. Но я думаю, что оба врут.
– Почему?
– Чувствую так. Столько лет прошло, а они до сих пор одни. Мама никого больше не встретила себе по душе, отец тоже. Вряд ли дело было лишь во взглядах. Я уверена, было что‑то ещё, но они нам не говорят.
– Ты бы хотела, чтобы они сошлись?
– Раньше хотела. Сейчас мне уже всё равно.
– А я, наоборот, всегда хотел, чтобы мои развелись. Питер никогда не заслуживал такую женщину, как наша мать. Она слишком добрая и наивная, а он и пользуется этим по сей день.
Лиам всегда называл своего отца по имени, и Питера это очень бесило. Особенно когда он обращался к нему так при других людях. А Лиам был и рад лишний раз позлить отца.
– Они вместе уже столько лет. Не думаешь, что это любовь?
– Нет там никакой любви. У Питера уж точно, а у мамы это всего‑навсего банальная привязанность и боязнь одиночества.
Я изумлённо смотрю на Лиама. Что он говорит такое?
– Удивлена? – Он усмехается. – Питер кровопийца и деспот, а мама слишком кроткая, чтобы ему перечить. До сих пор не понимаю, какого хрена она вообще его выбрала. – Лиам морщится и безжалостно сминает свой стаканчик.
Я не знаю, что сказать. Я даже подумать не могла, что он будет говорить со мной об этом, но Лиам выглядит так, словно и сам не ожидал от себя такой откровенности.
Он хмурится и прочищает горло. Кажется, ему неловко.
– Давно ты общался с отцом?
– Лет пять назад, – отвечает Лиам коротко и будто ставит точку в этом разговоре. – Ты не замёрзла? Тут довольно ветрено.
Я пожимаю плечами.
– Немного. Вообще‑то я уже собиралась ехать домой, пока на этого урода не натолкнулась. Пойду предупрежу Сашу и вызову такси.
– Я могу тебя отвезти.
– Нет уж, спасибо, – усмехаюсь я и иду к двери, но через пару шагов вдруг поскальзываюсь на чьём‑то разлитом напитке, подворачивая лодыжку, которая тут же вспыхивает острой болью.
Глава 16
– Ай! – вскрикиваю я и начинаю падать, но Лиам успевает быстро подхватить меня.
– Осторожно, господи, нахрена ты надела эти убийственные штуки! – чертыхается он, крепко прижимая меня к себе.
Я тоже прижимаюсь к его телу, словно испуганный зверёк. Моё сердце в панике колотится в груди. Я уже близка к тому, чтобы снять эти чёртовы каблуки и щеголять босиком. Мне так стыдно, что хочется провалиться сквозь землю. Представляю, как глупо это выглядело со стороны.
Подняв голову, я кончиком носа задеваю колючий подбородок Лиама. Наши лица настолько близко, что я даже замечаю маленькие милые родинки на заросшей щетиной щеке и как сверкает тонкое серебряное колечко в носу.
Невольно сглатываю, ощущая тёплое прерывистое дыхание Харриса на коже и его сильные руки на моей талии. Пульс бешено скачет, оглушая меня, внизу живота разливается что-то тягучее и горячее. Он не просто близко – он
Лиам переводит взгляд на мои губы, облизывает свои, и его пальцы сжимаются на моей талии крепче, но он быстро берёт себя в руки.
– Как нога? – спрашивает он, и я только сейчас осознаю, что повисла на его руках, будто ватная кукла.
Я вся подбираюсь и осторожно ступаю на правую ногу, но её тут же пронзает боль, и я не могу сдержать стон.
– Что такое?
– Кажется, подвернула…
– Твою мать, Саммер!
Лиам берёт меня в охапку и усаживает на стул, после чего садится на корточки и осторожно ощупывает мою лодыжку. Его пальцы сухие и тёплые, слегка касаются моей кожи, и я закусываю губу, ощущая неприятную ноющую пульсацию. Лиам расстёгивает ремешок туфли и отшвыривает её в сторону.
