Лалин Полл – Лед (страница 32)

21

Даже после того несчастного случая Шон нормально чувствовал себя в лондонской подземке, но как-то несколько месяцев назад он попал в одно происшествие на станции «Кингсбридж», а точнее, в туннеле перед станцией. Спускаясь теперь к гробнице, он вспомнил об этом, но отогнал страх. Если у него разовьется фобия к подземельям, ему придется отказаться от посещения очень многих мест.

Поезд на линии «Пиккадилли» встал на несколько минут в туннеле, ничего необычного. Но был утренний час пик, и Шон стоял в переполненном вагоне, глядя во тьму за окном, когда вдруг шум мотора смолк, а свет погас. В молчаливой толчее он ощущал присутствие других людей, улавливал их движения и слышал дыхание. И всем им казалось, что они попали в подземную ловушку внутри металлического туннеля.

Шон напряженно крутил головой, словно в приступе удушья, и чувствовал капли пота на лице. Он протиснулся через раздвижные двери в соседний вагон и попытался открыть неподатливую створку окна, чтобы впустить больше воздуха. Вокруг светились сотни продолговатых экранов телефонов, жутковато подсвечивая лица людей.

В следующем вагоне было так же. Шон вслушивался в тишину, вдыхая чужеродный технический запах туннеля и испытывая какое-то первобытное чувство. У него возникла мысль, что все они умерли в результате какой-то катастрофы, но его сознание продолжало цепляться за жизнь в уносящей страдания агонии. Но вот-вот ощутит боль от взрыва или еще какого-либо кошмарного бедствия, настигшего поезд. Возможно, его тело уже неотделимо от общего кровавого месива – атомов углерода, превратившихся в звездную пыль, – в туннеле, заваленном на несколько месяцев…

…он снова был подо льдом, ослепленный ужасом, он должен был вертеться, дергаться и пихаться…

Другие люди стали сердито возмущаться его действиями, а высокий человек в проходе между вагонами заорал как сумасшедший, распихивая всех вокруг и дико вращая глазами, но внезапно свет зажегся, поезд продолжил движение. Искаженный динамиками голос машиниста – извинения за задержку. Шон в оцепенении смотрел в лица людей, уставившихся на него. Он был в поезде.

Когда двери вагона раскрылись на станции «Кингсбридж», он выскочил и побежал по платформе и дальше по переходам, вверх по металлическим челюстям эскалатора, затем прорвался через турникет и, только выбравшись на шумную улицу, пришел в себя.

Впрочем, гробница выглядела совершенно буднично и ничем не напоминала грозную тьму в туннеле метро. Она располагалась всего на несколько ступеней ниже основного уровня, и там пахло камнем и ладаном, а не сажей и потом. Шон прошел по проходу до комнатки, где в центре каменного пола горела большая свеча. Там же находились несколько почтительно склонивших головы туристов и гид, рассказывавший им об убийстве Томаса Бекета[43], произошедшем в этом самом месте 29 декабря 1170 года.

Кто избавит меня от этого мятежного попа? Томас был смутьяном.

Томас, с которым дружил Шон, определенно был образцовым смутьяном, даже в смерти, столь эффектно явившись этим Беркам.

Шон оглянулся – никто его не преследовал, он просто испугался непонятно чего. Его личная молитва – или называйте это как хотите – никого больше не касалась. Он боялся любой тени и казался просто смехотворным. Шон взбежал по ступеням к выходу и оказался в ярком свете дня. Рядом с ним стояла группка монахов в сером облачении, но в современных походных сапогах и с альпенштоками в руках. Они были молодыми, подтянутыми и больше напоминали путешественников, нежели монахов. Шону ужасно захотелось отправиться в очередную экспедицию. Когда все это останется позади, он непременно найдет что-то подходящее.

Соубридж ждал Шона в холле и, едва увидев его, принялся поторапливать. Шон вошел в зал суда, расправив плечи, и, поднявшись на кафедру, произнес клятву четко и уверенно. Он не зря побывал в соборе – флаги, высокие готические своды и то, что он преодолел свой страх перед гробницей, – все это придало ему уверенности в своих силах.

– Вы предусмотрительно представили суду подготовленное заявление об известных событиях марта пятнадцатого года, – сказал коронер, – но я попрошу вас, если можете, расскажите суду о произошедшем своими словами.

– Конечно.

Шон как следует подготовил свои показания, чтобы, в согласии с рекомендациями Соубриджа, избежать затягивания процесса.

– Я понимаю, – сказал мистер Торнтон, – что с тех пор прошло три года, так что не ожидаю, что ваша память…

– О нет, – возразил Шон. – Я все прекрасно помню.

– Тогда попрошу вас начать рассказ с прибытия на Шпицберген вместе с мистером Хардингом. Напомните, пожалуйста, с какой целью вы приехали туда.

