Лалин Полл – Лед (страница 15)

Это место с давних пор умиротворяло Шона, и он часто бывал здесь еще до того, как смог приобретать желанные вещи. Здесь ничего не менялось: фланирующие состоятельные покупатели, сверкающие витрины и его собственное умноженное отражение в высоких зеркалах с подсветкой мягкого абрикосового цвета.

Ему следовало отметить свое долгое путешествие, начавшееся в служебном коридоре интерната, перед картиной с айсбергами и приведшее его к обладанию частью Арктики, – отметить, разумеется, новыми часами. Настал новый этап его жизни, и ему требовалось что-то подходящее для его новой роли гуру финансов и защитника экологии. Часы замысловатые, но строгие, походного вида, высокая стоимость которых будет очевидна только знатокам. Никакой вульгарности. Шон не представлял, что это может быть. Он только поражался, как по мере его продвижения вдоль витрин, заполненных сияющими циферблатами и экзотическими ремешками в атласных футлярах, за ним все больше увеличивался хвост продавцов-консультантов. Он заметил новую витрину, которой здесь не было в прошлый раз, над ней красовались слова: «Зал славы». А под стеклом лежал, поблескивая, платиновый «Ролекс космограф дайтона» с циферблатом холодного голубого цвета, цвета ледника. Шон примерил часы и взглянул на свое отражение. Ему не захотелось снимать их, так что он их купил, а свои «Патек Филипп» положил в карман. Это было в его характере – коллекционировать прекрасные наручные часы.

Вероятно, ему стоило купить часы и Мартине. Больше никакого донжуанства. Пусть брак с Гейл и не удался, но ему все равно требовалась спутница – он не хотел жить как Кингсмит, которому при всем его богатстве и на все готовых красавицах, ждавших его по всему миру, казалось, недоставало центра притяжения, который обеспечивали бы серьезные отношения. У Кингсмита не было детей, не было постоянной партнерши, но везде, куда бы он ни приехал, его встречали роскошные женщины. Когда-то Шон считал такое положение весьма завидным, но теперь оно наводило на него тоску, хотя Кингсмит никогда не проявлял признаков грусти.

Шон осматривал женские наручные часы. Ему хотелось купить что-нибудь и Рози, но при мысли о том, как он позвонит ей и скажет, где находится, а в ответ услышит ругань, он оставил эту мысль – подобное никак не вязалось с его представлениями о дне триумфа. А как насчет Рэдианс Янг? Ведь это был и ее триумф. Она усадила за стол переговоров китайцев, и Шон хотел выразить ей признательность; однако она была так эксцентрична. Невозможно было предсказать, как она отреагирует на его подарок. На своей странице в фейсбуке Рэдианс именовала себя то «Биполярной малышкой», то «Простой девочкой в поисках любви». Шон едва ли смог бы найти другую 34-летнюю незамужнюю китаянку, в распоряжении которой были сотни миллионов долларов. Или сеть особых отелей, рассчитанных на китайцев, на пока еще не освоенных рынках (в основном в Европе), или портфолио проектов в нескольких африканских странах и собственная судоходная линия с пристанью в порту Даляня. Рэдианс была пробивной, безудержной в своих амбициях, бестактной и порывистой, но простой ее никак нельзя было назвать.

– Они очень симпатичные. Хотите посмотреть?

Улыбающаяся продавщица уже открывала перед Шоном витрину и вынимала черные керамические часы с бриллиантовой кромкой. Шон взял их в руки. Да, они будут смотреться на Мартине. Продавщица склонила голову набок:

– Для кого-то особенного?

– Они водонепроницаемые?

Он представил часы на запястье Мартины, одетой в черное бикини. Он знал, что ей хотелось оказаться в числе приглашенных на восхитительную яхту Кингсмита, «Брисингамен»[14], которая вполне могла считаться его домом. Шон спросит об этом Кингсмита за ланчем, и тот скажет ему да или нет, а скорее всего, просто промолчит, но точно запомнит это. Тут же зазвонил телефон Шона, словно подтверждая их особую связь, и он сразу ответил – Джо никогда не ждал дольше трех гудков.

На экране высветилось имя: Руперт Парч. Шон был едва знаком с ним и смутно помнил, при каких обстоятельствах мог дать ему свой номер.

– Руперт?

– Это знаменитый полярный исследователь? – произнес с воодушевлением звонивший. – Я сказал, что достану тебя. Я тут тестирую одно офигенное приложение от Минобороны – оно выдает местоположение абонента. Асимметричная система – слышал, они первыми применили. Но может, и нет, ты в этом шаришь. БС, если что. – В случае Парча это означало «без ссылок на меня». – Кстати, приятные часы, надо брать.

Шон обернулся. Голос Парча доносился из трубки, а сам он уже приближался к нему, широко улыбаясь и протягивая руку. Подойдя, Парч с чувством обменялся с Шоном рукопожатием.

