Лафкадио Хирн – Душа Японии (страница 8)
Дети с изумлением смотрели на странные полосы — рельсы, — таинственно исчезающие на севере и на юге; они замирали от страха, когда подходили поезда, пыхтящие, дымящиеся, как огнедышащие драконы, сотрясающие воздух и землю. Но страх сменился жгучим любопытством, особенно после того, как один из учителей на доске демонстрировал им устройство локомотива, объяснил чудесное устройство телеграфа и рассказал, что новая восточная столица со священной столицей Киото соединится рельсами и проволокой, так что путешествие из одной в другую возьмет менее двух дней, а известия будут долетать в несколько секунд.
Таро и О-Иоши очень подружились; они вместе учились, играли, навещали друг друга. Но на одиннадцатом году О-Иоши взяли из школы, потому что дома мачехе нужна была помощь; с тех пор Таро редко виделся с нею. Таро выступил из школы на четырнадцатом году и стал работать в деле отца в качестве ученика.
Настали тяжелые дни. Мать умерла после рождения маленького братца; в тот же год скончался и добрый старый дед, проводивший его в первый раз в школу; и жизнь показалась Таро мрачней и тоскливей.
После этого до семнадцати лет он прожил однообразно, без перемен и без ярких событий. Изредка он заходил в дом Мийахары, чтобы побеседовать с О-Иоши. Она стала красивой стройной девушкой, но он по-прежнему видел в ней лишь веселого товарища игр минувших счастливейших дней.
Однажды в прекрасный весенний день на душе у Таро было пустынно и грустно. «Хорошо было бы повидаться с О-Иоши», — подумал он.
Вероятно, его душа бессознательно связывала чувство одиночества с воспоминанием первого школьного дня... Как бы то ни было, но что-то в нем жаждало ласки; быть может душа умершей матери пробуждала в нем это чувство, быть может души других, ушедших из мира сего. Он знал, что найдет эту ласку у своей подруги О-Иоши. По дороге в лавочку старика Мийахары он, еще не доходя до дома, услышал ее смех, серебристый и сладкий. Войдя в лавку, он увидел, что она продавала что-то старому крестьянину, весело и оживленно болтавшему с нею. Таро пришлось подождать, и он был разочарован этой помехой. Но уже от одной ее близости ему стало отрадней. Он не спускал с нее глаз и вдруг удивился тому, что раньше не замечал ее красоты. Она была очень красива, лучше всех девушек в их деревне. Очарованный, он продолжал смотреть на нее, и ему казалось, что с каждым мгновением она становится все прекрасней.
Странно и непонятно было ему, что под его упорными взглядами О-Иоши впервые казалась смущенной и вся зарделась, — даже ушки ее покраснели. Тогда Таро решил, что она красивее, лучше, милее всех девушек в мире. И ему захотелось скорее признаться ей в этом. И вдруг он разозлился на старого крестьянина за то, что он говорит с нею, как с обыкновенным существом. В несколько мгновений для Таро преобразился весь мир, но он этого не сознавал. Ясно было для него лишь то, что О-Иоши стала прекрасна, как божество.
При первой возможности он открыл ей свое безумное сердце; она ответила тем же, и они удивились тому, как похожи были их чувства и мысли. И это было началом рокового конца.
Старый крестьянин, которого Таро видел в лавке Мийахары, приходил туда не только за товаром. Он занимался побочной профессией, сватовством. Теперь он хлопотал за богатого рисового торговца, Окацаки Яиширо. Окацаки увидел О-Иоши, она ему приглянулась, и свату было поручено дать делу ход.
Окацаки ненавидели все его односельчане и даже жители соседних деревень. Это был пожилой человек с неприятным костлявым лицом и грубой повадкой; его считали злым. Шел слух, что он сумел воспользоваться неурожаем для своей личной выгоды, продав дешево скупленный рис по баснословно высокой цене. А это в глазах крестьян было непростительным преступлением. Он не был уроженцем этого округа и ни с кем из его жителей не состоял в родстве. Восемнадцать лет тому назад из какой-то западной провинции он переселился сюда с женой и единственным ребенком. Два года назад жена умерла, а сын, с которым он обращался очень жестоко, вдруг покинул родительский дом и пропал без вестей.
