Лана Эскр – Солдат из прошлого. Генезис (страница 2)

Макс первым делом хотел успокоить Солдата, разногласия сейчас не нужны – неизвестно, что придумает Мох, когда опомнится от поражения и как поведут себя пирики - может захотят отомстить за своего командира.

– Эй, вы! Зачем пришли? Моха здесь нет.

Пирики молчали. По их сосредоточенному виду было понятно, что они вели между собой переговоры. Вид у пириков при этом был воинственный.

-Опять война, – Солдат устало вздохнул, загораживая собой Кристину. Она еще была очень слаба - мозг отказывался воспринимать реальность, в которой столько дикого и невообразимо жестокого и «сбегал». Кристина посмотрела на свои ноги, хотела сконцентрироваться на носках, но поняла, что они испачканы в крови и ее затошнило, она закрыла глаза и отключилась. Солдат с сочувствие посмотрел на девушку, устроил как мог поудобнее и не стал приводить в чувство:

- «Лучше так. Не известно, что сейчас начнется».

Вопреки ожиданиям, пирики не нападали и если бы не их молчание, можно сказать, вели себя спокойно. Закончив совещаться, повернулись и уставились на Гелика.

- А вот это подозрительно, - проговорил Солдат, снова берясь за автомат. - Как они догадались, что Гелик прикончил Моха?

- Понятия не имею.

- Ты же у нас спец по этим, как их, пирикам.

Макс вздохнул, но спорить с Солдатом не стал – тот был прав – больше него о том, что это за публика, не знал никто, на что обижаться. От него ждали инициативы. Если он будет с этим медлить, Солдат проявит ее сам. Если он опять будет угрожать пирикам своим ППШ, жди беды. Автомат вреда бы им не причинил, а вот разозлить мог.

Макс устал и не мог оказать достойное сопротивление, никому. Даже не мог переубедить Солдата, что пирики не опасны, сам не знал, так ли это. Мох – одна история – их связывало личное противоборство. Камрады, как правило, были пассивными исполнителями его воли. Вражды по отношению к себе с их стороны Макс не чувствовал. Они и раньше только подтрунивали над его «пафицистскими» заморочками. Все эти соображения промелькнули в голове и он едва не опоздал. Один из пириков шагнул к ним. Солдат мгновенно вскинул ППШ. Макс едва успел ударить солдата по руке – выпущенная очередь прошла у пириков над головами. Они отреагировали соответственно - доли секунды - Макс, Солдат, Гелик и Кристина уже были окружены их плотным кольцом.

-Какого черта! – зарычал на него Солдат.

- Они пришли не за нами, а к нему, - Макс старался говорить, как можно спокойнее. Любое неверное движение или слово могло спровоцировать новую бойню. - Интересно девки пляшут..

-Про девок объясни, - Солдат все еще злился на него, но пирики по-прежнему не проявляли никакой агрессии, несмотря на явную угрозу с его стороны. Они даже не смотрели на солдата - все, как один, уставились на Гелика.

-Поговорка такая, забей. Братан, к тебе посетители, - Макс тронул Гелика за рукав, но это не помогло – Гелик стоял с отсутствующим видом. Только сейчас Макс понял, что с того момента, как Гелик врубил топором по голове Моха, он не произнес ни слова.

Гелик пребывал в том состоянии, которое сродни рассматриванию себя в зеркале - увидев свое отражение, он понял, что не один – рядом с ним в «зеркале» его Кот, появившийся ниоткуда и весьма кстати.

Глава 3. Меганом

Появление сола в жизни Гелика не было спонтанным: стечение обстоятельств представляло собой цепочку событий, которые этому предшествовали. Пришлось немало попотеть, прежде чем сол сумел забраться в "идущую ко дну лодку", чтобы изменить будущее. Главная трудность заключалась в том, что Гелик сам должен был ощутить потребность в "спасении" и не просто бы пожалел себя, а совершил нечто важное, пойдя наперекор установленным для него правилам.

Гелик с некоторых пор трактовал события, исходя их поверхностных ощущений и страха – разрушить и потерять то, что ему было дорого. Глубокое, мучительное потрясение он впервые испытал, когда думал, что виноват в смерти отца.

Безусловно, он, как и все дети, приложил усилия в разрушение нервной системы своего родителя, мотая ему нервы и тем, что не соответствовал ожиданиям. Но этим Гелик мало отличался от других детей, разве что любил своего отца намного больше, чем тот мог себе представить. Дети вообще склонны к тому, чтобы сначала свою роль в жизни родителей недооценивать (я им не нужен, они не обращают на меня внимания), потом явно преувеличивают – жизнь взрослых намного разнообразнее и дети лишь ее часть. Конфликты в семьях начинаются с момента, когда взрослые не приспосабливаются к деструктивному поведению взрослеющих детей, а начинают защищаться, временами переходя в контрнаступление. Семья Гелика не была исключением.

