Лана Ежова – Невеста стража Тьмы (страница 8)

Причина, по которой пришлось стать невестой Горейского, его не касалась.

Я не любила, но верила ему, да и смирилась, что наши жизни будут связаны супружескими узами.

— Предательство бывает разным, — глухо заговорил кромешник, когда я уже не ждала ответа. — Случайным, вынужденным или же сознательным.

— В любом случае предательство — это подло. Веры этому человеку больше нет.

— Какие у нас с вами серьезные разговоры после полуночи, — свернул тему мужчина. — Леди Кери, куда вас лучше отнести? Я могу уступить свой номер.

Вспомнив открытое окно, через которое проник Горейский, я решила, что Багор должен поскорее узнать о предательстве под крышей своего дома.

— Вы сможете незаметно проникнуть в трактир?

— Под покровом тьмы можно все, — самоуверенно заявил лорд Архан. — Вот только придется подождать, пока кто-нибудь откроет двери.

Ждать не пришлось. Трактир гудел потревоженным ульем, и входная дверь была распахнута.

Багор, недовольный и сонный, мрачно взирал на людей герцога, которые заглядывали под столы, двигали стулья, проверяли камин и даже простукивали стены.

Я настолько маленькая и незаметная, что могу поместиться под табуретом? Ситуация отдавала абсурдом.

— Милый, они ещё долго будут громить наш трактир? — невысокая блондинка в домашнем платье, пышными формами напоминающая наливное яблоко, прижалась к боку сухощавого супруга.

— Нет, милая, недолго. — Багор успокаивающе погладил жену по кое-как заплетенной косе. — Господа! Вы слышали мою жену? Покиньте трактир, у вас нет права обыскивать его.

К нему подлетел Эмаил, бессменный секретарь Горейского, и надменно процедил сквозь зубы:

— Ты знаешь, по приказу кого мы здесь?

Забавно и одновременно печально, что у помощника герцога больше спеси, чем у самого герцога.

Багор смерил Эмаила тяжелым взглядом:

— Без разницы, у вас нет прав перерывать вверх дном мою собственность. Покиньте трактир, иначе я буду вынужден вызвать стражу из Белграда.

— Я заплачу за беспокойство, — лениво произнес герцог Горейский, спускаясь по лестнице.

К огромному моему сожалению, он успел привести себя в порядок — одежда была чистой и сухой. Щегольски модный вишневый камзол, белый шейный платок, узкие брюки и остроносые туфли из тонкой кожи неуместно смотрелись в северном трактире. Герцог даже волосы высушил и пригладил.

Молодой привлекательный аристократ, сильный маг с солидным состоянием, к тому же его владения соседствовали с землями рода Кери. Завидная партия, не так ли? Мои родные не понимали, почему я не хочу за него замуж, точнее, почему согласилась, а затем разорвала помолвку.

Увы, объяснить без последствий я не могла.

Засмотревшись на бывшего, я не сразу заметила позади него других людей: пухлого жреца, похожую на сухую палку шатенку и двух блондинов — молодого и в возрасте.

Служитель богини Матери мне незнаком, а вот остальные… Встретить отца, тетку и кузена я точно не ожидала! Притащив их сюда, герцог, в самом деле, планировал жениться без моего согласия.

Ух, какая же я молодец, что выпрыгнула из окна!..

— Так сколько? Я заплачу, — повторил Горейский, окидывая трактирщика снисходительным взглядом.

Тот на миг стиснул зубы, затем твердо заявил:

— Дело не в деньгах, а в том, как ведут себя ваши люди.

И Багор скрестил мускулистые руки на голой, испещренной шрамами груди — поднятый из постели, он не стал одеваться, натянув одни штаны. Крепкую шею трактирщика обхватывала цепочка с переделанным в кулон серебряным значком — вставший на дыбы медведь, который держал сосульку из топаза. Подобное украшение получали лишь лучшие стражники города-крепости Вьюги.

Герцог, видимо, об этом знал, и выражение его лица изменилось, как и тон голоса, когда он рассмотрел кулон.

— Прошу извинить за действия моих людей, которые бывают чересчур настойчивыми. Они уже уходят. — Горейский сделал знак секретарю.

Тот угодливо кивнул и тотчас ушел, забрав делавших обыск магов с собой.

