Лана Блэр – Вне игры (страница 5)
Видимо, утренняя тренировка уже закончилась, и он вернулся в отель.
– Лео хочет отравить парня девушки, которая ему понравилась, – невинно произносит Маша и улыбается.
– Ты придурок? – задает вопрос Миша, и его лицо появляется на экране.
– Да. Нет. Черт. Просто у Юрки появилась новая барменша и она мне понравилась. А у нее, оказывается, есть парень.
Он смотрит сначала на меня, потом на Машу, откашливается и проводит ладонью по лицу.
– И вы ничего лучше не придумали, как просто отравить его?
– Я просто предложила. Кто ж знал, что он согласится, – ее ангельский голос приводит меня в ступор.
Все-таки она настоящая ведьма.
– А ты что скажешь в свое оправдание?
– Это любовь с первого взгляда, – улыбаюсь как идиот. – А еще мне кажется, что я ее где-то видел.
– В порнушке?
– Не, я бы точно запомнил.
– Фу, всю романтику испортили, идиоты, – буркает Машка и хмурится.
Биг босс целует ее в висок, а я хмыкаю, потирая пальцами лоб.
– Я погнал собираться. Мне нужно на массаж, а перед этим к доку заглянуть.
– Не делай глупостей, – предупреждает Мишка и я понимаю, что это касается еще и моей незнакомки.
– А то бабуля снова окажется в твоей квартире, – угрожающе шепчет Маша.
Тяжело сглатываю и выпрямляюсь.
– Не надо. Я с первого… со второго раза все понял.
Отключаю вызов и прохожу в комнату. Открыв дверцу шкафа, замираю и сдвигаю брови. А что, если Бульбуль тоже ведьма? Как-то же она оказалась в моей квартире…
Сна и усталости как не бывало. Их место заняли бессилие и отчаяние. Ощущение, словно меня замуровали в крепости равнодушия, без возможности выбраться.
Гриша снова выбрал молчание как оружие. Бесполезными оказались мой приезд с утренним кофе и попытки извиниться за то, чего не совершала. Скоро ему нужно будет собираться на работу. А я сижу у него в квартире с самого утра и наблюдаю, как он играет за компьютером. Телефон давно разрядился. Зарядки возле тумбочки не оказалось, а спрашивать про нее я не стала, потому что все равно бы получила только игнор.
– Гриш, тебе пора одеваться, – напоминаю ему через время, надеясь хоть на какую-то реакцию.
В ответ тишина. Ни кивка головой, ни односложного ответа, ничего. Медленно выдыхаю, потирая пальцами лоб. Гриша встает с кресла, проходит мимо меня и, достав вещи, начинает переодеваться. Он даже не смотрит в мою сторону. Будто меня здесь и вовсе нет. Пустое место, недостойное внимания. В горле першит от подступающих слез, но я задираю голову, стараясь их сдержать.
Гриша хватает со стола какие-то бумаги и направляется в прихожую. Сильно закусываю нижнюю губу, чтобы не разрыдаться, кидаю смартфон в сумку и бегу за ним.
На улицу мы выходим в полном молчании. Он снимает с машины сигнализацию и садится в нее.
– Хорошего рабочего дня, – желаю ему перед тем, как он захлопывает дверь.
Автомобиль срывается с места. Я провожаю его взглядом и тяжело сглатываю.
Слезы размывают картинку перед глазами. Соленые дорожки скатываются по щекам и оставляют капли на куртке. Я так устала от постоянного игнора, что мне хочется закричать от бессилия. Какое-то время стою на месте, уставившись расфокусированным взглядом в одну точку. Темные тучи медленно заволакивают небо, пряча за собой солнце. Ветер задувает волосы в лицо, а вдалеке слышен раскат грома.
Мотнув головой, выхожу из оцепенения и шагаю на остановку. Поездка проходит в угнетенном состоянии, а все действия происходят на автопилоте. Выхожу из автобуса прямо под моросящий противный дождь. Не доставая зонтик, добегаю до дома и, прошмыгнув в подъезд за соседкой, поднимаюсь по лестнице. Захожу в квартиру и первым делом ставлю телефон на зарядку. Из кухни выглядывает Лилька, жуя бутерброд.
– Ты чего не на работе? – удивляюсь.
– Салон затопили, представляешь? Администратор обзвонила клиентов и перенесла записи. Сейчас хозяйка разбирается с жильцами верхнего этажа.
Сестра работает парикмахером. Она всегда любила возиться с волосами, сколько себя помню. Мое яркое окрашивание тоже ее работа. Пару раз она меня даже в качестве модели брала.
– А ты почему так поздно? Не взяли?
– Взяли, – натянуто улыбаюсь, не чувствуя радости. – Я у Гриши была.
