Лана Блэр – Двойная игра (страница 12)
– А для меня? – хмыкает Андрей, но я оставляю его вопрос без ответа.
Разворачиваюсь на пятках и покидаю комнату, хлопнув дверью.
Поднимаюсь по лестнице, будто у меня сзади реактивный ранец. Тяжелыми шагами прохожу в спальню и плюхаюсь на свою кровать.
– Выяснила, кто ответил на звонок? – задает вопрос Дашка.
Поставив одну ногу на матрас, она выдавливает на ладонь небольшое количество крема, растирая его от щиколотки вверх прямо к бедру.
– Скорее убедилась в своей догадке, – фыркаю.
Мне никак не удается унять злость из-за того, что Чернов посмел рассказать бабушке о моем свидании. Она у меня, конечно, только рада, что я буду встречаться с парнем, но на всякий случай прочитала мне сорокаминутную лекцию о том, какие есть контрацептивы, где их можно купить и даже скинула номер знакомого гинеколога.
– По-моему, Мармеладова, вы не просто так цепляетесь друг к другу.
Подруга смотрит на меня из-за плеча и ухмыляется.
Закатываю глаза и, повернувшись на бок, подпираю рукой голову.
– Конечно не просто так. Он – придурок-хоккеист, а я с одним из таких уже имела дело.
– Кстати, Шишков с тобой не пытался поговорить?
– Поговорить – нет. А уколоть или подколоть – да. Но я не ведусь на его провокации.
– Вот козел! – возмущается Жулина и садится рядом со мной. – Даже не вздумай из-за него расстраиваться, поняла?
– Даш, прошел год. Я уже перегорела, перекипела и остыла.
Она открывает рот, чтобы ответить мне, но в этот момент дверь распахивается и в комнату заглядывает Оксанка.
– Девочки, идемте обедать. Все готово.
– А ты где пропадала? – интересуюсь.
– На кухне, – она закусывает губы, чтобы сдержать улыбку.
– Сегодня же Тася дежурит, – недоуменно произносит Даша.
– Да… Ну-у-у…
– Ну-у-у, – подгоняю ее.
– Вы когда-нибудь видели хоккеиста без футболки, который стоит у плиты? Девочки-и-и, – тянет Тарасютина, мечтательно закрывая глаза. – Я зашла, только чтобы попить воды, и не смогла оторвать глаз.
– Надо будет присматривать за ней, когда она будет дежурить, – предупреждаю, переводя взгляд на Дашку. – А то в местных газетах появится статья с заголовком: «Хоккеист был изнасилован на кухне прямо во время приготовления еды!»
Оксана цокает языком, но в следующее мгновение мы втроем начинаем заливисто смеяться.
Подходя к кухне, слышу голоса Леона и Вовы, которые спорят друг с другом.
– Я тебе говорю, что это Овечкин был! – оживленно доказывает Вовка.
– Какой Овечкин? Ковальчук забросил последнюю шайбу в чемпионате две тысячи восьмого!
– Это действительно был Ковальчук, – подтверждаю. – Он забил шайбу в овертайме, и мы выиграли со счетом пять-четыре у Канады.
Сажусь за стол и ловлю на себе недоумевающие взгляды троих парней. Шишков прекрасно знает, что раньше хоккей целиком и полностью присутствовал в моей жизни, поэтому никак не реагирует.
Лео достает телефон, что-то печатает в нем и вновь озадаченно смотрит на меня.
– Все верно, – удивленно говорит он.
Издаю нервный смешок и сглатываю. Ладони вмиг становятся влажными, а сердце увеличивает скорость ударов.
Кто меня дернул вообще встревать в их спор?
– Папа фанат хоккея, – натягиваю фальшивую улыбку. – Был, – добавляю тихо.
Все садятся на свои места, и первые минут десять я все еще испытываю дискомфорт из-за того, что чуть не спалилась. Когда мне удается расслабиться и отвлечься, Дашка задает вопрос:
– Так что это за иностранный фрукт твой Генри?
Отрываю взгляд от тарелки и встречаюсь с прищуренными зелеными глазами. Челюсть Миши плотно сжата, и на ней играют желваки. Сначала мне кажется, что на его лице отчетливо читается ревность, но затем он опускает голову и продолжает есть как ни в чем не бывало.
С чего бы ему меня ревновать?
Несколько раз моргаю, избавляясь от назойливых мыслей.
– Учти, что мы с девочками ждем все подробности, – не унимается подруга.
Поворачиваюсь в сторону сестер, которые оживленно кивают, жуя обед.
Нанизав на вилку овощи, засовываю ее в рот, чтобы ничего не ляпнуть.
Я никогда не был собственником, но мысль о том, как иностранец прикасается к ведьме, заставляет мою кровь закипать.
Может, я просто слишком долго находился на солнце и плохо соображаю?
– Ну, он англичанин. Часто бывает в России по работе, но в этот раз решил провести здесь отпуск. Ему тридцать два года…
– Не староват для тебя? – перебиваю Машку, так и не сдержавшись. – Тебе сколько? Двадцать?
– Девятнадцать, – передразнивает она меня, прищурившись. – Ты как будто моложе.
– Вообще-то, моложе, ведьма. В отличие от твоего нового знакомого, мне только двадцать три года.
– Как мило, – продолжает она едким тоном. – Только я люблю постарше.
– А, ты придерживаешься правила: «Чем морщинистей изюм, тем он вкуснее».
Вижу, как в ее глазах вспыхивает плохо скрываемая ярость.
Будь у нее волшебная палочка, она бы точно ткнула в меня ею.
Ведьма делает глубокий вдох, заправляет прядь волос за ухо и натягивает улыбку.
– А еще опытнее.
Она поводит бровью, намекая, что выиграла этот раунд, и отворачивается.
– Так вот, – обращается Маша к подругам, – он пригласил меня на свидание и сказал, что покатает на гидрофлайте.
Стиснув зубы, опускаю голову. Слушать рассказы про тридцатидвухлетнего мужика – самый первый пункт в моем списке «антихотелок».
До конца обеда девчонки не умолкают. Мы же с парнями лишь пару раз обмениваемся фразами.
Доев порцию, не задерживаясь на кухне, ухожу в комнату. Развалившись на кровати и, положив руки за голову, пялюсь в потолок.
Раздраженно дергаю ногой, пытаясь понять, что рыжей могло понравиться в этом Генри. Воспоминания о том, как она его нахваливала, сворачиваются в моем желудке, словно испортившееся молоко.
– Машка ушла готовиться к свиданию, – голос Леона рассекает мысли.
– И?
– Просто держу тебя в курсе.