Лана Ежова – ВАМП. Практикум по целительству (страница 5)
Пока я отсчитываю восемь медяшек, Эллина интересуется:
– Ты только за покупками? Или есть время поболтать?
– А у тебя есть что мне рассказать?
– О да! Кстати, оценишь пирожки? Это моя четвертая попытка, удачная, раз Алона разрешила выставить на продажу.
Невестка пекарши щедро наполняет тарелку пирогами и наливает чашку травяного настоя. Отказаться – значит, обидеть девушку, которая считает себя обязанной мне, как говорят, до гробовой доски.
С Эллиной мы не подруги, но есть то, что нас объединяет: маленькая, но очень некрасивая тайна.
На второй день после зачисления в академию я набрела на пекарню и нечаянно стала свидетельницей ссоры Эллины с бывшим женихом. Молодой купец, вернувшись из длительной поездки за товаром и узнав, что у него больше нет невесты, заскочил к предательнице высказать все, что о ней думает. Девушке повезло, что она не стала его женой: купчишка, прежде чем хлопнуть дверью, наотмашь хлопнул ее по щеке.
Опухшую красную щеку и кровоточащую губу, рассеченную кольцом негодяя, не скроешь от вспыльчивого молодожена, который вот-вот вернется в пекарню. И Эллина, судорожно останавливающая кровь мокрым платком, только и могла что шептать: «Власко его убьет, а затем сядет в тюрьму… Убьет и сядет…» Проникшись ее уверенностью и не думая о последствиях, я сняла браслет и убрала следы удара.
Моя мама утверждает, что девушку должен защищать ее избранник. Но если ошибешься с выбором, готовься к тому, что оберегать себя и свою семью будешь сама… Так и вышло у Эллины, которая знала о бешеном нраве ревнивца, но все-таки вышла за него замуж и вынуждена была молчать о своей обиде, чтобы супруг не угодил за решетку…
Вспыльчивый Власко не узнал о визите бывшего жениха, и трагедии не случилось. О том, что я целительница, а не магичка-бытовик, Эллина своей новой семье не сообщила, честно храня мой секрет.
– Действительно вкусно. С творогом и орехами мне понравились больше всего, – искренне хвалю старательную девушку. – Так что там ты хотела рассказать?
– Алона решила женить еще одного сына.
– А Слав об этом знает? – улыбаюсь я.
Средний сын пекарши слывет бабником и кутилой. Но, несмотря на тягу к транжирству, Алона доверяет ему закупку продуктов для пекарни. И вроде парень неплохо справляется, заменив отца, погибшего год назад во время очередного наплыва нежити под стены Вышеграда. Старшему Бороде и его попутчикам не хватило считанных минут, чтобы обоз въехал в город.
– Нет, она хочет женить Бриса, – девушка прыскает со смеха, – и уже составляет список угодных невесток.
– Ого!..
Как там в сказках? Старший сын – умный детина, средний – так и сяк, а младший вовсе как дурак… В целом Брис безобидный, добродушный парень, немного медлительный на решения – он даже с посетителем пекарни не может расплатиться без одобрительного взгляда матери, начиная смущаться и сбиваться в счете. В этом, подозреваю, виновата только сама Алона, до сих пор не выпустившая последнее чадо из-под своей юбки.
– Ага. И главный признак лучшей женушки для Бриса – здоровье и толстый зад.
– Зачем толстый зад? – Заинтригованная, я толком не прожевываю, торопясь спросить.
– Чтобы рожала легко.
– А, ты хотела сказать широкий таз? – Заметив, что на лице девушки проступает печаль, прямо спрашиваю: – Что случилось, Эллина?
– Свекровь говорит, что я бесплодна, и требует, чтобы мы с Власко сходили к целителю. А я боюсь, что она не ошибается.
В чем-то пекарша права, желая невестку с широкими тазовыми костями. Таким женщинам рожать обычно легче. Но совсем необязательно, что тонкокостная Эллина не может иметь детей.
– Вообще-то, если беременность не наступает спустя несколько месяцев после свадьбы, рано говорить о бесплодности. Иди сюда, я посмотрю.
Эллину упрашивать не надо. Несложные диагностирующие заклинания первому курсу разрешены, но браслет лучше снять: женские болезни нам еще не преподавали, и за крупицы знаний я должна благодарить маму.
Вытерев руки о поданную салфетку с цветочной вышивкой, аккуратно прощупываю низ живота Эллины через тончайшую ткань платья, одновременно магическим взором выискивая пятна и узелки на ауре.
Некоторые целители пренебрегают пальпацией, тогда как моя мама считает ее обязательной, особенно для брюшной полости. Физический контакт врача с пациентом магией не заменить.
Я в этом убедилась на примере пару лет назад, когда мама нащупала в жировой ткани молодой аристократки яйца водяного паразита, подцепленного ею во время купания в модном грязевом озере близ столицы. Диагностирующими заклинаниями крапчатого червя сложно выявить, и он может годами жить в теле своего носителя, медленно его отравляя.
