Лали Аморале – Ученица главного злодея (страница 67)

Самита прошла так близко к нам, что подол ее платья, весь в черных подпалинах, задел мое плечо. Вот она явно была и раздражена, и раздосадована, и разочарована. Она резко развернулась, безошибочно угадывая, где мы сидим, и ткнула пальцем.

– Я пошла отсюда, возвращайтесь сами, как хотите!

Она пошла к тому месту, где раньше была арка, а теперь громоздилась куча некогда белоснежных камней. Стук ее раздраженных шагов отдавался гулким эхом. Я испытующе посмотрела на мага.

– Что значит подменил? Когда ты успел это сделать?

– Когда мы только пришли сюда.

Оказалось, что едва мы вошли в храм, как Гай использовал одну из своих способностей – останавливать время. На мой ошарашенный взгляд он небрежно заявил, что она «весьма бесполезная», так как даёт ему не больше пары секунд. Поэтому пользуется он ей крайне редко.

– Но благодаря своей нечеловеческой скорости ты успел добраться до алтаря и подменить амулет, – начала я рассуждать вслух. – Так вот откуда было это странное ощущение. Я тогда решила, что стала совсем растяпой, раз споткнулась на ровном месте, но потом заметила, что и Самита пошатнулась. Она поняла, да?

Гай кивнул. Его взгляд медленно перемещался по моему лицу, а мыслями он явно был где-то далеко. А я не знала, что думать. Это очередная часть его хитроумного плана, где каждое действие тянет за собой другое?

– Зачем ты подменил амулет? – спросила прямо.

Гай криво улыбнулся, склоняя голову набок. Спутанная прядь волос при этом упала и закрыла половину лица. Но даже одним зеленым глазом маг умудрялся смотреть так, что перехватывало дыхание.

– А ты не догадываешься?

Вместо ответа я помотала головой из стороны в сторону. Гай тяжело вздохнул, поправляя волосы, а потом чуть наклонился ко мне.

– Совсем? – в его взгляде мелькнуло веселье, а мое сердце замерло.

Я выругалась про себя – хватит глупых надежд. Он стоял там и спокойно смотрел, как я готовлюсь умереть. Пусть и знал, что этого не случится. Древний, бездушный, невыносимый Гай Морок.

– Совсем, – я упрямо сжала губы.

Плавным движением маг подтянул меня ближе и поцеловал. Глубоко, отчаянно. Оставляя на моих губах привкус гари и какого-то нового, незнакомого прежде чувства. В этом поцелуе растворились все обиды, мысли и сомнения, остались только он и я в звенящей пустоте неизвестности.

– Ты ведь пыталась сделать всё, чтобы я оказался неспособен убить тебя, – Гай оторвался от моих губ, оставляя на них влажный след. – Считай, у тебя получилось.

Он уперся своим лбом в мой и прерывисто вздохнул. Я всегда понимала, что шансы выжить в этой авантюре невелики, но никогда не думала, что сама буду решать – жить мне или умереть. Я считала, что убьет меня Гай, поэтому всячески пыталась разбудить его эмоции, поселить сомнения в душу. Рассчитывала, что в нужный момент его рука дрогнет. Я отстранилась, вглядываясь в его лицо.

– Подожди. То есть мы не победили? Я не спасла ни свой мир, ни другие?

Гай тихо рассмеялся, поглаживая мое бедро.

– Нет.

– Но так не бывает, – я растерянно замотала головой. – Герои всегда побеждают.

– Как видишь, не всегда, – маг обвел многозначительным взглядом то, что осталось от храма.

– И что нам теперь делать? Рэн же все уничтожит!

Гай внезапно обхватил мое лицо ладонями и быстро заговорил:

– Если честно, мне плевать, сколько миров уничтожит Рэн. Главное, чтобы ни в одном из них не было тебя. Я нашел место – так отчаялся за эти годы, что искал пути отступления. В том мире нет людей, иногда там стоит невыносимая жара, а иногда – лютый холод. Там совершенно нет магии, но жить можно. И это путь в один конец. Как только прореха закроется, назад мы уже не попадем.

