Лана Ежова – Избранная луной (СИ) (страница 65)
Кирилл насмешливо хмыкнул и продолжил свой путь.
– Это штатный фотограф элитного журнала для представителей Полуночи, – объяснила я вампирше. – Собирает материал для светской колонки. Ну а нам с тобой, девушкам, предпочитающим инкогнито, сейчас публичность ни к чему…
Жестом подозвала официанта с шампанским, наплевав на опасение что-либо пить в доме, где бродит Андрей Горобинский.
– Хочешь, расскажу, кто есть кто на этом празднике жизни? – предложила я, протягивая один фужер Кристине.
Та пожала плечами:
– Давай, а то от скуки сдохнуть можно.
– Видишь слева неприметного мужчину в окружении роскошных женщин?
– Рядом с ним еще стоит африканец с косичками? – уточнила сестра Николаева.
– Парень, которого ты назвала африканцем, – бразильский футболист, последнее приобретение олигарха Владимирского для своей команды. Сам толстосум – это тот непримечательный мужчина, на которого я тебе указала. Он – человек. И у него есть обалденный контактный зоопарк, причем бесплатный. Чуть дальше тоже люди: тот, который с добродушным лицом, городской мэр. А тот, что с постным, стоит, будто трость проглотил, – его верный помощник.
– Люди знают, на чей прием они попали? – Кристина незаметно для себя втянулась в мою болтовню.
– Кое-кто в курсе, а некоторые никогда и не узнают. Если увидят что-то запретное, менталист, работающий на Совет магов, или кто-то из вампиров подкорректирует им память. Впрочем, ты и сама должна об этом знать, правила одинаковы для всех городов, – улыбнулась я. – Стоящая рядом с мраморной статуей троица – маги и ведьма. Блондин – проклятчик. Брюнета зовут Мирославом, он возглавляет Совет магов. Ну а женщина – Полина Макарова, лучший артефактор СНГ, некоторое время обучала мою маму.
Я говорила, говорила, говорила… Пересказывала, кто есть кто, еще сносно помня ликбез Булатова. Смеялась. Пила шампанское…
А внутри бурлила каша из мыслей и противоречивых чувств. Что расскажет мне Вольский? Что вмиг изменит мое мнение? Что может оказаться значительнее того факта, что на Ксении амулет, который надо лишь снять, и чувства к бывшему супругу гарантированно вернутся?
Бежать! Нельзя оставаться!
Остаться… Нельзя нарушать данное слово. Пора все выяснить, полностью довериться мужчине, которого выбрала, невзирая на обстоятельства.
Внешне я была в порядке, а вот внутри… Я моделировала будущий разговор с Вольским, строя догадки. Мои мысли были важнее происходящего в реальности.
К нам подходили Николаев, Крейг и даже Кассандра. Ясновидящую на автомате поблагодарила за платье, а поругать за предсказание с моим участием, данное Горобинским, забыла.
Меня трясло все это время. Окружающая действительность утратила смысл, больше всего на свете интересовало то, что скажет Вольский про «Зеркало Купидона».
– Мария, извини, пришлось задержаться…
Слова Вольского словно выдернули из дурмана. Я вцепилась в его руку, как в последний световой амулет в окружении порождений мрака.
– Давай покинем прием? – предложил он, обеспокоенно глядя на меня.
Я же бросила взгляд на танцующие пары. Кристина вальсировала с Крейгом, и лицо у нее при этом было такое, что я начала опасаться за жизнь вампира.
– Извини, пока не могу. Я обещала присмотреть за сестрой Николаева.
– Хорошо, тогда выйдем в сад. И я очень тебя прошу: сними личину. Хочу видеть тебя настоящую, а не морок.
Когда мы вышли из дома, углубившись под сень деревьев, выполнила его просьбу.
Сад дышал ароматами цветов и спеющих яблок, сверкал бриллиантами ночной росы и самозабвенно пел голосами шумных цикад. Мы остановились на пересечении двух дорожек, не дойдя чуть-чуть до скамьи между двух мраморных дев.
Вольский больше не мучил меня неизвестностью, сразу перешел к главному:
– Я знал о «Зеркале Купидона». – Помолчав, он сказал то, что перевернуло мой мир вверх тормашками: – Больше того, это я надел его на Ксению.
– Что?..
Я застыла, не в силах переварить услышанное. Неожиданно. Слишком неожиданно.
