Лана Ежова – Избранная луной (СИ) (страница 15)
Хруст костей. Боль прострелила позвоночник. Отозвалась в макушке. Ударила в кончики пальцев. И растеклась по всему телу. Кожа горела, плавясь на медленном огне моего личного ада.
Я не кричала – только прокусила губу удлинившимися клыками.
Истинные оборотни, рожденные с двумя ипостасями, не испытывают боль. Они превращаются в мгновение ока. Обращенные этому учатся со временем.
Я же слишком долго подавляла новую суть. И боль была моей платой за отказ принять саму себя.
Тело перестало раздирать на части, и мир окрасился в другие цвета, обрел новые запахи и вкусы. Я высунула язык, ощущая, как по морде стекает кровь. Облизалась. Сладко-солено. Вкусно.
Отряхнувшись, поспешила к притихшей девочке. Надеюсь, она не уловила мои муки. Не должна бы.
О том, что маг запретил оборачиваться возле его дочери, я помнила. Но чтобы остановить поток детских слез, готова была ухватиться за любую возможность, даже такую, которая в дальнейшем вылезет боком.
Без ложной скромности заявляю: из меня получилась замечательная волчица. Сильная, высокая в холке, с густой, стального цвета шерстью, отливающей по бокам рыжим, и мощными лапами. С выразительными желтыми глазами и пушистым хвостом.
«Миа! Какая ты красивая!» – восхитилась Дарья, когда я вышла из зеленого лабиринта.
«Спасибо, рада, что нравлюсь тебе». – Я четко сформулировала мысль, проговаривая ее про себя.
Вскоре выяснилось, что мое превращение не усложнило общение с маленьким менталом – Даша хорошо слышала поверхностные мысли, как и раньше.
Чем может развлечь маленькую магичку оборотень в звериной форме? Да много чем. Сначала я ее катала, затем в шутку преследовала, дав большую фору. Даша убегала, заливаясь счастливым смехом, позабыв о своих огорчениях.
Ну а затем мы играли в фрисби. Летающий пластиковый круг взмывал так высоко, что обычная собака и не достала бы. Оборотни же прыгают в разы выше, и Дарья осталась довольна зрелищем – я выделывала в воздухе поистине цирковые кульбиты.
Лишь к обеду она, утомившись, угомонилась и с аппетитом поела, а потом без уговоров легла спать. Девочка настолько устала, что уснула сразу, едва опустив голову на подушку.
Все это время Даша не вспоминала об отце, и за чашкой кофе слуги Вольского дружно выразили мне свое восхищение.
– Всякий раз, как он уезжает, девочка превращается в капризного монстра, – заявила Лиза, щедро наливая себе в чашку сливки. – Будь я ее няней, давно бы прибила.
Ого, ничего себе заявление! И ведь без улыбки произнесла. Такое впечатление, что, не бойся она последствий, обязательно выполнила бы свою угрозу.
– За что прибила бы? За то, что скучает по папе? – не сдержала я возмущения.
Если выпады в свою сторону готова была простить, все же они не грозили мне большими неприятностями, то слова в адрес пятилетнего ребенка задели за живое.
Экономка, нахмурившись, объяснила свою позицию:
– Многие дети остаются с родственниками, когда родители работают, но не все превращают жизнь окружающих в ад.
Отпив глоток кофе, она скривилась:
– Фу, гадость! Вася, опять филонишь на работе!
– Чего?! – возмутился шофер.
Отвезя хозяина в город, он вернулся всего полчаса назад и выглядел уставшим, будто долго кружил, уходя от преследователей. Хотя, может, так и было?
– Снова продукты просроченные купил, – расстроилась Лиза, демонстрируя белые хлопья свернувшихся сливок в кофе. – Сколько раз мне еще надо повторить, чтобы смотрел на дату изготовления?
– Я смотрел, отстань! – Шофер, махом осушив свою чашку и захватив тарелку с бутербродами, вышел из-за стола.
Лиза, проводив его раздраженным взглядом, потянулась к коробке сливок.
– Странно… не просроченные. – Глядя на повара, она поджала губы. – Видать, кто-то забыл сразу поставить в холодильник, да, Ким?
Повар молча пожал плечами.
Экономка, фыркнув, ушла. Хочется верить, ушла, чтобы догнать Васю и извиниться.
– Выдержка – великая сила, она помогает видеть ошибки противника, – благодушно улыбаясь, произнес азиат и, плеснув сливки в свой кофе, передал мне: – Вечером, когда Даша уснет, приходи на кухню – вам с Лизой пора выпить мировую и поговорить по душам.
– Я с ней не ссорилась, – резко возразила я, беря коробку. – Это она меня достает со дня приезда.
Азиат покачал головой:
– Пускай так. Но ты можешь прекратить ее нападки, раз Лизе самой ума не хватает. Мы будем тебя ждать, Миа.
– Не обещаю, что внесу посиделки с вами в свое расписание, – пошутила хмуро.
– И не надо, – прищурился повар. – Все самое интересное случается спонтанно.
– О, буду знать! Спасибо за науку, – протянула с иронией.
