Лана Барсукова – Любовь анфас (страница 20)

Но сейчас отъезд Гоши был очень кстати. Она пока поживет у Риты. Пусть Леся переживет любовное приключение. То, что оно ничем не закончится, Вика не сомневалась. Чем больше у нее был стаж любовных историй, тем меньше иллюзий по поводу их красивых концовок. Сама она давно уже не испытывала никаких романтических чувств. Израсходовала свою восторженность, исчерпала до дна. Наверное, слишком неуемно ее тратила.

Леся видела сны про свою гордую решимость расстаться с институтом и никогда не расставаться с Сергеем. Это были сны наяву, когда в полудреме еще можно направлять сюжет, придумывать забавные подробности. Потом приходил настоящий сон, и кино заканчивалось. Было просто темно. А еще спокойно и радостно, как после просмотра душевной мелодрамы со счастливым концом.

По маленьким кусочкам она сложила прошлое Сергея и начала притачивать к нему большие куски, настоящие глыбы придуманного будущего. Это в прошлом у него была сварливая жена и болезненный ребенок, а в будущем его ждет семейное счастье в Лесином исполнении. У нее же все для этого есть: квартира, столица, фигура, детородный возраст и даже место в последнем ряду жизненного партера. И всем этим она готова поделиться. Бери, не жалко. Только люби взамен. Это же так просто – любить такую замечательную Лесю.

Леся переехала к Сергею, как только вернувшийся Гоша вытеснил восвояси Вику. Ситуация напоминала эффект домино: Гоша возвратился к Рите, Вика – к Лесе, а Леся съехала к Сергею. В этой перестановке фигур слышался деревянный стук шахмат о доску в руках несдержанного гроссмейстера: фигуру – туда, фигуру – сюда, шах и мат. Вот только кто кому ставит мат, было неясно. А раз неясно, то и думать не о чем.

Теперь подруги виделись часто, но на бегу, мельком. И у обеих было чувство, что в этом беге они не притормаживают, а ускоряются, едва завидев друг друга. Вика избегала встреч, потому что знала, что на свете есть только одна тема, которая сейчас интересует Лесю. А что она ей скажет? Вдруг Леся начнет гадать, чем сердце успокоится? Слезами, конечно. Точно не маршем Мендельсона. Дело даже не в Сергее, Вика хорошо знала островную жизнь, ее магнетизм, который притягивал особую породу людей. Людей разных, но в чем-то очень схожих. Готовых к скитаниям, признающих тиранию момента. Расстраивать подругу не хотелось, поэтому при встрече она ускорялась, изображая срочные дела.

И Леся ее не останавливала, интуитивно улавливая, что в словах Вики не найдет опору. Леся ревниво оберегала свою мечту от чужого опыта. Вика – умная, родная, лучшая. Но сейчас все это лишнее. Сейчас лучше без нее.

Лесю не смущало, что Сергей говорил исключительно о настоящем и никогда о будущем. Самым отдаленным будущим для него был вечер сегодняшнего дня. И каждый раз это было очень качественное будущее, с весельем и умными разговорами, с основательными суждениями о главном, с острыми шутками, с ночными купаниями голышом, с выходом из океана по лунной дорожке. Но без продолжения, без развития. Как будто они идут не по восходящей спирали, а по кругу. Но ведь вдвоем идут, вместе, обнявшись. Разве этого мало? Сергею, похоже, хватало. А Леся добирала недостающее в своих мечтах, уравновешивала ими ситуацию, дотягивала ее до совершенства.

С утра Сергей уходил на работу, оставляя Лесю наслаждаться ее мечтой. В ней уже блестели обручальные кольца, плескались в океане совместные дети и звучали шины семейного авто, на котором они будут ездить к друзьям на шашлыки.

Работа Сергея состояла в бесконечных погружениях с аквалангом, чтобы снимать на видео подводные приключения неумелых туристов. Потом запись монтировалась, накладывалась музыка, пригодная для фильма о капитане Немо, и счастливые путешественники увозили на родину доказательство геройского отпуска. Хотя в момент погружения их раскоряченных тел глаза пучились от ужаса, а некоторые даже крестились перед прыжком. Только ради фильма они готовы были вынести муку подводного страха.

Леся попробовала с Сергеем спуститься под воду. Было страшно и красиво. Как будто она оказалась внутри огромного калейдоскопа, в котором стекляшки создают мерцающие витражи, каждый раз разные и зыбкие. Но страшно ей было больше. А вдруг воздух кончится? Или лямка лопнет и маска соскочит? И гнетущая тишина, как будто она оглохла. Наверное, со временем страх отпустит, привыкнешь к тишине, поверишь в прочность лямок. Но ведь и к красоте привыкнешь. Вместе со страхом уйдет и оглушительность красоты. Тогда зачем? Нет, она лучше на берегу подождет. И как-то это символично: мужчина возвращается из плавания к той, что ждет его на берегу. Леся из всех пор островной жизни тянула намеки похожести на семейную идиллию.

