Лалин Полл – Лед (страница 23)

Машина пропала.

Невозможно. Он только что вышел из нее, не сделал и двух шагов.

Но он уловил в окружающей белизне знакомый звук: металлическое звяканье бегущей собачьей упряжки. Он закричал, однако ветер унес его крик. Он ощущал вибрацию, отдаленный ритм собачьей рыси, слишком стремительной для шага человека, но недостаточно быстрой для его бега. Чтобы приноровиться к ней, нужно было пробегать по два шага и замедляться. Большая упряжка – восемь или десять пар собак – приближалась к нему; он снова попробовал крикнуть, но ничего не получилось. Он услышал сигнал неверного пересечения трассы, как будто щелкал метроном, переходя в барабанный бой. Бой нарастал.

Шон вздрогнул и пришел в себя, глядя в лицо полисмена за окном своей машины. За ветровым стеклом вращались синие мигалки двух стоявших впереди патрульных машин. А непрерывный щелкающий звук был сигналом аварийной остановки его собственной машины. «Ванквиш» стоял в нескольких сантиметрах от бетонной стены на обочине дороги, под жутким углом. Ключ был в замке зажигания.

– Сэр, – обращался к нему полисмен. – Сэр, опустите, пожалуйста, стекло.

Шон опустил. У него болела голова, и он чувствовал ломоту в груди и шее, перетянутых ремнем безопасности. Он растерянно осмотрелся. Светило солнце, по шоссе двигались машины, сбрасывая скорость рядом с ним, – водителям было любопытно. На него пристально смотрели полисмены.

– Я притормозил, – сказал он хрипло. – Из-за вьюги. Или что там было. Была какая-то авария?

– Сэр, вы пили?

Шон собрался с мыслями, возвращаясь к реальности.

– Нет, – заявил он убежденно и задумался на какое-то время. – Определенно нет. Я был на похоронах, но не пил.

Его все равно попросили пройти тест на алкоголь, и он молча ждал результата, пораженный пережитой галлюцинацией. Он незаметно, осторожно огляделся. Вокруг было сухо. Ни следа снега. Ему хотелось присесть и ощупать землю, но интуиция подсказывала не делать этого.

– Мистер Каусон, – сказал полисмен, – у вас в крови не обнаружено алкоголя. Но не могли бы вы нам рассказать, что произошло? Вы упомянули вьюгу.

Шон вытянулся, чтобы взглянуть на часы: леденисто-голубой экран показывал 14.50. Похороны начались в 11 утра, он покинул церковь около часа дня и достиг шоссе М20 через полчаса. Он приложил пальцы к вискам и стал массировать их вращательными движениями, соображая, что сказать. Вьюга.

– Так проще описать, на что похоже это ощущение, – произнес он. – Мигрени похожи на белую снежную пелену. Я был на похоронах в Уиктоне, и я ничего не ел. Идеальный шторм: высокий стресс, пустой желудок. Надо было подумать. Обычно у меня в машине есть печенье или еще что-то…

– Похороны Тома Хардинга? – спросила молодая женщина-полицейский и залилась румянцем. – Я слышала, что похороны должны быть сегодня и что он из этих мест.

Напарник посмотрел на нее неодобрительно, но Шон ухватился за тему.

– Да, это так. Мы были друзьями.

– О, мистер Каусон, я так сожалею о вашей утрате, – сказала она. – Я читала о том, что случилось и как вы выжили. Он, похоже, был поразительным человеком.

– Да, – кивнул Шон, – верно. Спасибо вам. Извините, что доставил вам беспокойство. Теперь мне гораздо лучше, и я остановлюсь в первом же заведении и поем, и выпью что-нибудь.

– Вам повезло, что вы не попали в аварию, – заметила она. – То есть сейчас.

– Да. Мне везет.

Полицейские перекрыли движение, чтобы он смог выехать, и следовали за ним пару километров, пока он не остановился на бензозаправке. Шон купил диетическую колу и пакетик арахиса в шоколаде, чтобы привести себя в тонус, и проверил всю электронику. Все работало. Он заглянул в багажник: одеяло, шляпа и перчатки лежали на своих местах, по-прежнему нераспакованные. Ему бы очень хотелось, чтобы дело было в мигрени. Но он понимал: это не так. Том был мертв, а он выжил. Дознание приближалось, точно огромный грузовой корабль на горизонте, и он находился у этой махины прямо по курсу. Когда она ударит его, ему придется снова уйти под лед.

За 4288 километров от Шона, на вершине мира, Дэнни Лонг смотрел, как по экрану перед ним медленно двигались голубые стрелочки в районе Северного полюса, теперь просто водного пространства. Там скопилось немало судов – к грузовым кораблям добавлялись танкеры. Он кликнул по нескольким. Фирма «Коско» переправляла множество товаров из Шанхая в Роттердам, а суда компании «Мерск» двигались в противоположном направлении. Несколько российских судов следовали своим курсом. Докладывать было не о чем, и это его вполне устраивало – он написал боссу об отсутствии новостей.

За ужином в тот вечер Петер рассказал несколько поразительных шпицбергенских историй о своем товарище по имени Андреас Бек.

