Лана Ежова – Невеста кромешника (страница 67)

Быстро он… поражает его работоспособность.

– Так вот, прадед вместе с Эрхом Горейским вживил специальную пластину с хайрлатом мне в предплечье. – Я продемонстрировала руку, ту самую, что сломала, спускаясь с дерева. – И предупредил, что после двадцати четырех хайрлат стоит сменить. Время пришло. Я хочу убрать эту пластину, но на всякий случай артефактор создала по дневнику прадеда похожую. Спешка возникла из-за целительницы, которой необходимо уехать из Квартена.

– Ты доверяешь этим магичкам? – спросил Эйликс задумчиво.

– Я доверяю Филиппе Джун. А у нее прекрасное чутье на правильных людей.

– Хорошо, – согласился эмиссар и предупредил: – Но я буду рядом во время операции.

На моих губах расцвела, подозреваю, донельзя глупая улыбка.

Обожать нового директора готова была не только я: довольные переменами в меню курсанты взирали на Эйликса с благодарностью. Да и преподаватели встретили начальство благодушно.

Приятную атмосферу разрушило появление курсанта Джоэла. Хмурясь, он протянул Блаю записку.

– Лорд директор, я шел из библиотеки на обед и увидел в холле вот этот знак. – Понизив голос, Джоэл добавил: – Кажется, он нарисован кровью…

Пришлось вытянуть шею, чтобы мельком увидеть каракули курсанта. Мельком, потому что помрачневший Блай скомкал клочок бумаги.

– Курсант Джоэл, не распространяйтесь об увиденном. Это приказ.

– Есть! – Парень вытянулся в струнку.

Когда он отошел, лорд Хайзер нетерпеливо спросил:

– Лорд Эйликс, что там?

– Надеюсь, что чья-то глупая шалость. – Эмиссар встал из-за стола и предупредил: – Леди Кери, коллеги, продолжайте обедать, я скоро вернусь.

– Хорошо.

Без удовольствия доев ароматную мясную похлебку, я потянулась за пирожком и ягодно-травяным отваром.

Сделав большой глоток, застыла.

Холод изнутри сковал гортань.

Ни вскрикнуть. Ни вздохнуть.

Я разучилась дышать!..

Сил хватило, лишь чтобы подняться.

И тут же упасть в оглушающую черноту.

– Это жидкая тьма! – закричал кто-то вдалеке.

– Это Седж! Это он сделал!

Чернота стала гуще, поглощая последние звуки.

Эмиссар Кромешной Тьмы успел отойти далеко, когда солем на его запястье закровоточил.

Не обращая внимания на боль, Эйликс призвал тени и, завернувшись в них, обратился черным вихрем.

Миг – и он в столовой, в которой царил хаос.

– Прочь! – рявкнул на целителя, стоящего на коленях возле бездыханной девушки. – Отойдите все!

Подняв Кайру на руки, он открыл переход к храму Кромешной.

Дверь распахнулась сама, впуская мужчину с драгоценной ношей.

Ворвавшись в пустой полутемный зал, Эйликс молниеносно пересек его и опустил девушку на алтарь пред скорбным ликом пятиметровой статуи богини.

– Кайра, – позвал он с надеждой.

Тишина. Сердце девушки билось, но очень редко, а секунды бежали неумолимо.

Накрыв бледные губы своими, Эйликс поцеловал.

Он пил ее дыхание, вытягивая проглоченную тьму. Тщетно. Даже для сильной некромантки без привычки глоток тьмы – смертельный яд.

Оторвавшись от губ бесчувственной суженой, он глухо воззвал:

– Предвечная, почему?

– Ты готов выкупить ее жизнь, воин мой?

Шепот зазвучал отовсюду, отражаясь от освещенных факелами стен, пробуждая эхо:

– …мой! Мой!

– Жизнь за жизнь, – предложил Эйликс.

– Твоя жизнь и так моя, воин. Готов ли ты отказаться от избранницы? Она будет жить, но без тебя.

– …без тебя! – повторило причудливое эхо.

Эйликс смотрел только на бледную девушку, хотя за его спиной извивались змеями гигантские тени. Вились, танцевали, кружились, словно празднуя что-то.

– Я поклялся, что не отпущу ее, не оставлю. Зачем ты позволила нам встретиться, если хочешь разлучить?

– Тогда тебе нечего предложить мне, воин, – манерно произнес голос.

И эхо издевательски подчеркнуло:

– …нечего! Нечего!

– Я готов вернуть дарованное, – без раздумий произнес кромешник и опустил ладони на алтарь. – Забери мою силу, Предвечная!

– Ты готов отказаться от моей благодати ради смертной женщины? И уверен, что будешь нужен ей обыкновенным человеком?

Гневный шепот заполнил зал, заставляя эхо вторить:

– …обыкновенным! Обыкновенным!

– Забери мою силу, жизнь, мой путь, только верни ее, – упрямо потребовал Эйликс.

Серебристый довольный смех заполнил зал:

– Поцелуй жену, воин! И не смей больше отказываться от моих даров!

И эхо радостно подчеркнуло:

– …целуй! Целуй!

Подчиняясь воле богини, эмиссар с трепетной нежностью поцеловал порозовевшие губы Кайры.

– Благодарю, Предвечная…

Очнулась я от непривычного ощущения: позади меня лежал самый надежный мужчина в мире и обнимал одной рукой, опустив ее на мой живот.

Света звезд из плохо зашторенного окна хватало, чтобы рассмотреть, что лежу в спальне гостевого коттеджа.

Осторожно, стараясь не потревожить спящего, развернула левую руку так, чтобы увидеть солем. Нет, приятное тепло в этом районе не почудилось. Даже в темноте удалось рассмотреть серебристое кружево брачной татуировки, в которую превратился солем: у заключенного в солнечный диск цветка отросли стебли и листья.

Сон оказался не сном. Это же надо!.. Меня нагло выдали замуж, не спросив согласия!..