Эпизоды прежней жизни Сергея были настолько рваными, что Леся не могла склеить из них хоть какой-то связный текст. Он ничего не рассказывал о себе. Но Леся, как пчела, собирала заветное по капельке. Где-то мелькала фраза «Я тогда студентом был», и в Лесину копилку падало: учился в институте. Или он смешно показывал, как танцевал на его свадьбе одноногий сосед, и Леся ревниво отмечала в невидимом блокноте: был женат. Постепенно туда добавилось: работал на шахте, развелся, любит дочь. Да, еще (как она могла забыть?): «работал в вытрезвителе». Не густо, но Лесю это не расстраивало, ведь все лучшее – впереди.

Однако дни бежали, деньги у Леси таяли, а прекрасное будущее упорно отгораживалось от настоящего, грань между ними не истончалась, а приобретала хронический характер. В уме начинал стучать счетчик. Как только Леся просыпалась, первой мыслью было: сколько дней осталось до конца отпуска? Десять дней. Потом девять, восемь… Нужно было или возвращаться, или телеграфировать об увольнении по собственному желанию. Или ждать, когда уволят.

Она молчала до последнего. Ну что она скажет? Собираешься ли ты на мне жениться? Нелепая фраза. Нелепая и жалкая, независимо от ответа. Давай проясним отношения? Звучит с оттенком скандальности и наезда. Как ты ко мне относишься? Только пионерского галстука не хватает. Есть ли у нас будущее? По-книжному слишком…

Ничего не придумав, Леся пришла на берег, где работал Сергей.

– У тебя сегодня как? Много работы? Меня снимешь? На память.

– С чего вдруг?

– У меня отпуск заканчивается. Мне уезжать пора.

И пауза. Пауза, наполненная надеждой, слабенькой, но еще живой. Леся ждала, что Сергей попросит остаться, что не отпустит, ну или хотя бы пообещает приехать. Пусть не приедет, но пообещает. Вместо этого:

– Понятно. Когда едешь?

– Завтра.

Снова пауза. «Только не заплакать. Какая же я дура, дура, дура!..»

– Олеся…

– Все нормально, я пойду.

– Давай поговорим. Надо бы раньше поговорить.

– Нет, не хочу, не могу… Гадские слезы. Не обращай внимания. – Леся пятилась, отгораживаясь от Сергея руками.

Это был напрасный жест, он не догонял. Стоял на месте, застыв как соляной столб. Взрыв мечты был такой силы, что Лесю будто контузило. Звенело в ушах, тошнило, мотало. «Только бы дойти до Вики…»

Вика ни о чем не спрашивала, только гладила по вздрагивающим плечам и повторяла: «Ничего, ничего, тс-с-с-с, все будет хорошо». А что и как будет хорошо, не объясняла. Словно баюкала несмышленыша. И от этого Лесе было еще хуже. Она ожидала Викиного темпераментного потрясения, ошеломления: «Как? Почему? Этого не может быть!» И непременного обличения: «Каков оказался!» И тогда Леся начала бы пересказывать любовную историю во всех деталях, во всех подробностях, штопать словами ту пропасть, которая возникла между ними в последнее время. И они вместе плутали бы по лабиринтам этой истории, пытаясь понять случившееся. Но Вика молчала и только баюкала Лесино горе. Выходит, что нет тут для Вики никакого лабиринта, все как на ладони. И только Леся была будто слепая. «Какая же я дура, дура!» – зло корила себя она.

– Вика, скажи честно, ты так и думала? Что так все кончится?

– Леся, а ты как думала?

– Значит, только я такая дура? А ты у нас умная? – Лесе захотелось поругаться с Викой, вроде та была в чем-то виновата перед ней.

– Ты не глупая, а влюбленная. Иногда это одно и то же.

– Вика, ну почему так?

– Леся, пойми простую вещь. Ты – человек системы, даже если она тебе жмет в каких-то местах. А есть люди на обочине. Я, например. Семья – это тоже система. Тебе она нужна, а ему нет. Сейчас нет. Может быть, если бы вы встретились пять лет назад, все было бы иначе. Или пять лет спустя. Он же не одеяло, его за уши не удержишь.

– Да кто его держать собирался? Вика, ты не представляешь, как мне с ним хорошо было! Как будто мы с ним две половинки.

– И ему наверняка. Я же видела, как он на тебя смотрел. Но ты не хочешь понять и принять простую вещь. Мало быть половинками одного целого. Чтобы они соединились, им надо совпасть во времени и в пространстве. Куда ты возьмешь его в свою жизнь? Аквариумы чистить в память об океане? А ты как тут жить будешь? Через месяц потухнешь, я же тебя знаю. Потому что ты по сути своей – торпеда. Тебе цель нужна. А Сергей – не цель. Он человек, и человек умный.

– Что же этот умный мне ничего не объяснил?

– Боялся, наверное. Это не так просто – любимому человеку сделать больно. А может, надеялся.

– На что?

– Не знаю. На чудо, наверное. Может, к себе, к тебе прислушивался… Значит, чего-то не расслышал в себе. Или в тебе.