– Вот он – человек грядущего! Эпичные поздравления! – Он огляделся с заговорщическим видом. – Хм… ты, может, все еще хранишь большой секрет? Не переживай, все уже говорят об этом. Шон Каусон – секс-символ наших дней. Готов подписаться.

Парчу было чуть за сорок, но выглядел он как проказливый школьник, с яркими бесцветными озорными глазами, светло-каштановыми волосами, зачесанными набок, стройной фигурой и быстрой, уверенной манерой говорить. Шон никогда не мог точно сказать, чем Парч занимается; тот все время суетился точно заведенный, и его радостный энтузиазм был пропорционален статусу его очередного босса. Судя по всему, большой шишки.

– Так ты меня сейчас выследил незаконно?

– Нелегально? Как же! Я просто случайно здесь оказался. Хотя жаль, что у меня не было планов потратить шестьдесят штук на очередную цацку, таким богачом я никогда не буду, хэштег печалька. Нет, определенно никаких нарушений закона. Но ты правильно усёк: Парч изрядно поднялся. И мой хозяин ужасно впечатлен твоей последней новостью.

– Какой новостью?

– Ну, не тормози – Парч принял еще более невинный вид. – В любом случае он жаждет, чтобы я доставил ему тебя на званый завтрак, если ты изволишь без уведомления.

– А твой хозяин – это…

– Филип Стоув. Я его новый личный секретарь. Говорю с гордостью, что я уже обошел своего предшественника, очень талантливого человека.

Шон был немало наслышан о Филипе Стоуве. Тот занял пост министра обороны после жестокого и сокрушительного вестминстерского скандала, который он сам же и спровоцировал. Шон подождал, пока оформят его покупки. Стоув послал за ним? Он спиной почувствовал взгляд Парча и уловил сладковатый запах его одеколона.

– У тебя найдется время? Таких предложений обычно повторно не делают. Мой шеф уж точно, но я этого не говорил. Кстати, там машина ждет на улице, на двойной желтой. Только если у тебя не было других планов. А то я отчалю.

Телефон Шона зазвонил снова – на этот раз это был Кингсмит. Он еще никогда не сбрасывал звонков Джо. Но деньги были уплачены, дело сделано, вилла «Мидгард» принадлежала ему. Звонки прекратились, и Парч отвернулся от витрины, которую с интересом рассматривал.

– Ничего срочного?

– Я свободен.

– Молоток! Надеюсь, индийская кухня сойдет? Одно из этих новомодных мест, зверски популярное. И, если позволишь заметить, ты выглядишь так, словно готов убить кобру.

Инуарфигссуак, Бухта Большой Резни.

Большой резни? Кратутсиак объяснил это в нескольких словах. Эта история, хоть и давняя, заслуживает рассказа. О ней помнят все местные.

На берегу острова подрались мальчишки – того острова, на котором мы были. Дрались отчаянно, вероятно, как все дети. Один из них упал. Он стал кричать. Другой, чтобы заставить его замолчать, стал мутузить его ногами и колотить кулаками. Это случайно увидел дед упавшего мальчика. Он подбежал к ним и, разумеется, дал обидчику сдачи. Завязалась жестокая драка. Дед, распираемый гневом, ударил одного мальчика с такой силой, что убил наповал. Тогда в драку ввязался взбешенный дед убитого. А за ними полезли драться отцы, вопящие матери, тещи, дядьки и тетки, братья, сестры и племянники. Весь лагерь стал драться. Увечья, жестокая брань, ужас, да и только. Всех охватила неистовая ярость. Они лупили друг друга по головам камнями и костями. Кто-то бегал за женщиной с окровавленным гарпуном. Они перебили друг друга. Из всей деревни остался только один человек.

История умалчивает, как умер этот выживший.

11

Пока машина министра с затемненными окнами везла Шона в сторону юга, он думал, что они направляются в Вестминстер, и весь этот сценарий в духе рыцарей плаща и кинжала разыгран Парчем, страдавшим склонностью к театральным эффектам, чтобы произвести на Шона впечатление своими новыми возможностями. Но они миновали Парламент-сквер, проследовали на восток вдоль Темзы, и Парч извинился, что не может сказать Шону больше.

Когда они проехали Тауэр, Шон решил, что они направляются в Доклендс[15], а когда оказались в Кэннинг-Тауне[16], где на улицах было больше полиции, чем обычно, он вспомнил, что видел в новостях протесты по поводу полугодичной выставки вооружений, проходившей в Эксель-центре[17]. Парч закатил глаза.

– Умному намек: мы говорим «Оборонная продукция».

Они выглянули. Плотная толпа респектабельного вида бизнесменов и несколько женщин ждали у главного входа. У многих были при себе солидные кейсы.

– Британское правительство, – продолжил Парч, – и во сне не приняло бы решения, чтобы спонсировать нечто настолько предосудительное, как выставка вооружений. Ой, этого слова мы тоже не произносим.