Одна из самых приятных черт бывшего жениха — уважение сильных и талантливых людей и умение признавать хоть иногда свою неправоту. Жаль, на меня последнее не распространялось. Однажды открывшись, я стала уязвимой, той, с кем можно не считаться.

— Мы тоже уходим, — заявил Горейский.

Мой отец недоуменно вскинул брови. Кузен едва заметно скривился, а вот его мать скрывать недовольства не стала.

— Как уходим? Куда, ваша светлость? В белградскую гостиницу? — раздраженно вскричала она, одной рукой комкая дорогую ткань дорожного платья. — Посреди ночи, не найдя эту мелкую паршивку?

— Цисса, не забывайся! — громыхнул отец. — Ты говоришь о моей дочери!

Мне стало приятно, что он одернул свою невыносимую невестку. Все мое детство я была пустым местом для нее, а как только прадед выбрал своей ученицей, стала главным врагом.

— А кто она, Кантор? — не растеряла задора тетка. Ее голубые глаза блестели в предвкушении скандала. — Твоя Кайра — бессовестная девица, заставившая своих родных тащиться в такую даль! А вот мой Пэйтон — хороший сын, талантливый некромант! И почему барон выбрал не его, а твою пустоголовую дочь?

Ну вот, начинается… Сейчас тетка заведет песнь о том, как я обокрала ее мальчика, отобрав у него любовь прадеда.

— Цисса, прекрати, мы не дома! — прорычал отец, не делая более ничего существенного.

— Пэйтон проявил себя сильным магом с юности, так почему наш дед не выбрал его? — не унималась тетка.

С видом пресветлого мученика кузен привычным движением тряхнул головой, откидывая длинную белокурую челку с глаз. Во время учебы в КУМ его заставили ее состричь, объяснив, что пока он трясет патлами, нежить успеет подобраться и откусить кусок филея. Получив диплом, Пэйтон радостно вернул прежнюю длину.

Мне пришлось отрастить волосы ниже лопаток по просьбе жениха. Кстати, нужно будет отрезать, надоело по утрам тщательно скручивать в узел и утыкивать острыми шпильками.

— Мой дед, — отец выделил голосом слово «мой», намекая, что Цисса пришлая в роду Кери, — выбрал самого достойного из потомков.

На душе потеплело — я не ожидала поддержки. Все же стоит поговорить с ним, объясниться, рассказав пусть не все, но хотя бы часть.

И да, герцог преувеличил жажду моей семьи породниться с ним. Не все так, как он рассказал.

Мило улыбнувшись, тетушка Цисса громко прошептала:

— Какая ирония… Самый достойный потомок бегает от жениха, отца своего будущего ребенка.

Что?.. Я жду ребенка от Горейского?

Действительность поплыла перед глазами. Толком не видя ни подлого клеветника, ни родственников, поверивших ему, я бросилась вперед, сжимая кулаки.

Точнее, попыталась.

— Тихо, леди Кери, — ровно произнес давелиец, удерживая в стальных объятиях. — На вас одна простыня.

И ярость моя потухла, словно свеча на ветру.

— Цисса, прикуси язык! — с негодованием потребовал отец.

На его бледных щеках горели багровые пятна. Гнева? Стыда?..

Тетка подлила масла в огонь, с неприкрытой насмешкой добавив, глядя на Горейского:

— Ваша светлость, если передумаете жениться на нашей гордячке, Пэйтон готов прикрыть ее позор.

Кузен вздрогнул и в ужасе посмотрел на мать, не желая становиться моим мужем.

— Если потребуется, то я… я… — он промямлил что-то еще.

Жрец шагнул ближе к моему отцу и с пафосом неожиданно писклявым голосом посоветовал:

— Богиня Мать против близкородственных союзов, уговорите прикрыть грех дочери настоящего отца ребенка.

Я задышала с трудом, воздух показался тяжелым, режущим легкие.

— Меня не нужно уговаривать, я люблю Кайру и нашего будущего малыша. И не надейтесь, я не передумаю, леди Цисса, — сухо сообщил герцог. — Кайра отвечает мне взаимностью, просто сейчас сильно обижена.

Тетка хмыкнула. Отец же удрученно склонил голову, не скрывая сожаления.