Лана Барсукова – Дорога в Гарвард и обратно (страница 9)

Он подписал контракт, и новый босс, похлопывая его по плечу, сказал:

– Окей, Влад, ты сделал правильный выбор.

Так Владимир стал Владом.

Оксана, получив согласие Влада стать ее мужем, уехала домой покупать свадебное платье. Там она искупалась в зависти подруг и осознала, что жизнь удалась. В ее отсутствие Влад писал ей остроумные письма, которыми она веселила подруг. На такой духоподъемной ноте она вернулась в Америку.

Довольно скоро выяснилось, что хлеб мигранта – это не бутерброд с икрой, а ржаная корка, натертая чесноком. Владу приходилось не просто много работать, но осваивать новый образ жизни, что оказалось дьявольски трудно. Коллеги и соседи улыбались ему, но между доброжелательностью и дружбой была пропасть, перепрыгнуть которую Влад не мог. Раньше он не знал, что такое одиночество. По наивности думал, что одиночество – это когда ты один. Например, когда от тебя ушла жена или когда тебя не понимают коллеги. Нет, настоящее одиночество бывает только среди шумной толпы. В Америке он дозрел до этой мудрости.

Принцип любой американской корпорации прост: на тебя кладут кирпич и давят на него. Тот, кто выдерживает, прорывается в средний класс, остальные сходят с дистанции. Кто-то возвращается на родину, кто-то уходит в запой или начинает заниматься политическим критиканством. Влад твердо решил не сворачивать и добиться профессионального признания. Все его силы, помыслы и желания были связаны с работой.

Результат сказался довольно быстро. Через пять лет стахановского труда на капиталистической ниве Влад стал правой рукой босса и приглашенным профессором Гарварда. Америка умела ценить упорство и настойчивость, помноженные на талант.

А вот Оксана не умела. Первый восторг от изумрудных лужаек и товарного изобилия быстро сменился раздражением на страну, где все было не так. Оксана не прижилась. Ее скромный круг общения состоял из русских мигрантов, собиравшихся за чаем, чтобы перемыть косточки распутной Америке. Для этого не нужно было учить английский язык, что глубоко устраивало Оксану.

Она регулярно проклинала Америку и улетала проветриться на бывшую родину. Но увы, и там ей было нехорошо. К тому времени подруги встали на ноги и уже не орошали ее душу живительной влагой зависти. Оксана, может быть, и вернулась бы, но ее удерживал страх прослыть неудачницей. Приходилось рассказывать сказки про счастливую жизнь в Америке с мужем-профессором.

Через пару лет Влад и Оксана уже не монтировались вместе. Он презирал ее круг общения, видя в них лузеров, неспособных сделать усилие над собой. Она зло высмеивала его коллег, продавших душу корпорации.

В любой стране мигранты делятся на активных и пассивных. Первые учат язык, ищут работу и пытаются хоть чучелом, хоть тушкой попасть в круг местных жителей. Вторые кучкуются преимущественно друг с другом, живут на пособия, хранят исключительную верность родному языку. Влад и Оксана оказались представителями этих разных групп.

Ситуация быстро и очевидно развивалась в сторону развода. «Так тому и быть», – решил Влад. Он посчитал, что эксперимент с женитьбой для него завершен. Первый развод можно считать случайностью, но два развода – это уже закономерность. Тема закрыта. Видимо, ему на роду написано одиночество. Удивляло лишь то, как причудливо судьба ведет к предрешенному финалу: первая жена ушла от него из-за того, что он был лузером, зато со второй женой он расстался на волне успеха. Как все дороги ведут в Рим, так и его любой путь приводит к разводу.

Забавно, но Оксана после развода не вернулась на родину. Она продолжала жить на ненавистной чужбине, получая пособия по безработице и деньги от бывшего мужа.

Поставив точку в этой истории и сделав соответствующие выводы, Влад с головой ушел в работу. Постепенно университет начал вытеснять работу в корпорации. С удивлением и даже некоторым изумлением Влад почувствовал, что общение со студентами ему не просто нравится, но наполняет его жизнь особым значением. Только в стенах Гарварда он жил, как ему казалось, не просто радостно, но осмысленно.

Преподавание стало для него не банальной передачей знаний, чему легко найти замену на просторах интернета, но транслированием своего отношения к науке, к цифровой реальности, ко всему тому, что грядет вместе с приходом компьютеров. Разномастные молодые люди, чей цвет кожи и разрез глаз покрывали все человеческое разнообразие, были для него обобщенным фронтиром, вступающим в новый и дивный мир.

