Лаэртский Диоген – О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов (страница 18)

4. Питтак

Питтак, сын Гиррадия, из Митилены; отец его (по словам Дурида) был фракиец. Это он вместе с братьями Алкея низложил лесбосского тиранна Меланхра. А когда афиняне воевали с митиленянами за Ахилеитиду, то Питтак начальствовал над митиленянами, а Фринон, олимпийский победитель-пятиборец, – над афинянами; Питтак вызвался с ним на поединок и, спрятавши под щитом своим сеть, набросил ее на Фринона, убил его и тем отстоял спорную землю. Однако и после этого (говорит Аполлодор) афиняне с митиленянами тягались за ту землю, а решал тяжбу Периандр, который и отдал ее афинянам.

С тех пор Питтак пользовался у митиленян великим почетом, и ему была вручена власть. Он располагал ею десять лет; а наведя порядок в государстве, он сложил ее и жил после этого еще десять лет. Митиленяне дали ему надел земли, а он посвятил его богам; земля эта доселе называется Питтаковой. А Сосикрат говорит, что он отделил себе от нее лишь малую часть и сказал: «Половина – больше целого!»[78] Не принял он денег от Креза, сказав, что у него и так вдвое больше, чем хотелось бы, – дело в том, что он был наследником брата, скончавшегося бездетным.

Памфила во II книге «Записок» говорит, что сына его Тиррея убил топором один кузнец, когда тот был в Киме и сидел у цирюльника. Граждане Кимы отослали убийцу к Питтаку, но тот, узнав обо всем, отпустил его со словами: «Лучше простить, чем раскаяться». А Гераклит говорит, что это Алкея, попавшего к нему в руки, он отпустил со словами: «Лучше простить, чем мстить».

Законы он положил такие: с пьяного за проступок – двойная пеня, чтобы не напивались пьяными оттого, что на острове много вина[79]. Он говорил: «Трудно быть хорошим»; это изречение упоминает и Симонид:

Истинно добрым трудно стать – завет Питтака.

Упоминает его слова и Платон в «Протагоре»[80]: «С неизбежностью и боги не спорят». И: «Человека выказывает власть». На вопрос, что лучше всего, он ответил: «Хорошо делать, что делаешь». На вопрос Креза, какая власть всего сильней, – «Та, что резана на дереве», то есть законы. Победы, говорил он, должны быть бескровными. Один фокеец сказал, что нужно отыскать дельного человека. «Если искать с пристрастием, то такого и не найти», – сказал Питтак.

На вопрос, что благодатно, он ответил: «Время». Что скрыто? – «Будущее». Что надежно? – «Земля». Что ненадежно? – «Море». Он говорил: дело умных – предвидеть беду, пока она не пришла, дело храбрых – управляться с бедой, когда она пришла. Задумав дело, не говори о нем: не удастся – засмеют. Неудачей не кори – бойся себе того же. Доверенное возвращай. Не злословь ни о друге, ни даже о враге. В благочестии упражняйся. Умеренность люби. Храни правду, верность, опытность, ловкость, товарищество, усердие.

Из песен его самая знаменитая такая:

С луком в руках и с полным стрелами колчаном Пойдем на злого недруга: Нет у него на устах ни слова верного — Двойная мысль в душе его.

Сочинил он и элегические стихи в 600 строк, и книгу прозою «О законах» для своих сограждан.

Он был в своем расцвете в 42-ю олимпиаду; а умер он при архонте Аристомене, на 3-й год 52-й олимпиады[81], прожив более семидесяти лет, в глубокой старости. На памятнике его написано:

Как неутешная мать рыдает о сыне любимом, Плакал, Питтак, о тебе Лесбос, угодный богам[82].

Изречение его: «Знай всему пору».

Был и другой законодатель, Питтак (как сообщают Фаворин в I книге «Записок» и Деметрий в «Соименниках»), по прозванию Малый.

О мудреце рассказывают, будто один юноша спросил у него совета о женитьбе и получил такой ответ, который передает Каллимах в эпиграммах[83]:

Из Атарнея пришел в Митилену неведомый странник. Сыну Гиррадия он задал Питтаку вопрос: «Старче премудрый, скажи: двух невест я держу на примете, Родом своим и добром первая выше меня, Вровень вторая со мной; которой отдать предпочтенье? С кем отпраздновать брак? Дай мне разумный совет». Поднял Питтак, отвечая, свой посох, оружие старца: «Видишь мальчишек вдали? Вняв им, узнай обо всем». Верно: мальчишки гурьбой на широком тройном перепутье Метким ударом хлыстов гнали свои кубари. «Следуй за ними!» – промолвил Питтак. И странник услышал: Мальчику мальчик сказал: «Не за свое не берись!» Слыша такие слова, оставил мечты о чрезмерном Гость, в ребячьей игре остережению вняв; И как на ложе свое возвел он незнатную деву, Так и ты, мой Дион, не за свое не берись?[84]

Сказал он это, видимо, по опыту, ибо сам имел жену знатнее себя – сестру Драконта, сына Пенфила, высокомерно презиравшую его.

