Лагутин Антон – Червь-6 (страница 4)

Маслянистая фигура лишь покачнулась для очередного шага, как я нырнул в круг света. Я прильнул к ней, левой рукой крепко обхватил, а правой зажал безгубый рот. Моя кожа увлажнилась от чужой сукровицы и стала липкой. Мы склеились, и теперь каждое моё движение вызывало боль у неё.

То, что когда-то было пухлой девушкой содрогнулось в моих объятиях. Её грудь надулась и всю невыносимую боль она попыталась извергнуть в мою ладонь, прикрывшей ей рот. На уцелевших глаза блеснули слёзы, но страха в них не было. На них застыла лишь обида. Я опустил голову в желании уткнуться носом в её шею, вобрать в себя запах её волос. Но от соблазнительного каре остались жидкие локоны, а запах… Совсем недавно её кожа источала запах дешёвых духов, с трудом перебивающих вонь пота, но я мог набрать полную грудь находясь рядом с ней. Теперь, мне было тошно сделать короткий вдох. От этой обожжённой фигуры разило обваренным мясом с коричневой пенкой из кипячёного жира. Все её татуировки, сделанные по глупости, уродливыми кляксами расползались волнами по телу.

Впервые я испытал боль от увиденных страданий.

Я не знал, как поступить лучше. Обхватить шею и придушить её? Зажать дырку, где раньше был нос? Ударить головой об асфальт?

Каждая секунда моих размышлений приносила боль. Боль, силу которой я ощущал всем телом. И когда я уже принял решение, рядом с нами кто-то появился. Огромная фигура. Я поднял голову и сквозь ослепляющую занавеску света разглядел мужчину.

Я знаю его. Огромной фигурой оказался Дядя Денис.

Дядя Денис – наш сосед из старой жизни. Но и по сей день он остаётся нашим соседом, занимающимся уборкой дворов и временно проживающий в соседском доме, которому осталось стоять еще полгода, после чего его снесут и построят многоэтажку для таких же соседей из старой жизни.

В той старой жизни Дядя Денис вёл обычную жизнь. Был обычным человеком. Был обычным мужем и обычным отцом для двух обычных сыновей. Работал на обычной работе и каждый день ездил на обычном метро. Каждое утро входил в душный вагон и, раздумывая об обычных домашних делах и заботах, ехал на работу.

На работе он работал. Особо не обращал внимания на коллег и не придавал значения их жизням. Ему было плевать, его интересовала только его личная жизнь. И даже когда у одного из коллег было день рождение, он холодно обнимал именинника, шепнув скромные поздравления на ушко.

Когда говорят слово “фригидна”, имеется ввиду полностью “фригидна”. Но для дяди Дениса слово “фригидна” относилось лишь к нему. Любимая жена перестала подпускать своего мужа к себе. Близости не было уже четыре месяца, и жизнь вдруг начала меняться. В худшую сторону. Внутри вскипала злость, обида и отчаяние. Дядя Денис не мог обуздать эти чувства, он не мог с ними совладать. Он даже не мог понять, что с ним происходит.

Поездки в метро превратились в муки. Раньше в душном вагоне его окружали безликие люди, но сейчас, куда не глянь – сидят симпатичные девчонки в коротких юбочка и облегающих кофточках.

Грёбаное лето, говорил он, утирая платком пот со лба. Ёбанная жара.

Он не мог оторвать глаз и пялилась на смущённых девиц вплоть до своей остановки. И даже на работе он не находил покоя. Его наполненный похотью взгляд стал постоянно цепляться за коллег. Теперь ему нравилось поздравлять женщин с праздником. Он крепко обнимал коллегу, прижимаясь к её телу. Его обоняние обострилось, он стал различать аромат парфюма. Уткнувшись носом в волосы, он наполнял лёгкие женским ароматом и представлял, как укладывает коллегу спиной на стол, задирает юбку…

Первое время он сражался с собой. Ловил себя на грязных мыслях и всеми силами вытряхивал их из головы.

Он терпел. Сопротивлялся и терпел.

Но когда узнал, что любимая жена была фригидной лишь для него, дядя Денис взорвался. Его жизнь словно проржавевший корабль медленно утопала в муках бытия. Всё стало пресным и скучным. А самое страшное – пришло полное разочарование жизнью. И понимание того, как мало он сотворил. И даже этого его лишили.

Последовал развод. Делёжка имущества. Съёмная квартира. И редкие встречи с детьми, после которых сердце в груди колотилось с такой силой и злобой, что затуманенные от боли глаза еще долго не могли сфокусироваться на реальной жизни.

Новая реальность сводила с ума, но человек уникальное существо. Он быстро привыкает к безумию. Нет, он не борется с ним, и не пытается отстранится или подчинить себе. Дядя Денис приютил безумие в своём сердце, как мокрую дворнягу, которую он согрел, отмыл и накормил. Безумие стало частью его души. И теперь безумие одинокими вечерами согревало его слабую человечность.

Меняется жизнь, меняются и взгляды.

