Лана Белль – Горький вкус ванили (страница 6)
– Под таким давлением даже статуя не устоит, – ответила Бриджит, тонкая блондинка с острым носом.
– Повезет же кому-то, – мечтала Жаннет с миндалевидными глазами.
Клэр оставалась спокойной на фоне веселого женского хохота – она села в свободное кресло и достала книгу.
На следующий день после разговора с Себастьяном Гийом возвращался с работы. Хотелось прогуляться по городу, поэтому отпустил шофера. Он любил Париж, несмотря на его суету: мог пройти по набережной, помочь парочке туристов сделать красивый снимок, купить самый парижский сэндвич – с ветчиной и маслом, ну а после спуститься в метро и рассматривать выразительные в своем многообразии лица. Этот город просыпался рано, а вечерами пах романтическими свиданиями.
Устроившись на твердом сиденье вагона, Гийом заскользил взглядом по пассажирам.
Тишина, состав стоит. Вот мадам в желтом пальто. Ее пепельные волосы выглядывают из-под шляпки, на губах помада цвета апельсина, а в руках ужасная сумочка – рыбья голова. Милый шпиц выглядывает из сумки и лает в шуме двинувшегося вагона. Снова наступает тишина и менторный голос объявляет остановки на французском, испанском и японском языках. Кто-то разбивает паузу свежим искрящимся смехом. Должно быть, его обладательнице рассказали анекдот или смешную историю, потому что она сначала успокаивается, а потом закатывается снова и снова. Смех звучит открытый, наивный, словно ручеек в кипучем подземном движении. А, это подружки или коллеги возвращаются с работы. Одна из них, блондинка, томно протягивает руку, демонстрируя отсутствие кольца на пальце.
Гийом закрыл глаза и поддался укачиванию вагона.
– Расскажи еще раз, – дернул он за юбку, пока мама вытирала с щек слезы радости.
– Хорошо-хорошо, – проговорила мадам Лекомт и присела на корточки. – Что розовое и прыгает по деревьям в лесу?
Маленький Гийом расширил глаза, а мама вопросительно улыбнулась, сдерживая смех.
– Не знаю. Что же? – Гийом захлопал черными ресницами и повторил: – Ну, что же это? Что?
– Это… – мама выждала паузу, а потом, отпустив смех на свободу, весело захохотала: – Это Тарзан скачет по джунглям.
– А розовое? Что такое розовое?
– Жевательная резинка, которая прилипла к его пятке.
И они отдались ребячеству, хохоча до слез.
– Здесь свободно? – неожиданно спросил густой голос, вернув Гийома в реальность. Он открыл глаза:
– Да.
Взгляд Гийома бродил по лицам. Телефоны, телефоны…
Старинный переплет, потрепанная обложка – ее бережно держали женские пальцы. Желтые страницы норовили выскользнуть из переплета, но пальцы аккуратно ставили их на место. Легкими движениями они перелистывали страницу за страницей. Виктор Гюго «Собор Парижской Богоматери».
Гийом устало взглянул на часы – пришло время возвращаться в действительность.
Глава 7. «Разожгите огонь»
Ноябрь укутал Париж в серое одеяло, приготовился набросить на Елисейские Поля традиционные костюмы из иллюминаций и напомнил, что наступает время исполнения желаний, предрождественского настроения и надежд. Город радовался наступающим праздникам.
Утренний запах свежей выпечки уже приятно щекотал нос, и замерзшие гурманы спешили в любимые кофейни погреться, порадовать себя хрустящими круассанами и булочками с шоколадом и изюмом. Для Клэр начался первый самостоятельный и от этого волнующий день за прилавком.
«Зря переживаешь. Ты же виртуозно подменила меня у Дюбуа, значит, справишься!» – Ви была права, но волнение щекотало нервы. Клэр получила отличную возможность показать себя и получить лучшую рекомендацию.
Клэр репетировала полушепотом. Ее тонкие руки уже в десятый раз поправляли фартук. Всё должно было пройти безупречно. Она то перекладывала выпечку в корзинки и назад: по цвету, вкусу и начинке; то деликатно расставляла хрустящие багеты по размеру. Коллеги уже вовсю суетились, принимая утреннюю выпечку.
Восемь ноль-ноль. Колокольчик весело взвизгнул, сообщив о посетителе. Клэр снова одернула фартук и поправила волосы. С заготовленной улыбкой повернулась к двери и приветствовала:
– Бонжур, месье. Добро пожаловать в «Марибель». Э-э-эм, пардон, то есть «Мирабель».
Вот досада! Ошибиться в названии одной из лучших кондитерских города, да еще и с первым клиентом!
Клэр безмолвно проклинала себя за оплошность. На губах расплывалась виноватая улыбка, в то время как высокий брюнет уверенно приближался к прилавку. Размеренно, шаг за шагом, как в замедленной съемке. Он снял перчатки, поправил шарф и остановил взгляд на Клэр.
– Бонжур, мадам, – уголки губ вежливо приподнялись.
– Э-э-э… мадемуазель, – мужчина удивленно приподнял бровь и в улыбке обнажил ровные зубы. – Чем мы можем порадовать вас, месье?
– Всё зависит от вашего выбора. Мадемуазель, – он сделал упор на поправку.
– Если собираетесь кормить голубей в Люксембургском парке, советую вот эти гренки, – неожиданно пошутила Клэр и тут же на себя рассердилась.
– Это интересно. Что-то еще?
– А еще… Есть вкусные булочки с изюмом, двухцветные круассаны. Пробовали?
– Не доводилось, но, думаю, этого не избежать.
Кажется, он опешил от такой прямоты.
– М-м-м, у нас свежая выпечка на самый изысканный вкус. Что еще? Попробуйте королевскую бриошь с шоколадной крошкой. Отлично подойдет к утреннему кофе в одиночестве или в компании.
– Ваше предложение о голубях заманчиво, но, пожалуй, я возьму дюжину двухцветных круассанов, – сказал покупатель. – И бриошь, – добавил он и, кажется, сам себе удивился.
Его глаза сияли простотой. Обезоруживали. Он смотрел прямо, открыто и не собирался отводить взгляд.
– Сию минуту, месье, – заторопилась Клэр.
Она потянулась за круассанами, но из-за неловкого движения нога соскользнула с подставки. Этого еще не хватало! Секунду спустя Клэр оказалась под прилавком.
– Ай!
– Всё в порядке? Вы не ушиблись? – бархатный голос выдал волнующие нотки.
Мужчина нагнулся над прилавком так, что одна из прядей стильно уложенных волос выбилась и небрежно упала на лоб.
Клэр поднялась, отряхнула одежду и виновато взглянула на него в надежде увидеть усмешку, но вместо этого темные глаза незнакомца светились. Он наблюдал за ней. Изучал. И от его взгляда становилось жарко. Клэр покраснела.
– Всё в порядке. Благодарю за беспокойство, – Клэр закусила губу и почувствовала, что румянец-предатель убегает из-под контроля и бесцеремонно расходится по лицу, а по телу бежит незнакомая, но приятная волна. – Со мной это часто случается. Я имею счастье проводить время с утра до вечера в обществе гениального человека, то есть…
– С самим собой, – мужчина завершил фразу Гюго, и его глаза прищурились. – Вы хорошо знакомы с творчеством Гюго?
– Не сочтите за старомодность, но да. Мы знакомы, – гордо ответила Клэр и рассмеялась.
Клэр с трудом продолжала улыбаться, ругая себя за бред, который несла.
– Мадемуазель, мы не встречались раньше?
– Думаю, в «Мирабель» хоть раз в своей жизни заглядывал каждый парижанин.