Юношеский максимализм и эгоцентризм упорно возвращали его в центр мироздания, чем являлась для него семья. Когда между родителями наметился разлад, Гелик воспринял это, как угрозу. Сообщение о том, что отец уходит от них, трактовал однозначно – на «крепость напали». В отместку отцу, Гелик показательно сблизился с матерью, хотя страдал неимоверно, видя, как отец ходит из угла в угол, временами беря какие-то вещи, чтобы бросить их в чемодан – раскрытый, он стоял в центре комнаты, как свидетельство того, что «крепость пала». Всем своим видом он показывал, как ненавидит и презирает отца за его предательство. Гелик даже не задумался о том, что у такого решения могли быть веские причины и «предательство» отца заключалось в том, что он больше смог чего-то терпеть. Гелик не понимал ничего и превращался в камень.

Внезапная смерть отца, как ни странно, вернула его к жизни и превратилась в новую муку. Гелик во всем, что произошло, винил себя. Он даже хотел вскрыть себе вены – подолгу лежал в ванной с лезвием в руках, представлял, как все будет, но так и не решился. Вместо этого превратил чувство вины в «палача», которого таскал повсюду с собой вместе с плахой в ожидании отложенной «казни».

Так было до того момента, пока не появился Кот. Сол, уловив мощные и деструктивные колебания души Гелика, вычислил его и «позвал», проверяя на совместимость. Он откликнулся и бросился искать. Сол привел его в приют, где он уже выбрал себе симбиона – старенького никому не нужного кота. Почему его? Солу поразило достоинство, с каким животное принимало свою судьбу – одинокую старость, болезни и скорую смерть. Кот сидел тихо, ничего не просил. Сол заглянул в его глаза и понял – лучшего симбиона для себя он не найдет. И еще… он пришел вовремя – котику оставалось совсем недолго. Сол слышал, как сотрудники приюта обсуждали возможность его усыпления.

-Его все равно никто не возьмет, не живет, а мучается. Не лучше ли его отпустить.

Дальше все прошло, как по маслу. Сол с Геликом не ошибся – он увидел кота сразу и к удивлению сотрудников приюта, выбрал его и унес с собой.

На первый взгляд лохматый обормот ничего не изменил в жизни Гелика, кроме того, что загрузил заботами - чем накормить, куда ему ходить в туалет, как поддержать его старенький организм и прочими. Сол не вмешивался, позволяя коту делать все, что он считал нужным. Кот отнесся к своему спасению со всей ответственностью – отогревал и наполнял жизнь Гелика смыслом. Эгоцентризм Гелика стал первой жертвой этой мягкой силы. Теперь на первом месте везде был Кот. Гелик был очень удивлен, когда вдруг всерьез задумался о том, что же будет с котом, если, не дай бог, с ним, с Геликом, что-нибудь случится. Даже собрался писать завещание, но потом сообразил, что вероятнее всего это ему придется пережить «уход» Кота и еще больше привязался к нему, сдувая пылинки и замечая малейшие изменения в поведении, мало ли, вдруг заболел, надо лечить. Кот, пару раз побывав на приеме у врача, держался бодрячком. Сол ему помогал, подпитывая энергией, старясь не переборщить, как однажды, когда Кот вдруг начал носиться по комнатам и висеть на занавесках.

Кот стал для Гелика его семьей, настоящей, такой, как он себе представлял.

Мать видела, что с появлением кота, сын изменился, стал мягче, сговорчивее, терпимее. Вместо радости, в ее сердце зародилась ревность, та самая, которая не пытается понять и принять, а думает над тем, как бы «вернуть малыша» под свое крыло.

То, что Гелик не удосужился предупредить ее, что исчезает на несколько дней, мать истолковала по-своему – жесткосердный сын-эгоист, для которого старый кот дороже ее нервов. Так нашептывал ей бес. Он и подсказал, что пора устранить помеху. Женщина убедила себя, что делает это исключительно для сына. Логики никакой. Но кто сказал, что бес материнской ревности и здравый смысл совместимы?

Гелик неоднократно предпринимал попытки подружить мать с Котом, объяснить ей, что он для него значит. Однажды подсел к матери и стал показывать ей фотографии Кота.

-Смотри, какой он! А тут! Самое лучшее создание бога!

Гелик листал галерею, а мать не сводила глаз с посветлевшего лица сына:

-«Любит его больше меня!», - но вместо этого спросила, - Ты говоришь про этого Кота?

Гелик не сразу уловил сарказм.

-Да! Все животный классные, но коты – это что-то. Уверен, он понимает, что мы сейчас говорим о нем, смотри, как он лежит и смотрит! Лицо! В этой черепушке нечеловеческий интеллект! – Гелик шутил, хотя сам был уверен, что так и есть – Солу не всегда удавалось скрыть свое присутствие.