– Эллина, ты здорова, – торжественно объявляю девушке, забывшей дышать во время осмотра.
– Спасибо! Ты чудо, Соннэя!
Улыбаясь, поднимаю голову и от неожиданности вздрагиваю. Приникнув лицом к стеклу, так что нос некрасиво плющится, в окно за нами подсматривает какой-то мужчина. О нет, не какой-то. Это Слав, средний сын пекарши.
Звякает колокольчик, и молодой человек, щеголевато одетый, скорее в манере магов-боевиков, чем мещан, входит в магазин. Его темно-карие глаза масляно блестят:
– А что вы здесь делаете, девулечки?
Вот это его снисходительное «девулечки» раздражает не только меня – Эллина пренебрежительно фыркает:
– Я работаю, Слав. Соннэя совершает покупки.
– М-да? И что же она покупала, оглаживая твою талию? – вкрадчиво любопытствует средний Борода.
– Это я покупала… услугу бытовика.
– Что? – удивляется Слав, и его похабная ухмылка вянет.
– Я жирное пятно посадила на новое платье, – глядя на деверя честными глазами, объясняет девушка. – Соннэя меня выручила. Спасибо тебе огромное!
Эллина не ограничивается словами – в мою сумку опускается большой пирог с мясом. Мне неудобно, чувствую себя побирушкой, но отказаться – значит, вызвать подозрение у Слава. К тому же если Алона узнает, что я не взяла плату, попытается понизить цены на мои услуги бытовика.
– Ах, пятно, – разочарованно протягивает Слав и уже другим, деловым тоном сообщает: – Мать прислала меня на замену. Иди домой, Эллина, к мужу.
– Ладно, раз в моих услугах больше нет нужды, я тоже пойду. До свидания!
– Подожди, я с тобой, Соннэя.
Эллина вмиг избавляется от передника и, подхватив со стула подбитый мехом плащ, подходит к деверю. Слав молчаливо помогает ей одеться, при этом пытливо глядя на меня.
Спасибо святым покровителям за находчивость Эллины. Держала бы ответ я – обязательно призналась бы, что проводила диагностику. И ушлый Слав свою выгоду не упустил бы… А выполнять еще чьи-то прихоти для меня катастрофично.
На посещение пекарни я потратила больше времени, чем планировала. Поэтому, добавив несколько свежих зелий в лекарский ящичек, потрясающе вместительный, с обилием ячеек, подаренный мэтром Фликсом, быстро переодеваюсь и иду на место встречи с Йолем. И приблизительно через час приступаю к своим обязанностям.
А если точнее, то пытаюсь приступить…
Я пока лишь дважды приводила в порядок внешность девушек Фло, и моим наставником был целитель Херт. Он же и брал на себя основную часть работы, я была на подхвате. А сегодня пожилой господин прийти не смог: владелица борделя сообщила, что он заболел и лоск навожу я одна.
И без целителя Херта утро погублено, быстро превращаясь в фарс…
– В очередь, губошлепка! – орет на Пиону высокая брюнетка.
– Я на своем месте, кобылища!
Лица закутанных в простыни куртизанок красны, кулаки сжаты. Если бы не строгость хозяйки борделя, они давно бы вцепились друг другу в волосы. Но, к счастью, за подобное серьезно наказывают вплоть до выдворения из «Сада Фло».
– Растетеха!
– Хабалка надутая!
– Успокоились обе, дурынды стоеросовые! Пока Садовница не пришла! – кошкой шипит третья куртизанка.
– Девчонки, хватит визжать! – кричит позади нее миниатюрная шатенка с волосами до колен. – Заткнитесь!
– Пусть губошлепка занимает очередь!
– Повторяю для глухих! Я тут стояла до тебя, тупая ты лахудра!
Растерявшись, я беспомощно наблюдаю за перепалкой девиц, которые старше меня самое малое года на два и по жизни опытней раз в десять. Я не знаю, что делать, как их успокоить, навести порядок, пока и вправду не пришла госпожа Фло. Старого целителя девушки уважают и боятся, ведь от его вердикта зависит, останутся они тут или их попросят уйти. Стоит ему сказать: «Цыц, потаскушки!» – и наступает тишина.
А я… Им известно, я – временное здесь явление. Та, кто заклинаниями уберет веснушки на теле, придаст волосам блеск, а коже бархатистость. Со мной можно не считаться.
Хотя…
– Рты захлопнули, потаскушки! – Чувствую, как мой язык горит после гадкого ругательства. Впрочем, щеки под маской тоже.
Какофония из визга и кошачьего фырканья стихает. Голубые, зеленые, синие, карие, серые глаза широко распахнуты, ненакрашенные губы округлены.
– Кто не хочет остаться лысой и вылететь на улицу, заткнулись, ясно?
– Ты не посмеешь, деточка, – произносит тоненьким голоском Виола, сидящая в дальнем конце купальни. Маленького роста, хрупкая девушка выглядит как несовершеннолетняя, тогда как на самом деле ей скоро исполнится тридцать. – Фло не простит порчу нашей внешности.