Лиля закатывает глаза и высовывает язык, словно ее тошнит.
– Маменькин сынок сам не мог к тебе приехать?
– Он не маменькин сынок и ему после обеда нужно было на работу.
– Ну, во-первых, маменькин, потому что она все время его жопу прикрывает. А, во-вторых, работает он тоже у своей мамы и приезжает в офис раз в неделю.
– Больше ничего тебе рассказывать не буду, – огрызаюсь.
– А еще я помню, как Никитин тебя обвинил в аварии, – продолжает наступать Лиля.
Прохожу мимо нее на маленькую кухню – яркое пятно этой квартиры. Весь интерьер выполнен в оранжево-белой гамме. Даже холодильник имеет цвет апельсина.
Зевнув, потираю глаза от усталости. Хочется зеленого обжигающего чая, чтобы хоть немного прийти в себя. Щелкаю кнопку электрического чайника и достаю кружку.
– Вот скажи мне, почему он не предлагает тебе съехаться?
– Потому что нам так удобно.
Вранье. Первое время мы действительно не задумывались об этом. Потом Гриша дал мне ключи, чтобы я могла приезжать в любое время, даже когда его нет дома. Но как только он предложил мне переехать к нему, около полугода назад, я отказалась. К тому моменту я не один раз ощутила на себе его игнор и поняла, что не смогу вынести нахождения в клетке его молчания. Лучше с сестрой в съемной однушке. Она, конечно, может выесть мозг маленькой ложечкой, но здесь я себя не чувствую невидимкой.
В голове снова появляется навязчивая мысль о расставании. Нет. Это слишком радикальная мера. Сначала нужно с ним поговорить… когда он перестанет на меня обижаться. Да и у него скоро день рождения. Не могу же я ему такой «подарок» сделать.
– Потому что у твоего Гриши ветер в башке. Он мой ровесник, а кроме гонок ни о чем не думает. А еще манипулирует тобой постоянно. Не веришь мне – почитай в интернете.
– Ну а мне двадцать лет, у меня тоже ветер в башке? – огрызаюсь.
– Он и в пятьдесят может быть. Я тебе говорю о том, что отношения с Никитиным ни к чему хорошему не приведут, пока он себя так ведет.
От словесного поединка с сестрой меня спасает звонок ее телефона. Она выходит из кухни, а я завариваю чай. Сажусь за круглый стол, делаю глоток и смотрю в окно. Капли дождя барабанят по стеклу. Город расплывается в серой дымке. Тоска давит на плечи и кажется, будто в душу проник холод.
– Лея, там хозяйка какое-то помещение нашла, я убежала, – кричит Лилька.
– Хорошо, удачи.
Вернувшись за смартфоном, включаю его и он несколько раз пищит от уведомлений. Один пропущенный от мамы.
Пишу ей и открываю сообщение от Гриши.
Перечитываю его слова снова и снова, впервые в жизни чувствуя, что не хочу ничего отвечать. Я просто устала. Закрываю диалог и, кликнув на иконку браузера, набираю в поисковой строке запрос «как ведет себя манипулятор».
Глава 3
Вытаскиваю из машины несколько комплектов клюшек для следж-хоккея и коробку специальных шайб для незрячих. В отличие от Мишки я не так давно начал помогать благотворительному фонду адаптивного хоккея социальной реабилитации детей и молодежи с инвалидностью. После аварии я был вне себя от злости. Меня сжирала ненависть к той девушке, из-за которой я сломал ногу, получил сотрясение и не могу выйти на лед. Убивался так, будто жизнь для меня закончена. Отгородился от всего мира, огрызался и не хотел никого видеть, когда парни из команды хотели проведать меня. Да, я был не просто занозой, а целой арматурой в заднице. Но когда меня выписали из больницы через несколько дней, Биг босс привез меня на ледовую арену где-то в Подмосковье. Там я впервые вживую увидел, как ребята играют в хоккей на специальных санях.
– Твой перелом заживет, гипс снимут, и ты снова сможешь ступить на лед ногами, – произнес Миша, следя за игрой. – А они ограничены возможностями своего здоровья. Разница в том, что эти дети своим примером доказывают, что в мире нет ничего невозможного, а ты ведешь себя так, словно твоя жизнь закончена.
Его слова в тот момент подействовали, будто нашатырный спирт – резко и отрезвляюще. Такого жгучего стыда я не испытывал никогда. Конечно, после этого я два раза снимал стресс алкоголем в баре, потому что не привык так долго находиться вне игры. Но та ярость, что душила меня и отключала разум, исчезла.
Взбегаю по ступенькам в ледовый дворец и, пройдя несколько коридоров, оказываюсь перед хоккейной площадкой. У ребят уже началась тренировка. Оставив коробки на скамейке, складываю руки на груди и какое-то время наблюдаю.