Ким промолчал и принялся убирать со стола, а я, раз уж все разбежались, – ему помогать.
То, что сливки свернулись только в чашке Лизы, он заметил сразу, но не выказал удивления и не засыпал вопросами, когда остались вдвоем. А ведь я бы с легкостью ответила: слабенькое заклинание-шалость, которое осталось мне доступным. Редко, но такое случается с обращенными магами: им удается сохранить что-то от былых возможностей. Вообще-то оборот – это тоже чары, пускай и специфические.
Нет, все-таки Ким – занятный человек. Умеет держать лицо и не лезет в чужие секреты. А еще ему не понравилась резкость экономки, хотя они знакомы давно. Интересно, кто он? Вероятнее всего, слабый маг, ведьмак. Только ради того, чтобы прояснить данный момент, я готова явиться на их посиделки.
Прошло два часа с момента, когда Даша уснула. Обычно она вскакивала через час, а сегодня что-то разоспалась. Мне стало тревожно, и я решила проверить, все ли с ней в порядке.
Девочка, лежа на кровати, листала фотоальбом. Бело-розовый, в бабочках и цветах из бусин, он сверкал, как самая настоящая драгоценность. Да он ею и был, судя по тому, как бережно малышка переворачивала страницы.
– Привет, – тихо произнесла я, боясь напугать неожиданным появлением. – Хорошо спала?
Дарья грустно улыбнулась:
«Да. Снилась мама».
И так горько это было сказано, что на глаза навернулись слезы. Как же так? Как такое может быть, чтобы мама оставила своего ребенка? Почему не забрала ее с собой? Сердцу не прикажешь – это я понимала. Но как можно отказаться от собственного дитяти? Ксения променяла маленькую дочь на мужчину, а спустя время, когда та стала привыкать жить без мамы, решила напомнить о себе. Разве это честно?
Пускай я не знала, каково быть матерью, зато на себе испытала, что такое предательство родственника.
От осознания того, что маленькая девочка испытала то же, что и я, – разочарование в близком человеке, – стало физически больно, защемило сердце. А ведь я оборотень, выносливый и крепкий. Похоже, это не спасает от душевных страданий, а жаль…
Еще осознала, что Даша мне не безразлична, – я привязываюсь к чужому ребенку, а это не есть хорошо. Мысль выкристаллизовывалась четкая и ясная, как мыслеречь. Оставалось надеяться, что маленькая магичка разума, погруженная в свои думы, меня не услышала.
Пора переключаться на что-то нейтральное и невинное:
– Даш, пойдем гулять?
«Не хочу. Посмотришь со мной фотоальбом?»
По моим убеждениям, фотографии, памятные кусочки жизни, не для глаз посторонних людей. А я, как ни крути, была Вольским чужая. Имела ли я право прикасаться к их прошлому?
«Миа? – Даша смотрела на меня с укором. – Ты не хочешь смотреть мои фотографии?»
– Ой, что ты! Конечно, хочу!
Усевшись на кровати, притом девочка прижалась к моему боку, мы открыли альбом с первой страницы. Это была чисто детская подборка, начиная со снимка УЗИ плода и Ксении в положении. Даже последние недели беременности не сказывались на эффектной внешности бывшей жены Вольского – аккуратный животик только придавал дополнительного очарования синеглазой блондинке. Стыдно признаться, но я даже закомплексовала. И вздохнула свободнее, когда начались фото новорожденной. Первое пеленание, купание, первая улыбка и стиснутая в крохотном кулачке погремушка… Родители маниакально снимали свое чадо едва ли не по дням. Ох Луна! Там даже первый подгузник был! Подгузник, который самостоятельно надел папаша с крайне серьезным и сосредоточенным выражением лица…
Пухлый альбом мы листали долго, наверное, только через час добрались до фотографий без Ксении. Пошли снимки Вольского с дочерью, но чаще на них была одна только девочка. Я невольно отметила, что чем свежее были фото, тем светлее лицом становился маг. Старые чувства отпустили? Обида, боль утраты стирались временем? Скорее всего.
Да и не верю я, что мужчина может долго оставаться один, даже с разбитым сердцем, – наблюдение за друзьями и родственниками показывает обратное. Упав, они быстро поднимаются. Это мы, женщины, можем держаться за старые чувства, пускай они и приносят боль. Нам страшно отпустить прошлое, поверить другому мужчине…
Комментарий девочки вырвал из грустных размышлений:
«А это мама со своим новым мужем».
Прижавшись спиной к груди пепельного блондина, – похоже, светловолосые магнитом притягивают подобных себе, – Ксения широко улыбалась, так и хочется сказать, что скалилась во все тридцать два зуба.
Ох ты ж!.. Желание иронизировать сменил шок, когда я обратила внимание на украшение женщины. Браслет с подвеской в виде овала из серебра, отполированного до зеркального блеска и окруженного вычурными завитками, был настолько коротким, что, казалось, впивался в кожу. Да это же «Зеркало Купидона»! Запрещенный законами Полуночи артефакт! Он же заставляет… Стоп. Подумаю об этом потом.