Лана Ежова – Кромешник и его светлое чудо (страница 4)

Я ощутила, как мои глаза распахнулись широко-широко, грозя выпасть от удивления.

Блондин таки решил жениться и вознамерился продемонстрировать то, что достанется мне после храма?!

На пол полетел камзол из дорогой тяжелой ткани, упал белоснежный шейный платок. Мужчина торопился — и верхняя пуговица с рубашки, отлетев, звонко ударилась о камень.

Во рту у меня пересохло от волнения и возмущение. Я любопытна, но не до такой степени — никогда не возникало желания видеть голым первого встречного.

— Господин Вирекс, я не настроена...

Недоговорила, завороженная увиденным.

Король ночной столицы расстегнул рубашку полностью, обнажая мускулистый торс.

Тело великолепно, признаю с готовностью. Но в тысячу раз шикарнее артефакт, вживленный над левым соском. Он был живым и пульсировал. Артефакт, естественно, не сосок.

Ярко-желтый мастерски ограненный камень притаился на спинке металлического черного паука, чьи лапки из тонких дуг цепко вошли в плоть блондина. Татуировка в виде паутины под артефактом добавляла реалистичности.

Интересно, было больно, когда его внедряли? Использовали анестезию? Или магическую заморозку? И как это сказалось на отладке артефакта?

Так, не о том думаю.

Я отстранилась от предположений, роившихся в голове.

— Впервые вижу подобный артефакт, — сообщила клиенту.

А господин Вирекс, несомненно, теперь клиент, раз ничего противозаконного от меня не требуется, я ему помогу. Когда еще представится шанс поработать с чем-то неизвестным?

— Вы и не могли его где-либо видеть, — самодовольно заявил блондин. — Это древний артефакт, изготовлен в единственном экземпляре.

— В реестрах уникальных артефактов Латории я не встречала подобный. Значит, передается по наследству из поколения в поколение? — поинтересовалась я, лихорадочно хлопая себя по карманам в поиске малого набора артефактора. Да где же он? Неужели потеряла?

У меня руки чесались прикоснуться к невероятной вещице. Но не настолько сильно, чтобы пренебрегать техникой безопасности.

— Можно и так сказать: да, передается из поколения в поколение, — хмыкнул блондин.

Готова поклясться, он лжет. Но да ладно. Сидит паук в теле явно давно, отторжения не наблюдается. Выходит, артефакт выбрал хозяина.

Обнаружив футляр с инструментами, я выдохнула с облегчением — не выпал, когда меня оглушили бандиты.

— Итак, для чего именно вы меня пригласили, господин Вирекс?

— Мне нужно, чтобы вы изъяли этот артефакт из моего тела.

Хм, неожиданно, но заказчик вправе поступать с артефактом так, как ему заблагорассудится. К тому же я не знаю, какие функции выполняет паук. Может, это безобидный отпугиватель насекомых, и надобность в нем отпала. Утрирую, разумеется… Вросший в тело артефакт — явно нечто мощное и серьезное.

— Какова плата? — спросила деловито.

Что бы там не говорил мой бывший друг, я не всегда простофиля.

— Плата — ваша свобода, Филиппа.

Что?..

— В каком смысле моя свобода? — медленно и очень тихо спросила я, надеясь, что ослышалась. — Я предпочитаю гонорар в обычных банкнотах.

Мой собеседник явно доволен собой: расслаблен и улыбчив. Знает, негодяй, что никуда не денусь, полностью в его власти! Вальяжно развалившись на стуле, он даже видимости не создавал, что я могу как-то повлиять на ситуацию.

Так, не время для гнева или слез. Контроль над дыханием и сердцем…

— Филиппа, на прямоту отвечу прямотой: вы останетесь здесь, пока не вытащите из меня артефакт.

Измерила быстрым взглядом паука. Что-то мне уже не хочется рассматривать его вблизи, детский восторг увял, как сорванный цветок, оставленный под жарким солнцем.

Я всегда оценивала свои возможности трезво, допуская мысли о провале, поэтому задала логичный вопрос:

— А если никогда не вытащу?

Король бандитов ухмыльнулся похабно:

— Значит, останетесь здесь навсегда, и у меня появится постоянная любовница. Меня устраивает и подобный вариант развития событий.

А меня — нет!

Краем глаза отметила, как ощерилась черными иглами тьма вдоль стены. Подобный поворот ей, точнее, кромешнику, который приставлен ко мне телохранителем, тоже не пришелся по вкусу.

Вряд ли мы знакомы, но этот парень мне уже заочно нравится.

Как там говорится? Враг моего врага — мой союзник.

И все же я попыталась договориться.

— Вам лучше отпустить меня, пока полиция Квартена не инициировала поиски.

— Уверены, что вас будут искать?

— А вы точно узнавали обо мне и моей семье? — намекнула я на сестру и брата, у которых были возможности поднять на уши не только родную Латорию, но и Давелийскую империю, тоже.

Болес — знаменитый техномаг, пользовался покровительством латорийской королевы. Виола — жена давелийского лорда и любимый кондитер одной из темных принцесс.

— Филиппа, я знаю о вас все.

Как самонадеянно. Все знать не может человек даже о самом себе. Вон, я каждое утро после бессонной ночи гляжу в зеркало и удивляюсь: кто эта незнакомка с красными глазками?..

Риторическое заявление я проигнорировала — в странном диалоге пора ставить точку и заниматься делом. Уж очень хочется домой, да и Барти с ума сходит от беспокойства.

Прикасаться голой рукой я не планировала, поэтому зачарованные перчатки оставила в футляре и вооружилась длинным пинцетом.

Нацепив специальные магические очки, встала из-за стола и подошла к беспринципному главарю криминального мира.

— Позволите взглянуть на паука?

— Вам я позволю все что угодно. — Блондин удобнее устроился на стуле, горделиво расправляя плечи.

— Все-все? — уточнила отстраненно.

Флиртовать с негодяем не планировала, да и не умею, но подколка просилась сама.

— Все в разумных пределах, Филиппа.

— Пределы разумности определяет сам человек.

— Как изобретатель, вы очень разумная девушка.

Удивил. Даже состояние отстраненности слетело.

— Как же вы мало знаете об изобретателях…

Он уставился в область моей груди хищным взглядом.

— Я не прочь узнать кое-кого из них поближе.

— Хотите, познакомлю с артефактором Лухарис? Сотни изобретений, шестьдесят лет практики. Потрясающий специалист!

А что маг немного безумен, неважно, зато человек хороший.

— Спасибо, в другой раз, — хмыкнул господин Вирекс и перевел взгляд повыше.

На редкость веселый злодей мне попался. Впрочем, ему и положено мрачно, зловеще хохотать, если верить одной знакомой романистке.