Влад терпеть не мог, когда слова про новый и дивный мир произносят с фигой в кармане, намекая на то, что грядет тотальная цифровая слежка и узурпация личной свободы. Литераторам, как и прочим гуманитариям, Влад снисходительно позволял от небольшого ума молоть подобную чепуху. Сам же твердо верил в прогресс, создающий основу счастья. Не гарантирующий, но именно создающий основу. И сердцевиной прогресса, его движущей силой он искренне считал компьютерные науки. В том новом и дивном мире, в который Влад верил искренне и истово, деление мира на страны если и останется, то только как родимое пятно былых времен.

И все же вопреки собственным принципам он иногда с тоской оглядывал аудиторию. Прекрасные молодые лица всех мастей и коленкоров. Умные и отважные, приехавшие сюда со всего света. Но так хотелось увидеть среди них что-то родное, русское. Каждый год начиная читать свой курс, Влад разглядывал аудиторию в поисках лица с есенинской улыбкой, за которой угадывается непостижимое сочетание бесстыдства и совестливости. Русских среди студентов почти не было, а те, что встречались, представляли богатейшие семьи России. Богатство, как известно, не порок, но и не гарантия высокого интеллекта. Эта русская тема отзывалась во Владе какой-то нутряной, тянущей болью.

«У студентов нет национальности», – говорил он себе. «А ты уверен?» – отвечал кто-то въедливый изнутри. Влад давал гневную отповедь этому внутреннему оппоненту. Но тот не сдавался. Этот поединок надорвал профессора.

И тогда Влад поехал в Дубай, чтобы собственными силами затащить в аудиторию идиота, который не понимает: Гарвард – лучшее, что придумало человечество для умных молодых людей. А если у него будет не есенинская улыбка, а рубленая фигура Маяковского, так и ладно. Пусть даже это будет очкарик с глубоко въевшейся чеховской интеллигентностью или с мечтательностью Грина. Пусть так. Лишь бы в аудитории сидел свой человек, проклятое родимое пятно его прошлой жизни. Со стыдом Влад понял, что хочет осчастливить не все человечество, а отдельного русского парня. Идиота, не мыслящего дальше МГУ. А дальше много чего есть.

Влад чувствовал себя сталкером, который разведал вход в Зону с ее безграничными возможностями для познания. И теперь он хотел быть проводником, вести за собой. Чтобы тот, другой, прошел этот путь быстрее и легче, чем он сам. И, если повезет, прошел бы дальше него.

Нереализованный родительский инстинкт и вполне себе реализованное профессиональное честолюбие сплавились в один мощный импульс, вытолкнувший Влада из университетских аудиторий в пекло Эмиратов, на турнир студенческих команд.

Глава 10. Остаться на светлой стороне

Гоша не всегда был добрым к тем, чьи программы он взламывал. Иногда его накрывало и он совершал жесткие поступки, которых не то чтобы стыдился, но по возможности предпочитал не повторять.

Так вышло с одной крупной фирмой, занимающейся курьерской доставкой еды. Клиенты оставляли адреса и контактные телефоны и ждали свои гамбургеры и суши.

Гоша сам такими онлайн-покупками не злоупотреблял. Его деятельная мама жила под лозунгом «Бешеной собаке семь верст не крюк» и его приучила. Даже в пандемию мама то ли от вредности, то ли от упертости бегала в магазин каждый день, проверяя на себе теорию о том, что ковид – это всего-навсего распиаренный грипп. Потом переболела ковидом в легкой форме и снова побежала по своему жизненному маршруту. Мама презирала спорт ради спорта, признавая только будничную гонку. По жизни она не шла, а бежала.

Если уж в условиях пандемии в их семье не прижилась доставка продуктов на дом, то в штатном режиме тем более. Гоша посмеивался над консервативностью мамы, но в глубине души гордился ее неугомонностью и старался не нарушать заведенное мамой правило: хочешь есть – ноги в руки и вперед, в магазин или на кухню. Заказ доставки мама считала баловством. Гоша присоединился к такой позиции из солидарности.

Однако другие люди были иного мнения на этот счет. И таких было много, очень много. Миллионы людей предпочитали магазинам экраны, потыкав в которые можно просто ждать, когда картинка с экрана материализуется в твоем холодильнике. Бизнес процветал. Основу, сердцевину, этого бизнеса составляли компьютерные программы, заправляющие логистическими потоками. Покупателям гарантировалась конфиденциальность сообщаемых ими персональных данных. По сути, фирма торговала не только продуктами, но и доверием.

Гоша решил пристально рассмотреть эти компьютерные коды. С первого же взгляда стало ясно, что их писал мастер, вопросов нет. Масштаб бизнеса определял уровень программного обеспечения. Однако Гоша твердо знал: ни один человек не способен создать то, что не сможет разрушить другой. Гоша решил на этом подзаработать, найти изъян, который грозит обрушением логистики. Отыскать тонкое место и сообщить об этом владельцам бизнеса. Пусть латают себе во благо. А ему за все его труды заплатят справедливый и заслуженный гонорар. Таковы были его планы. Но все вышло иначе.