– Да. Конечно.

Шон увидел, как настороженно и уверенно держится Урсула Осман, точно кошка в засаде. Ему было нужно присутствие Мартины – она бы нейтрализовала любую гадость, которую Осман могла выплеснуть на него.

– Компания, прибывшая со мной на виллу «Мидгард», состояла, помимо меня, из четырех участников консорциума, купившего эту недвижимость, – Тома, моего давнего кредитора Джо Кингсмита, другого инвестора, по имени Рэдианс Янг, и моей партнерши в бизнесе, а теперь и в личной жизни, Мартины Деларош.

Шон отметил, как стрекот компьютерных клавиш ненадолго стих при этих словах.

– Я глава и генеральный директор виллы «Мидгард», но все участники этой поездки также имели свои финансовые интересы. Том не владел пакетом акций, но он получил крупный гонорар, плюс к тому должен был получать зарплату и дивиденды за свое участие в работе совета директоров и за прочее: содействие в выборе наилучшей экологической политики по отношению к крупным бизнесменам – гостям виллы «Мидгард».

Шон почувствовал, что завладел вниманием зала.

– Арктика тает, нравится нам это или нет. Летний морской лед уже пропал, и, как бы кто-то ни заламывал руки, международные договоры устаревают с невероятной скоростью, а бизнес набирает обороты. Так что выбирайте: либо отрицание, либо – как выбрал я, как выбрали мои партнеры, проявив инициативу и ответственность, – место в авангарде этих перемен. Это дает возможность следить, чтобы они влияли на окружающую среду самым положительным образом. Если там имеются возможности для бизнеса, кто-то ими воспользуется. И лучше, если это будем мы. Том хотел говорить правду властям, и он знал, что для этого должен быть в одной комнате с ними. И если вы хотите, чтобы в Арктике с вами считались, нужно застолбить там место – или вы будете просто слезливым южным либералом.

– Мистер Каусон! – Коронер поднял руку, но Шон продолжил:

– Я понимал, что если Том верит в миссию виллы «Мидгард», то это значит, я пытаюсь делать нечто стоящее. Не просто ради денег.

Он закончил. Толстый журналист уставился на него, а затем принялся быстро печатать.

– Я сам провел кое-какие изыскания, – сказал мистер Торнтон, – и был удивлен тем, что вы получили разрешение на предпринимательскую деятельность в Мидгардфьорде. Разве это не национальный парк?

– Непосредственно за границей парка, – уточнил Шон. – Мы все сделали очень аккуратно. Если бы не наша сдержанность, архитектор точно получил бы награду. Это была одна из причин нашей поездки – никто, кроме меня, еще не видел готовой работы. И мы впервые смогли собраться все вместе, так что у нас был не один повод для радости. Плюс к тому солнечное затмение, которое лучше всего было наблюдать на Шпицбергене. – Он сделал паузу. – Мы говорили, что звезды сошлись идеально.

Когда на сцену выходит взрослый самец, все остальные медведи присматриваются к нему. Общее правило таково, что чем взрослее, крупнее и сильнее медведь, тем значительнее его роль в любых отношениях. Однако есть и другое правило, состоящее в том, что, если один медведь приближается к другому уверенно и без колебаний, его воспримут как потенциальную угрозу. Даже взрослый самец при определенных обстоятельствах может испугаться молодого мишки. Белые медведи – мощные животные, но они еще и умные. Они понимают, что могут причинить друг другу вред, и избегают ситуаций, провоцирующих применить силу. Также они понимают, что исход каждой конкретной ситуации определяется характером соперника, конкретной мотивацией и отдельными обстоятельствами. По возможности они стараются вести себя благоразумно.

22

Тремя годами ранее

Частный «Боинг-747» летел на высоте 11 километров над Гренландским морем, следуя в северо-восточном направлении, на шпицбергенский аэропорт Лонгйирбюэн. Внутри, в большей из двух спален, дремал Джо Кингсмит, пока в салоне его стюард обслуживал четырех других пассажиров, проводивших время в свое удовольствие.

Шон уже летал с Кингсмитом, так что ему были знакомы эти роскошные интерьеры, но Мартина, Том, а также Рэдианс Янг оказались здесь впервые. В данный момент Рэдианс увлеченно играла онлайн в шахматы с кем-то из своих коллег по программе подготовки космонавтов – она подключилась к ней частным образом в Москве, «по приколу». Это дополняло круг ее увлечений, включавший полярные исследования, автоспорт и коллекционирование винтажных ювелирных изделий. Она хмурилась, обдумывая следующий ход. Том, сидевший рядом с ней, упорно не замечал дразнившей его голой ступни с красными ноготками и периодических взглядов китаянки.