Его острый взгляд прошибал насквозь. Гай предлагал бросить всё. Оставить борьбу, сложить оружие и просто сбежать. Не быть героями, а стать обычными людьми. Я смотрела на него и думала – насколько ужасно, что я не хочу умирать, не хочу жертвовать собой? Превращусь ли я сама в злодейку, если соглашусь на то, что он предлагает?

– А ты? Ты сам готов стать простым человеком без магии? Не иметь сил, не иметь власти, стареть?

– Моя сила, не связанная с магией, никуда не денется. Власть тоже: в новом мире я все равно буду главным, – он с улыбкой перехватил мой кулак, которым я попыталась ударить его в плечо.

– А если Рэн найдет нас?

– Рэном хочет обеспечить себе господство за счет магии. Он туда не сунется, потому что, как и мы, не сможет вернуться назад, а там будет обычным человеком.

Я снова облокотилась на него, вытягивая ноги и пристраивая голову на твердую грудь. Пальцы Гая тут же оказались в моих волосах.

– Когда ты решил, что не отдашь мне Силу пепла? Все изменилось после… иллюзии?

Я опустила голову, внезапно чувствуя легкое смущение. Гай некоторое время молча перебирал пряди, а потом ответил, с трудом сдерживая улыбку.

– Ты, конечно, хороша, но не настолько, чтобы принимать такие решения после одной ночи.

– Ах, ты! – я шлепнула его по коленке. – В действительности никакой ночи у нас не было! Зачем вообще было вести меня в храм?

Он отодвинул волосы в сторону и поцеловал висок.

– Нужно было забрать амулет и проследить, чтобы он никогда не попал к тебе в руки. Ты была настроена решительно, так что мои опасения оказались обоснованными, – в его голосе прорезались стальные нотки.

Я тайком улыбнулась – значит, всё его безразличие было напускным. Даже зная, что поддельный амулет не убьет меня, он переживал.

– Эй, голубки! – раздался со стороны входа громкий недовольный голос Самиты. – Долго вас еще ждать?!

Эпилог

Я поморщилась, с трудом натягивая на влажное тело одежду. Третье лето выдалось особенно жарким. Самита постоянно ворчала, что Гай с его способностями мог найти местечко и поприветливее. Тот в ответ заявлял, что у нее был выбор – остаться прислуживать Рэному или уйти.

Уйти, к сожалению, удалось немногим. После схватки в храме Рэном быстро пришел в себя и начал зверствовать. Я уговорила Гая забрать с собой как можно больше людей. Мы с Самитой сбивались с ног и до хрипоты в голосе убеждали людей следовать за нами. Но верили нам единицы, особенно после того, как узнавали про Гая. Уговаривать пришлось даже моих родителей – они верили, что если смогли противостоять одному злу, то смогут и другому.

К тому моменту, как мы ушли, Рэн уже растерзал два мира и принимался за третий. В какой-то момент Гай посмотрел на меня и твердо заявил: «Дея, либо ты сейчас же уходишь добровольно, либо я тебя вырублю и утащу». Помню, мы стояли, взявшись за руки, и смотрели, как затягивается прореха. А за нашими спинами были напуганные люди, за которых нам предстояло нести ответственность.

Первый год меня часто мучило чувство вины за что, что мы даже не попытались дать Рэному бой. А вот моему мужу было плевать на всех, кроме меня и нашей дочери. Гая Морока не изменило даже отсутствие магических способностей. В считаные месяцы он создал в новом мире некое подобие государства и, конечно же, назначил себя главным. Надо сказать, что здесь его боялись не меньше, чем там.