Трясясь в душном вагоне, его взгляд зацепился за симпатичную худышку, скрывающую своё милое личико за огромными очками. Он медленно, наслаждаясь каждым сантиметром, прохаживался глазами по её телу. Начал с чёрных туфель, поднялся до колен, спрятанных под белой юбкой из атласной ткани. Посмотрел на плоский живот под облегающей кофточкой из хлопка. Заметил узор лифчика и прикинул вес, который он в себе удерживал.

А затем он представил, как заводит девушку к себе домой, валит спиной на кухонный стол, задирает юбку и начинает дико драть, крепко вцепившись двумя ладонями за груди. Затем он переворачивает её, грубо входит с влажным чмоком, одной рукой хватает длинный хвост русых волос, а второй вгрызается в тонкую талию, так сильно, что её гладкая кожа белеет под острыми ногтями. Девчонка вся взмокла, скулит и стонет не переставая, просит еще и еще. Глубже и глубже. Доводит его до отсечки, после чего он выскакивает из неё, ставит перед собой на колени и спускает всю молофью ей на лоб, влажные губы и очки, линзы которых быстро помутнели и испортились.

Целый месяц мысли мучали дядю Дениса, и в один прекрасный день он не сдержался. Этот огромный мужик умудрился привезти к себе домой какую-то молоденькую девку. Дядя Денис симпатичный мужчина – замутить с девахой для него не составила труда. Как потом рассказывали очевидцы, он уложил девчонку на стол, содрал с неё одежду, после чего дико взвыл.

Следующим утром у подъезда уже стоял наряд милиции, в ожидании, когда на улицу выведут дядю Дениса.

Глава 3

Все мы грешны в одном – переоцениваем свои возможности.

Представляем одно, а на деле получается совсем по-другому, ни так, как мы представляли.

Дядя Денис даже и представить себе не мог на что способен.

Приведя домой молодую деваху, он сразу же приступил к действиям. Он действовал, как и мечтал. Всё точь-в-точь как он себе представлял сидя в душном вагоне. Он уложил девушку на кухонный стол спиной вниз, задрал юбку и стянул её чёрные трусики до колен. Но когда она сняла майку – дядя Денис вдруг замер. Он окаменел, впал в ступор. Он не знал, что делать и как поступить. На молодой коже юной девицы красовалась масштабная татуировка огромного букета распустившихся цветов, из которых выглядывала мордочка кошки. И именно эта мордочка смотрела на дядю Дениса с плоского живота девушки.

Он взвыл, когда понял, что дрын его так и будет смотреть концом в пол. Вся его фантазия была разрушена одним рисунком. Одним штрихом, который он даже не мог себе представить.

Испорченная кожа, пробормотал он в тот день, и злость перекосила его лицо. Девушка с издевкой рассмеялась. Она смотрела на перекошенное лицо мужчины, смотрела с улыбкой на его вялый дрын, беспомощно болтающийся между волосатых ног и смеялась. Затем, надев трусы и поправив юбку, она спрыгнула со стола и собралась уже уйти, как у дяди Дениса в голове родилась еще одна фантазия.

Кулаком он ударил её в затылок, в висок, а потом разбил нос. Так было написано в деле, так рассказывали соседи. Девушка даже не успела пикнуть, как рухнула на пол. Пролилась девичья кровь, но дядя Денис был решителен, и отступать от намеченного не собирался. Он уложил девушку на стол, ножом срезал всю одежду. Его интересовал каждый клочок её кожи. Нельзя было упустить ни одной детали, которая могла испортить возрождающуюся фантазию мужчины.

Соседи услышали дикий женский вой в первом часу ночи. Тогда дядя Денис острозаточенным ножом для резки мяса попытался срезать с живота девушки огромный кусок плоти с изображением мордашки милой кошечки в окружении распущенных цветов. Девушка вопила недолго. Болевой шок. А когда мужчина попытался срезать “ловец снов” вытатуированный на бедре, лезвие вспороло бедренную артерию. На кухне весь линолеум залило кровью.

В два часа ночи девушка была мертва. Дядя Денис обтёр полотенцем запачканное кровью тело и вызвал скорую. Приехавшие на вызов врачи вызвали милицию.

Испорченная кожа, бормотал дядя Денис, когда его выволокли на улицу и повели мимо соседей, собравшихся у подъезда.

Позже соседка сказала о дяде Денис так, словно мы больше его не увидим. Эта старая женщина говорила о нём так, как будто он мёртв. Я даже сумел представить, как он проваливается сквозь землю и там, в самом низу, растворяется и превращается в сок для почвы. Ненависть и злоба пропитывали каждое слово о дядя Дениса, которое я слышал из уст соседей в своём дворе. Его ненавидели и желали лишь смерти.

Никто не верил, что когда-нибудь увидят его вновь.

Но, когда в наш город прилетели первые ракеты, дядя Денис объявился у подъезда. Он стал другим. Худым и лысым. И самое разительное изменение, которое заметили все соседи, – татуировки. Его руки, ноги и шею покрывали различные татуировки, никак не связанные между собой. Сотня мелких рисунков: лица, звёзды, цифры, церкви. Голубоватые изображения никак не стесняли дядю Дениса, он носил майку и шорты, демонстрируя всем свои изменения.