– Надо в больницу, лодыжка опухает.
– Только не это! – Я закрываю лицо руками. Я боюсь больниц и любого рода врачей. Меня в панику вгоняет даже простой осмотр у стоматолога. – Может, всё не так страшно? Давай я ещё раз попробую встать.
Делаю попытку подняться, но Харрис удерживает меня на месте.
– Не вздумай, так можно только хуже сделать. Я однажды на концерте неудачно прыгнул и так сильно ногу подвернул, что неделю даже вставать на неё не мог.
– Какой ужас.
Я начинаю глубоко дышать, не в силах посмотреть вниз на свою ногу. Так и знала, что этот вечер закончится катастрофой. Я просто ходячая неудача!
– Лиам! – внезапно раздавшийся совсем рядом голос Барбары заставляет нас обоих вздрогнуть. – Лиам, где ты, мой Медвежонок?
Она серьёзно его так называет или это тоже прописано в их дурацком контракте?
Не могу сдержать смешок. На самом деле это жутко забавно и глупо. Ну какой из Лиама медвежонок? Он больше похож на жирафа.
Лиам прикрывает глаза и сжимает переносицу. Кажется, его всё это бесит, и я чувствую себя виноватой, что ему приходится ещё и со мной возиться.
– Она как всегда не вовремя, – бормочет он еле слышно. – Подожди меня тут, ладно? Вот, возьми.
Харрис снимает с себя толстовку и быстро надевает на меня, я и пикнуть не успеваю. Я поднимаю голову и ахаю.
На нём теперь простая белая майка в обтяжку, и я вижу, что обе его руки, плечи и грудь сплошь забиты татуировками. Сквозь тонкую ткань на животе тоже проглядываются чернила. Их так много: чёрных и разноцветных, маленьких и больших, что я не знаю, куда смотреть. Глаза разбегаются.
– Вау, – выдыхаю я, и Лиам удивлённо на меня смотрит.
– На мои тату ещё никто так восхищённо не реагировал.
– Я, конечно, знала, что они у тебя есть, но чтобы столько. Обалдеть. Это круто. Но это же больно. Вау…
Лиам смеётся, кажется, даже польщённый моей реакцией, но тут его опять зовёт Барбара.
– Я сейчас вернусь, а ты не вздумай вставать. Я серьёзно, Саммер, – бросив на меня суровый взгляд, он выходит с балкона.
Мне удаётся мельком увидеть его спину. Естественно, она тоже забита.
Ну ничего себе! Когда он жил в Сисеро, у него была только одна татуировка, а значит, остальные он сделал уже после того, как уехал. Почему Саша никогда об этом не рассказывала?
Мне безумно хочется посмотреть, что у него везде набито. Вживую посмотреть. Но это невозможно – для этого Харрису надо будет раздеться, а такого мне точно не светит, я же не собираюсь с ним… трахаться.
Я вздыхаю и сильнее закутываюсь в толстовку. Она ещё тёплая от его тела и пахнет… им.
У меня начинает кружиться голова. Я сижу и молюсь о том, чтобы на балкон не завалилась толпа, а то я сгорю со стыда. Чувствую себя до жути глупо, сидя тут в одиночестве в огромной толстовке Лиама и в одной туфле.
Абсолютно не представляю, как буду возвращаться отсюда домой. Лодыжка и правда опухла, почти косточки не видно.
Я закусываю губу, чтобы не разреветься, и проклинаю тот миг, когда согласилась надеть эти дурацкие босоножки от Маноло Бланика! Эта современная мода в буквальном смысле убийственна.
Как я пойду на учёбу в понедельник? Смогу ли вообще теперь ходить? А если мне скажут дома месяц сидеть? Это будет полнейший провал.
Я не успеваю накрутить себя ещё больше, потому что вскоре возвращается Лиам, и это меня немного успокаивает. В руках он держит какой‑то мешочек, а за ним я вижу взволнованную Сашу.