Я тихонько прошмыгнула в зал, где Гай распекал министра, ответственного за урожай. Нынешняя засуха грозила уничтожить посевы, а это означало голодную зиму.

– Я просил увеличить количество рабочих рук еще три дня назад.

От его спокойного ледяного голоса даже у меня мурашки по спине пробежали, чего уж говорить о бедном министре. Лоб мужчины покрылся бисеринками пота, и он достал из кармана платок, судорожно вытираясь. Потом бросил умоляющий взгляд на меня, но я пожала плечами, мол, тут ничем не могу помочь.

– Знаю, Гайсолан, но люди требуют…

Чего требуют люди я так и не узнала, потому что Гай перебил министра и очень подробно и красочно описал, что их ждет в ближайшие месяцы, если вода в оросительном канале не появится. Мужчина сбежал, спотыкаясь и обещая сегодня же согнать на канал все свободные руки. Я подошла и уселась на колени к мужу, который хмуро что-то записывал.

– Ты пугаешь людей, – я поцеловала его в щеку, откидывая со лба непослушные пряди.

– Им следует понять, что голод гораздо страшнее меня.

Гай тяжело вздохнул, а потом отодвинул в сторону записную книжку и крепко обнял меня, утыкаясь носом в грудь. Я хихикнула и обняла его в ответ.

– Не хочешь отдохнуть? Ты не спишь толком уже третьи сутки, – я нежно перебирала его волосы, убаюкивая.

Он согласно кивнул, и я без проблем утащила его в нашу комнату. Гай отключился, едва голова коснулась подушки, заставляя меня недовольно поджать губы. Мне не нравилось, что он изводил себя. Дверь комнаты тихонько открылась, и в проеме показались две довольные мордочки – Аники и нашей дочки Лисы. Я приложила палец к губам, показывая на спящего Гая.

– Папа спит.

Лиса на носочках подошла к кровати, а потом забралась на нее.

– Хочу с папой, – она воинственно уставилась на меня зелеными глазами.

– Ложись, только тшш, – сказала я с улыбкой дочке и одновременно махнула рукой Анике, давая знак, что она может идти.

Лиса быстро устроилась у Гая под боком, складывая пухлые ладошки под щеку. Она была полностью папиным ребенком, что иногда вызывало у меня легкую грусть. Укладываясь рядом, я с улыбкой погладила пока еще плоский живот. Возможно, если у нас родится сын, то от него я получу чуть больше любви? Я уставилась на темный затылок, думая о том, что нужно как-то сказать Гаю. Неожиданно он потянулся рукой назад, дотрагиваясь до моего живота, и сонно пробормотал:

– Я знаю, Дея.

Я изумленно покачала головой. Порой мне казалось, что его способности никуда не делись, просто он перестал ими пользоваться. По крайней мере, Гай всегда умудрялся знать, о чем я думаю. Он так и не рассказал, когда передумал отдавать мне Силу пепла. Каждый раз отмахивался и говорил, что теперь это не имеет никакого значения.

Аника и Самита считали, что Гай изменил свое решение в день, когда я забрала его из подземелья в Жывнице. На все мои сомнения Самита фыркала и говорила, что именно с того момента реальность начала развиваться по-новому, просто «увлеченный болван не сразу это понял». Она была уверена, что Гай просчитал всё, но не учел самого важного – как на ход истории будут влиять наши отношения. Ведь он не видел себя в зеркалах и не понимал, насколько я стану близка ему.

Я приподнялась на локте и с минуту смотрела на спящих Гая и Лису. Потом наклонилась и прижалась губами к темной макушке. Я не спасла мир, эгоистично выбрав собственную жизнь. В нашей истории не было никакой морали и, возможно, мы даже не оставим после себя значимого следа. Но каждый раз, когда мы оставались одни, и его губы ласково касались моих, я понимала, что мне плевать. Наша любовь существовала только здесь и сейчас. Так что героями пусть становятся другие, а мне хватало и моего злодея.