О нем шли еще и другие неблагоприятные слухи, и на его родине, на западе, разъяренная толпа сожгла его дом и амбары, и он мог спастись только бегством. А в день своей свадьбы он принужден был дать пир богу Джизо. В некоторых провинциях и до сих пор существует обычай на свадьбе людей, не пользующихся любовью односельчан, требовать от жениха пирушки в честь бога Джизо. Несколько здоровых молодых парней со статуей этого бога, взятой с какого-нибудь перекрестка или с соседнего кладбища, силой врываются в дом в сопровождении огромной толпы. Они воздвигают статую в зале и требуют для
Уже пожилым человеком Окацаки захотел позволить себе роскошь, обзавестись молодой женкой, но скоро ему пришлось убедиться, что это не так-то легко. От его предложений уже уклонилось несколько семейств, выставляя невозможные условия. Деревенский староста ответил грубее и проще: дочь-де свою он скорее отдаст Они, чем рисовому торговцу Окацаки. И пришлось бы ему искать себе жену в другой провинции, если бы он случайно не увидел О-Иоши. Девушка крепко полюбилась ему; он считал ее родителей бедными и надеялся выгодными предложениями получить их согласие. И он через свата попытался завести сношения с семьей Мийахара.
Мачеха О-Иоши была совсем не образована, но далеко не глупа. Она никогда не любила своей падчерицы, но была слишком умна, чтобы без причины обращаться жестоко с нею. Ведь О-Иоши ей не мешала; наоборот, она была прилежной работницей, полезной в доме, послушной и доброй. С холодной проницательностью она оценивала и достоинства О-Иоши и ее цену на брачном рынке. Окацаки даже не снилось, что его союзница была гораздо хитрее его. Многое из его жизни О-Тама знала; она знала, насколько он был богат, и слышала о его тщетном сватовстве в самой деревне и за пределами ее. Она верила, что красота О-Иоши действительно воспламенила его, и знала, что в большинстве случаев из старческой страсти многое можно извлечь. Хотя О-Иоши и не была писанной красавицей, но она была очень мила и привлекательна, — такой жены Окацаки не скоро найти. Откажись он только от уплаты требуемой цены, и О-Тама сейчас же найдет других женихов, умных и молодых, которые охотно согласятся на ее условия. Нет, дешево они не уступят О-Иоши! После первого отказа нетрудно будет понять его намерений. Если он серьезно влюблен, то может заплатить больше других. Прежде всего необходимо узнать, насколько сильна его страсть; а от О-Иоши до поры до времени все надо держать в тайне. Болтливости свата нечего бояться: ведь его популярность основана на уменье хранить тайны...
Отец и мачеха О-Иоши выработали план действия. Старик всегда во всем подчинялся жене, но в данном случае она, кроме того, была так осторожна, что с самого начала убедила его, что этот брак был бы счастьем для его дочери. Они взвесили все возможности, все выгоды этого брака. Конечно, могли быть неблагоприятные случайности, но их можно было предупредить, заставив Окацаки заранее дать дарственную запись. О-Тама сама разучила с мужем ту роль, которую ему надо было разыграть. Но пока велись переговоры, посещения Таро поощрялись родителями О-Иоши. Ведь молодая любовь — как легкая паутинка, — дунешь, и нет ее. Ее легко разорвать в нужный момент, а пока она могла быть даже полезной. Присутствие молодого соперника должно было сделать Окацаки податливее.
Поэтому когда отец Таро от имени сына в первый раз сделал предложение, ему дали неопределенный ответ. Единственной веской причиной против брака выставили то, что О-Иоши была на год старше Таро, что противоречило семейным традициям; но причина была так неважна, что все поняли, что ее выбрали только для вида.
Предложения же Окацаки приняли так, будто не верили в их искренность. Чета Мийахара притворилась, будто не понимала слов свата, и отказала ему наотрез. Тогда Окацаки счел нужным предложить заманчивые условия. На это старик Мийахара сказал, что посоветуется с женой.
О-Тама, недолго думая, отвергла и предложение самого жениха с презрительным удивлением. Она стала делать неприятные намеки; рассказала про человека, которому захотелось дешево купить красавицу-жену; наконец этот человек нашел девушку, уверившую его, что насыщается в день двумя зернами риса. Он женился на ней, и правда: она ежедневно съедала не больше. Но однажды вечером, вернувшись домой, он тайком подсмотрел за нею в щелку, и увидел, к своему удивлению, что она пожирает целые горы риса и рыбы, препровождая пищу в отверстие в голове под волосами; тогда он понял, что женился на ведьме...
Целый месяц О-Тама терпеливо ждала результата своего отказа. Она спокойно и уверенно выжидала, твердо зная, что цена желанного растет с препятствиями. Она не ошиблась в расчетах: сват снова вернулся. На сей раз его слова были еще более вески: к первым предложениям Окацаки прибавил новые; его обещания стали весьма заманчивы.