Алкей[85] обзывал его «плосконогом», потому что он страдал плоскостопием и подволакивал ногу; «лапоногом», потому что на ногах у него были трещины, называемые «разлапинами»; «пыщом» – за его тщеславие; «пузаном» и «брюханом» – за его полноту; «темноедом», потому что он обходился без светильника; «распустехой», потому что он ходил распоясанный и грязный. Вместо гимнастики он молол хлеб на мельнице[86], как сообщает философ Клеарх.

И от него есть такое письмецо:

Питтак – Крезу. «Ты зовешь меня в Лидию посмотреть на твое изобилие – но я, и не видя, верю, что сын Алиатта – многозлатнейший из царей. Ехать в Сарды мне корысти нет, ибо денег мне не надобно – на себя и на друзей у меня хватает. И все же я приеду – ради общества такого гостеприимца, как ты».

5. Биант

Биант, сын Тевтама, из Приены, которого Сатир считает первым из семи. Одни называют его богатым человеком, а Дурид, наоборот, захребетником.

Фанодик сообщает, будто он выкупил из плена мессенских девушек[87], воспитал их как дочерей, дал приданое и отослал в Мессению к их отцам. Прошло время, и когда в Афинах, как уже рассказывалось[88], рыбаки вытащили из моря бронзовый треножник с надписью «мудрому», то перед народным собранием выступили эти девушки (так говорит Сатир) или их отец (так говорят другие, в том числе и Фанодик), объявили, что мудрый – это Биант, и рассказали о своей судьбе. Треножник послали Бианту; но Биант, увидев надпись, сказал, что мудрый – это Аполлон, и не принял треножника; а другие (в том числе и Фанодик) пишут, что он посвятил его Гераклу в Фивах, потому что сам был потомком тех фивян, которые когда-то основали Приену.

Есть рассказ, что когда Алиатт осаждал Приену, то Биант раскормил двух мулов и выгнал их в царский лагерь, – и царь поразился, подумав, что благополучия осаждающих хватает и на их скотину. Он пошел на переговоры и прислал послов – Биант насыпал кучи песка, прикрыл его слоем зерна и показал послу. И узнав об этом, Алиатт заключил наконец с приенянами мир. Вскоре затем он пригласил Бианта к себе. «Пусть Алиатт наестся луку» (то есть пусть он поплачет)[89], – ответил Биант.

Говорят, он неотразимо выступал в суде, но мощью своего слова пользовался лишь с благою целью. На это намекает и Демодик Леросский в словах:

Если надобно судиться – на приенский лад судись!

И Гиппонакт:

Сильнее, чем приенянин Биант в споре.

Умер он вот каким образом. Уже в глубокой старости он выступал перед судом в чью-то защиту; закончив речь, он склонил голову на грудь своего внука; сказали речь от противной стороны, судьи подали голоса в пользу того, за которого говорил Биант; а когда суд распустили, то Биант оказался мертв на груди у внука. Граждане устроили ему великолепные похороны, а на гробнице написали:

В славных полях Приенской земли рожденный, почиет Здесь, под этой плитой, светоч ионян, Биант.

А мы написали так:

Здесь почиет Биант. Сединой убеленного снежной Свел его пастырь Гермес мирно в Аидову сень. Правою речью своей заступившись за доброго друга, Он на груди дорогой к вечному сну отошел[90].

Он сочинил около 200 стихов про Ионию и про то, как ей лучше достичь благоденствия. А из песен его известна такая:

Будь всем гражданам угоден, где тебе ни случится жить: В этом – благо истинное, дерзкому же норову Злая сверкает судьба.

Сила человеку дается от природы, умение говорить на благо отечества – от души и разумения, а богатство средств – у многих от простого случая. Он говорил, что несчастен тот, кто не в силах снести несчастье; что только больная душа может влечься к невозможному и быть глуха к чужой беде. На вопрос, что трудно, он ответил: «Благородно перенести перемену к худшему».

Однажды он плыл на корабле среди нечестивых людей; разразилась буря, и они стали взывать к богам. «Тише! – крикнул Биант, – чтобы боги не услышали, что вы здесь!» Один нечестивец стал его спрашивать, что такое благочестие, – Биант промолчал. Тот спросил, почему он молчит. «Потому что ты спрашиваешь не о своем деле», – сказал ему Биант.

На вопрос, что человеку сладко, он ответил: «Надежда». Лучше, говорил он, разбирать спор между своими врагами, чем между друзьями, – ибо заведомо после этого один из друзей станет твоим врагом, а один из врагов – твоим другом. На вопрос, какое занятие человеку приятно, он ответил: «Нажива». Жизнь, говорил он, надо размеривать так, будто жить тебе осталось и мало и много; а друзей любить так, будто они тебе ответят ненавистью, – ибо большинство людей злы. Еще он советовал вот что: не спеши браться за дело, а взявшись, будь тверд. Говори, не торопясь: спешка – знак безумия. Люби разумение. О богах говори, что они есть[91]. Недостойного за богатство не хвали. Не силой бери, а убеждением. Что удастся хорошего, то, считай, от богов. Из молодости в старость бери припасом мудрость, ибо нет достояния надежнее.