– Само собой, Ксения дала согласие, что запротоколировано при свидетелях на Совете магов.
Мой мир качнулся и вернулся к прежним устоям. Я перевела дух: он все-таки не негодяй, как уже успела решить.
– Когда после случайной ночи она забеременела, я попросил не убивать ребенка. Зародившаяся в теле женщины новая жизнь – высшая магия. Как уничтожить подобное чудо? Родное и беззащитное?
Мне кажется, я отлично понимала его, пускай сама еще и не ведала, что такое материнство.
– Я даже готов был выкрасть Ксюшу и удерживать в плену до рождения малышки, но все решилось проще. Она согласилась на статус жены проклятчика за деньги. Амулет стал неудачной попыткой заменить отсутствие любви с ее стороны суррогатом. Увы, годы фальши убивают неразделенное чувство. Мало-помалу по капле точат его, оставляя болезненные червоточины. К моменту когда Ксения повстречала своего амага, я ее уже не любил. Было уязвленное самолюбие и вина перед Дашей.
– Почему перед Дашей? – спросила тихо.
– Я не смог дать ей любящую семью.
Понимающе кивнула. Если родители несчастливы друг с другом, ребенок это чувствует. Что уж говорить о девочке, обладающей даром ощущать эмоции и порой ловить чужие мысли?
Наверное, жалость – неуместное чувство по отношению к любимому мужчине? Но я искренне сочувствовала тому, чью судьбу поломала случайность.
– Вдобавок Ксения специально злила меня, продолжая носить браслет, тем самым доказывая, что она по-настоящему любит другого, преступника, находящегося в международном розыске. А потом появилась ты – открытая, честная, порывистая, очаровательная… Светлая девочка, угодившая в беду, но не растерявшая доброту и оптимизм. Ты как чистый родник, который утоляет боль и исцеляет раны.
– Живая и мертвая вода? – вырвалось у меня невольно.
– Только живая.
Вольский ласково провел по моим волосам, заправляя за ухо упавшую на лицо прядь.
Затем, отойдя на несколько шагов назад, со вздохом предложил:
– Ты можешь осудить меня, такого несовершенного. А можешь понять и принять. Только помни, что я люблю тебя и больше не соглашусь на половинчатое чувство. Уж лучше сразу сходить к менталистам и выжечь его из души.
Покачав головой, я растроганно прошептала:
– Никуда не надо ходить. И никакие амулеты тебе не понадобятся.
Подойдя, обвила руками его шею и нежно поцеловала:
– Штраф… Я должна за «выканье», помнишь? Когда знакомила со своим отцом, в ночь, когда все решилось с Горобинскими.
Глаза Вольского загорелись зеленым колдовским огнем.
– Как такое забыть? А ведь еще набежали проценты…
В поцелуе было так много всего: страсть, отчаяние, вызванное тем, что почти потеряли друг друга, радость, что этого все же не случилось… И как же было тяжело прерваться, когда раздались шаги.
Не сговариваясь, мы спрятались за кустом ракитника. От Крейга убегала Кристина:
– Спасибо, ты стольким рисковал ради меня. Но я больше не буду мстить, время вышло. Я облажалась в самом начале, когда допустила, чтобы меня укусили. Поэтому я заканчиваю вендетту. Прощай, Крейг!
Вампир был спокоен, как скала в шторм.
– Нет, я не позволю тебе сбежать. Ты, может быть, и закончила, а я только начал.
С этими словами он схватил ее в охапку и перекинул через плечо.
– Отпусти меня! Отпусти! – сердилась кузина Николаева.
– И не надейся, любимая, больше никуда не отпущу.
Глядя вслед скандалящей парочке, Вольский сделал вывод:
– Твоя подопечная пристроена, теперь ты можешь уйти со мной. Или мне нужно последовать примеру Крейга?
Счастливо улыбаясь, я покачала головой.
Утром проснулась под веселый щебет птиц.
Вольский и я в одной постели, его рука на моем животе. Снова. И опять хотелось кофе. Все повторялось. Дежавю?
Улыбнулась своим страхам. Но в этот раз на кухню не пошла. Не стала беспокоить своего мужчину – засыпая, он просил не сбегать, не таять ночным маревом. И я решила потерпеть без бодрящего напитка, что для кофемана сравнимо с героическим поступком.