– В общем, это было у Голландского, или Амстердамского, острова, где мы с Андреасом сошли на берег и оказались среди многочисленных могил. Мы решили, что хотим посмотреть, что в них, так что разломали несколько гробов и вытащили из них останки. У одних еще сохранилась плоть на челюстях и носах, а у других даже фуражки на голове. Андреас был сущий черт, так что он всё ломал эти гробы, доставал черепа и пинал их туда-сюда. Некоторые он ставил как мишени и стрелял по ним. Потом он захотел проверить, есть ли у них в костях костный мозг, он взял и сломал берцовую кость, и, конечно же, там был мозг; он взял и выковырял его деревянной шпонкой.

– Как же он мог совершить подобное?

– О, ну знаете, он ведь был голландцем.

15

Неделю спустя Шон снова увидел Парча на летней вечеринке, проходившей в саду на крыше банка в Сити. Публика под хмурым небом потягивала коктейли «Пимз»[36] и шампанское, поглощая фуа-гра и устриц. Парч двигался в толпе, а Шон оставался на месте, и в какой-то момент они столкнулись друг с другом.

– Прости мой наглый интерес, – сказал Парч после первой порции любезностей, – но я слышал, что уже назначены даты дознания по делу бедного Тома Хардинга. Целую неделю – неужели столько можно говорить об этом? Да, я плохой человек, я увидел это на служебке. Ну да, я подглядывал. Никому не нравится, когда от тебя избавляются за ненадобностью – я тебя представил Стоуву, а теперь мне не положено ничего знать. – Он вздохнул. – Хэштег «шестерка».

– А Стоуву известно о дознании?

– Ну, он от тебя под впечатлением, как и все. Он проявляет дружеское участие к тебе. И пока ты не обвинил меня в том, что я за тобой шпионю, и не подтолкнул к парапету, вот… – Он протянул Шону визитку, на которой стояло имя Николаса Соубриджа, королевского адвоката. Канцелярия в Линкольнз-Инн[37], частный офис в Мейфэре[38].

– Зачем?

– Насколько мне известно, при проведении дознания, – сказал Парч, – обычно стремятся обвинить кого-то одного. И если мой начальник консультируется у этого именитого адвоката и поручает ему массу дел, он, наверное, знает, что делает.

Шон спрятал визитку.

– А ты зачем это делаешь?

– Помогу, чем смогу. Никаких обязательств.

– Ну хорошо.

Королевский адвокат Николас Соубридж согласился принять Шона через два дня, причем не в своей канцелярии в Линкольнз-Инн, а в частном офисе в Мейфэре. Попав в помпезное фойе с надменным секретарем и резным мраморным камином, Шон был немало удивлен, когда по ступенькам к нему пружинисто спустился человек намного моложе, чем он ожидал.

Соубридж был примерно ровесником Шона, энергичным и подтянутым, с волосами, чуть тронутыми сединой на висках, в его проницательных глазах за старомодными очками в черепаховой оправе горел веселый огонек. Он пригласил Шона в свой кабинет, обшитый деревянными панелями и напоминавший комнату в клубе, благодаря хьюмидору в углу и темному ковру в шотландскую клетку. Шон вежливо отказался от алкоголя и сигары из хьюмидора, сказав, что не возражает, чтобы хозяин курил, и Соубридж зажег недокуренную «Коиба Сигло № 6», лежавшую на краю большой хрустальной пепельницы на столе, после чего они перешли к делу.

Шон стал рассказывать, как узнал, что снова возникло тело Тома, но Соубридж перебил его.

– Нет, – сказал он, глядя поверх очков. – Вы узнали эту страшную новость по телефону от Джо Кингстона.

– Кингсмита.

– Кингсмита, простите, сообщившего вам, что нашли Тома. Стоит произнести «снова возникло», и создастся превратное впечатление, что вы уже видели Тома мертвым.

Соубридж достал прозрачный файл, и Шон узнал лежавший в нем выпуск «Санди таймс» трехлетней давности, в котором было напечатано его интервью под заголовком «Герои-полярники».

– Кстати, восхитительное интервью, задает очень правильный тон. Скорбь, храбрость, патриотизм. И, боже правый, вы остались в живых только чудом.

Шон ничего не сказал на это, и Соубридж продолжил:

– В общем, я опираюсь на ваши сведения из этого интервью, в котором вы говорите, что ваш старый друг и важный деловой партнер был жив, когда вы видели его в последний раз. Поправьте, если ошибаюсь.

– Том был жив.

У Шона возникло странное чувство парения. Запах сигарного дыма и свежего крема для обуви от полуботинок Соубриджа из-под стола. Приглушенный шум дорожного движения из-за сводчатого окна с двойным остеклением, выходившего на Брук-стрит. Шон протянул руку к стакану воды и увидел, что он пуст. Соубридж снова наполнил его.

– Вы славно поступили, обратившись ко мне, – сказал он. – Одно дело – прочитать на бумаге, с чем вам предстоит столкнуться, и совсем другое – испытать это на самом деле, чувствуя на себе все эти взгляды. Это не деловая презентация, не церемония вручения наград. Это очень серьезное переживание.