Лана Ежова – Хаиса императора драконов (страница 39)
На моем плече сжались прохладные пальцы.
И холодок змеей пополз по позвоночнику вниз, куда-то в живот, где уже заворочался ледяной еж плохого предчувствия.
Обернувшись, мушкой влипла в торжествующий взгляд светло-желтых глаз Флардо.
– Я чувствовал, что это ты, Эрика… Знал, хоть маска и изменила до неузнаваемости…
Его радость испугала – ноги ослабли и перестали держать.
Некромант с готовностью обвил меня руками за талию, и стало еще хуже.
Как он мог нравиться Эрике? Почему она увлеклась им? Полюбила? Что в нем есть такого, что резонировало в ней? Милая, невинная, добрая девушка – и холодно-скользкий, как змей, некромант?
Я всмотрелась в лицо Флардо. Худощавое, с тонкими губами и носом, пугающе желтыми глазами – не красавец.
Сейчас еще и некромантские знаки, ради маскарада нарисованные черной краской на лбу и веках, усиливали отталкивающее впечатление.
Нет, меня жуткий мужчина ни капли не привлекал, наоборот, отталкивал и пугал.
– Сударь Флардо, где…
Слово «дети» он не дал договорить – потащил куда-то, бормоча:
– Обращаешься официально, а не по имени? Имеешь полное право злиться, милая. Виноват, каюсь! Не сказал, кто я, но это лишь потому, что хотел защитить. Ты моя радость, моя жизнь, Эри, я ведь думал, что ты погибла под завалами храма в Тафре! А ты здесь, и я надеюсь на твое прощение. Ты злишься из-за родителей, понимаю, но ведь они предатели!
Внутри словно кипятком плеснули. Жестокие слова эгоиста, который всегда и во всем оправдает себя.
Не замечая моего отвращения, некромант продолжал каяться:
– Твой отец пошел на сговор с врагом, а мать его поддержала, не отказалась от предателя, хотя могла.
Он говорил так, будто родители Эрики все еще живы, а ведь, со слов виконтессы, они погибли. Странно…
И я не согласна, что родители Эрики – предатели, отец не успел поклясться, хороший адвокат мог бы и оправдать. А мать и вовсе следовала за мужем, как того велела местная религия. Дисгарская декабристка, ага.
Я в шоке слушала бредовые обвинения Флардо и без сопротивления шла туда, куда он влек. Что это темный уголок между домами, без свидетелей, поняла слишком поздно.
– Моя Эри…
Некромант прижал к холодной стене и поцеловал.
В прошлой жизни я не была ромашкой и знавала всякие первые поцелуи: осторожный поцелуй-знакомство, страстный поцелуй-притяжение, робкий поцелуй-просьба…
Так вот, сейчас это был наглый поцелуй-ограбление! Некромант не знал, что мы, по сути, не знакомы, но это не оправдывало его: даже с невестой нельзя быть таким грубым!
Вдавив в стену и сжав мои запястья, он жадно терзал губы, не давая малейшего шанса ни отстраниться, ни оттолкнуть. Фу, мерзость!
К счастью, у меня оставалось колено!
Мимо, эх…
Последнее средство, зубы, все-таки сработало и отрезвило Флардо.
– Эри! – удивленно вскрикнул он и потер тыльной стороной ладони рот. – Что за уличные приемы?
Отстранившись, некромант возмущенно заглянул мне в глаза.
И вдруг его лицо превратилось в маску, утратив все эмоции до капельки.
– Ты ведь не Эрика, да?
Он понял, что я самозванка!
Песец… Не пушистый белый, а полный!
Выцарапав остатки самообладания, я сделала вид, что не расслышала вопрос.
Надеюсь, выражение лица не выдало, в каком я ужасе.
И да, лучшая защита – это нападение.
– Где дети, Дин? Как ты посмел так напугать меня? – сердито, но фамильярно спросила я, как будто передо мной сильно проштрафившийся любимый мужчина.
Обрывки воспоминаний предыдущей хозяйки тела позволили говорить с некромантом, как она, с теми же интонациями.
– Эри, – прошептал некромант недоверчиво, с неприкрытой надеждой в голосе.
Выражение облегчения на его лице подсказало, что я выбрала правильную тактику.
– Зачем ты выкрал детей, Дин?
Чтобы закрепить успех, я раздраженно, как однажды Эрика из воспоминаний, стукнула ладонью по плечу некроманта.
Хотелось вмазать посильней, но жаль, не хватит сил, чтобы навредить ему серьезно. Да и нельзя, пока не узнала, где ребята.
Кажется, я становлюсь некромантоненавистницей!
– Какие дети? – удивленно поинтересовался маг, словно очнувшись, и нахмурил брови.
– Янир, сын моей тети, и еще одна девочка, которую ты, видимо, прихватил за компанию.
Свет магических фонарей показал быструю смену эмоций и чувств: облегчение и слабую надежду вытеснила мрачная решимость.
Совладав со всплеском переживаний, Флардо процедил:
– Я никогда не обижу ребенка, и моя Эрика об этом знала. – И он снова впился в мои губы.
Не метафорически впился! Не поцеловал чересчур страстно, нет… Он укусил за нижнюю губу в жутком подобии поцелуя!
К моим отвращению и страху добавилась боль.
К счастью, это длилось недолго.
Отпустив, мрачный некромант сплюнул себе на правую ладонь и прошептал короткое заклинание.
На тонких длинных пальцах затанцевал черный смерч, поглощая алые капли. Капли моей крови.
Зрелище было красивым и жутким.
Ох… А ведь это заклинание проверки? То самое, о котором говорила Намия?
Я себя выдала окончательно?
Темнота на ладони мужчины развеялась, оставив два камня: прозрачный белый и алый. Белый мерцал, то исчезая, то вновь становясь видимым.
Рот некроманта искривился в страшном оскале. В желтых глазах – безмолвная тоска зверя, утратившего смысл жизни.
Флардо правой рукой судорожно сжал камни, левой – мое горло.
– Ты убила ее…
И столько муки в его голосе, столько неподдельной боли, что я на миг забыла о своей.
– Ты убила мою Эрику! – прорычал некромант. – Ничего, я ее верну!
Я не могла запротестовать, что спрашивать нужно с богинь, которые притащили на Дисгар мою душу: в аффекте Флардо чересчур сильно сдавил горло, лишив голоса и перекрыв кислород.
В глазах резко потемнело.