Лана Ежова – Кромешник и его светлое чудо (страница 61)

***

Вирекс, вынырнув из воды, долгое время жадно глотал воздух.

Дрожащими руками ухватился за край каменистого берега и с трудом подтянулся. Срываясь и соскальзывая, не с первого раза выбрался из черной реки.

Голый, дрожащий, зато полностью обновленный — с его тела исчезли все шрамы, даже след от артефакта.

Паук Эшкиля... Он настолько прочно вошел в жизнь, удлинив и искорежив ее, что его отсутствие казалось немыслимым. И даже сейчас ему чудилось клацанье стальных лапок по полу. Или не чудилось?

Вирекс настороженно приподнял голову и огляделся.

Артефакт упорно полз к нему, быстро перебирая восемью лапками.

— Нет! Я не хочу опять!

Вирекс попытался встать на колени — ноги не хотели слушаться. Махнул рукой, намереваясь снести паука заклинанием. Магия не отозвалась. Ему вернули жизнь, но без артефакта он вновь был обычным человеком — смертным и уязвимым.

Паук неумолимо полз к нему, беззащитному.

— Нет! Больше ни за что!

Превозмогая слабость, Вирекс попытался сбежать ползком.

Паук был быстрее. За секунды преодолев разделяющее их расстояние, он прижался брюшком к черной плите, напружинил лапы. Прыжок!..

И звон металла.

Вирекс недоверчиво смотрел на черную лапу, раздавившую неуязвимый артефакт.

Сотни заклинаний, десятки артефакторов не смогли сделать то, что совершил сейчас черный котик с желтыми глазами.

Нет, не просто кот. Шмырь Филиппы Джун.

Мужчина напряг память, вспоминая его имя.

— Барт, зверь Тьмы, благодарю за помощь.

Шмырь, глядя ему в глаза, прищурился.

— Как я могу тебя отблагодарить?

Сердито рыкнув, шмырь взмахнул лапой — на щеке Вирекса осталась тонкая красная полоска.

— Понял, буду смотреть на эту метку и помнить, что к твоей подопечной приближаться нельзя.

Деловито размахивая пушистым хвостом, Барт отправился прочь, попутно указывая новый путь из заваленной пещеры-храма.

— Благодарю, богиня, за еще один шанс, — прошептал Вирекс и вновь попытался встать на ноги.

В этот раз получилось.

Тьма читает в душах людей, ее не обмануть показным раскаянием. Но если она его видит, то дарит возможность исправиться.

Эпилог

Открыв глаза, я увидела лицо спящего мужа. Такого безмятежного, красивого, любимого... Остро захотелось запустить пальцы в черные, густые волосы, провести по темным шелковистым бровям, по резко вылепленным скулам, поцеловать суровый рисунок губ и ямочку на волевом, массивном подбородке...

— Если продолжишь на меня и дальше так смотреть, мы не вылезем из постели и сегодня, — произнес Мэтт, не открывая глаз.

— А может я не против? — улыбнулась я. — Зачем молодоженам куда-то идти?

Правда, наша брачная ночь затянулась, но это ведь и хорошо.

— Фил, мы были молодоженами месяц назад. И вчера вечером ты взяла с меня слово, что мы выйдем из дома. А сейчас смотришь так, что я хочу тебя съесть.

— Ах, как страшно, — посмеиваясь, я сделала то, чего больше всего хотела: прикоснулась к любимому мужчине.

Он тоже выполнил свою хотелку — поцеловал меня. Из нежного поцелуй быстро перерос в страстный, полный жажды и жаркого обещания ее утолить...

Спустя несколько часов я дремала на плече любимого, когда вдруг звякнул магофон.

— Слушаю, — произнес тихо Мэтт, стараясь меня не потревожить. — Да, я помню, что сегодня встреча с Лораном Мэтиасом, но...

— Мы на ней будем, обязательно будем! — закричала я, широко распахнув глаза.

Упустить возможность и не выяснить тайну мужа?! Нет уж, ни за что! Я так долго ждала, пока король Эрик отыщет того, кто может рассказать, почему Мэтт превращается в кота!

А еще сегодня знаменательное событие: первое официальное испытание летающего магмобиля, произведенного в Латории! Упустить триумф брата? Да как я могу?

Ах, могу... еще как могу, когда теплые губы ласково касаются обнаженного плеча, прокладывают дорожку из поцелуев по шее...

— Мэтт! — Я кубарем слетела с постели и схватила первую попавшуюся вещь. — Мы встаем!

— Так я давно, — хмыкнул он. — Заказал нам завтрак, точнее, уже обед из ресторана и вернулся к тебе.

— Вернулся соблазнять вместо того, чтобы разбудить, — притворно рассердилась я.

— Такое искушение, — он окинул меня алчным, ненасытным взглядом, — как устоять?

Устоять тяжело, согласна, поэтому мои свадебные выходные плавно переросли в свадебный отпуск.

А ведь заказов было валом, как никогда ранее.

Мэтт, вообще, предложил закрыть мастерскую и делать только то, что мне нравилось, благо его состояние позволяло не работать ради денег. Но я ведь взвою от безделья, поэтому отказалась, но позволила себе несколько недель безделья.

Кажется, пора с ним заканчивать.

***

Сегодня холодно, но солнечно. Говорят, это последние дни золотой осени перед затяжной снежной зимой.

Набережная за городской стеной переполнена — то ли погода выманила толпы народа из Квартена, то ли демонстрация крылатого латорийского магмобиля.

Смеются весело дети. Влюбленные пары без спешки гуляют вдоль реки по мощеной светлым камнем дорожке. Ало-золотая листва шуршит под ногами — мы предпочли зайти под деревья аллеи, чтобы никто не мешал.

Мэтт хмурился, слушая рассказ мужчины, так похожего на него, вдобавок тоже кромешника.

Дикость, что мой супруг и его потомок выглядят, как братья. Точнее, Мэтт и его пра- какой-то внучатый племянник Лоран Мэтиас.

Что у мужа была сестра-двойняшка, он рассказывал. Мы даже познакомились с остальными родственниками, когда летали в Давелию.

Ох, как же все всполошились, узнав, что Мэттхольд Мэтиас проснулся! Претендент на родовые земли из прошлого. И ведь он имел на них полное право, как единственный сын своего отца. Но Мэтт официально отказался от них, не захотев грызни за наследство с нынешними представителями рода.

Да и незачем ему: император пожаловал новый титул, а еще был счет в национальном банке Давелии. Его открывали для каждого воина Тьмы, которому пришлось уснуть. За двести лет там набежали солидные проценты.

— И все же я не могу в это поверить! — Мэттхольд схватился за голову. — Как такое возможно?

Его племянник молча развел руками.

— Я сам долго свыкался с этой мыслью, когда узнал.

Кромешники... Для них смерти подобна измена своему свету души. Вот только отец Мэтта им не был, и когда после пятнадцати лет тщетных попыток родить ребенка супруга попросила ей изменить, он согласился. Пара уехала на морской курорт, где и заключила договор с девушкой-фрегом, попавшей в сложную жизненную ситуацию.

Она взяла деньги, родила лорду Мэтиасу двойняшек и исчезла из их жизни навсегда. Леди Мэтиас стала их матерью не только официально, по-настоящему: Мэтт вспоминал о ней с теплотой и сыновней любовью.