Ладодея – Ветки реальности (страница 2)
Она не вернулась домой. Она провалилась в трещину мира.
В ту самую ветку реальности, где десять лет назад, оказывается, исчезла она, а не он…
Глава 2
Мозг Лады работал в аварийном режиме, выдавая одну гениальную мысль за другой, словно это был не стресс, а распродажа в магазине идей со скидкой девяносто процентов.
Так, Лада. Выдохни. Ты упала. Ты ударилась головой. Это очень подробный, очень жестокий стрессовый сон. Сейчас ты моргнёшь, и перед тобой снова будет бетонный пол, умный дом и Соня, доедающая твой сыр.
Она моргнула.
Женечка всё ещё стоял перед ней, протягивая дрожащие руки. Жёлтые обои никуда не делись. И запах укропа бил в нос с такой силой, что хотелось чихать и одновременно плакать.
Странно, как работает реальность, подумала Лада с неожиданной ясностью. Когда ты ребёнок, мир кажется огромным и бесконечным. Когда взрослеешь — сжимается до размеров квартиры, работы и маршрута до магазина. А сейчас, похоже, он сжался до размеров этой кухни с обоями в цветочек.
— Нет, нет, нет! — взвизгнула Лада, отшатываясь от него, как от зомби в дешёвом хорроре. — Это не сон! Мне нужно обратно! Олег меня убьёт!
Она рванулась к двери, схватилась за облупившуюся ручку и дёрнула на себя.
Ничего. Ручка ходила ходуном, но дверь словно вросла в косяк. Лада навалилась на неё всем весом, пнула ногой и снова дёрнула.
— Откройся, ты, кусок гнилого дуба! — закричала она, чувствуя, как к глазам подступают горячие, злые слёзы. — У меня там дети! Егору семь, Анне пять! Они проснутся, а меня нет!
— Ладуш, стой! Ты же расшибёшься! — Женя бросился к ней, перехватывая её руки. Его ладони были грубыми, горячими и пугающе реальными. — Успокойся, пожалуйста. Ты упала. Ты, наверное, сильно ударилась головой. У тебя шок или... или амнезия. Сейчас я принесу воды и холодное полотенце.
— Какая к чёрту амнезия, Женя?! — Лада вырвалась и ткнула ему в грудь указательным пальцем. — Я помню всё! Я помню, как ты сбежал десять лет назад! Я помню, как я одна платила за этот сарай! Я помню, как вышла за Олега, потому что он, в отличие от некоторых, не исчезает в подвалах по щелчку пальцев!
Женя отшатнулся, словно она ударила его. В его глазах мелькнула такая дикая, неприкрытая боль, что Лада на секунду подавилась собственной тирадой.
«Боже, что я наделала?» пронеслось у неё в голове. Я попала сюда на машине времени, а веду себя как бывшая жена из мыльной оперы.
Но отступать было некуда.
— Я не сбегал, — тихо, но твёрдо сказал он. — Я спустился за тобой через три секунды после того, как ты упала. Там была только пустота. Я рыл землю руками. Я обшарил всё в радиусе ста километров. Я не спал нормально десять лет, Лада.
Он медленно подошёл к столу, взял со стула свою старую, потрёпанную куртку и достал из внутреннего кармана бумажник. Вытащил оттуда сложенный вчетверо листок и протянул ей.
Лада взяла его дрожащими пальцами. Это была её собственная фотография. Та самая, что была на ориентировке. Но на обороте знакомым, слегка неровным почерком Жени было написано: «Лада. 14 октября. Нашёл в её кармане перед тем, как она исчезла. Я найду тебя. Клянусь».
Сердце Лады ёкнуло. Она провела пальцем по чернилам. Они были старыми, выцветшими.
Время, подумала она. Время — это не река. Это дерево. И иногда, если очень сильно захотеть, можно перепрыгнуть с одной ветки на другую. Только вот вопрос: зачем? И как потом вернуться обратно?
— Ладно, — выдохнула она, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Допустим. Допустим, ты не врёшь. И допустим, что я каким-то чудом провалилась в... в параллельную реальность, где время застыло или пошло по другому пути.
Она лихорадочно полезла в карман своих домашних джинсов и достала смартфон. Экран загорелся ярким, чужеродным светом в полумраке кухни.
— Смотри, — она ткнула ему в лицо устройством. — Видишь это? Это телефон. Смартфон. У нас таких ещё не было, когда я «исчезла».
Женя прищурился, разглядывая светящийся прямоугольник с подозрением, с каким обычно смотрят на бомбу замедленного действия. Он и сейчас не понимал что в руках Любимой. Его жизнь остановилась лет десять назад…
— Это что, новый калькулятор? — осторожно спросил он.
Лада фыркнула, несмотря на весь ужас ситуации.
— Да, Женечка, это супермегакалькулятор, который считает мои нервные клетки. Смотри сюда.
Она разблокировала экран, открыла галерею и быстро пролистала сотни фото, пока не нашла нужные. Она развернула телефон к нему.
На экране был семилетний Егор, беззубо улыбающийся во весь рот, с мороженым на носу. Следующее фото: пятилетняя Анна в костюме принцессы, сжимающая плюшевого медведя. И третье фото: они все вчетвером на море. Лада, смеющаяся, Олег с пивным животиком и загорелыми руками, обнимающий её за плечи, и двое детей.
Женя смотрел на экран. Его лицо побелело. Он протянул руку, но не коснулся стекла, словно боялся обжечься.
— Это... это ты? — его голос дрогнул. — Ты выглядишь... старше. Но счастливее. А это... это дети? Твои?
— Мои, — отрезала Лада, и в горле снова встал ком. — Егор и Анна. И мне нужно к ним. Прямо сейчас.
Она снова бросилась к двери погреба, но Женя оказался быстрее. Он встал между ней и дверью, преграждая путь. Не агрессивно, но решительно.
— Нет, — сказал он. — Ты не пойдёшь туда снова. Ты только что упала. Ты в шоке. Если там действительно... то, что ты говоришь, ты не можешь просто так взять и прыгнуть обратно. А вдруг ты исчезнешь навсегда? Или умрёшь?
— А вдруг я уже умерла?! — закричала Лада. — Женя, пусти! У меня там муж, который, может быть, уже звонит в полицию, потому что я не выхожу из погреба уже полчаса!
— Прошло десять лет, Лада! — крикнул он в ответ, и в его голосе прорвалось отчаяние. — Для меня прошли десять лет! Ты не можешь просто перечеркнуть это, показав мне картинки в калькуляторе!
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Десять лет любви, десять лет обиды и десять лет одиночества столкнулись в этой тесной, пахнущей укропом кухне.
Любовь, подумала Лада с горечью. Любовь — это не когда ты находишь идеального человека. Это когда ты находишь того, кто готов ждать тебя десять лет, даже если ты этого не просила.
И вдруг тишину разорвал звук.
Снаружи, за окном, хрустнула гравийная дорожка. Яркий свет автомобильных фар скользнул по жёлтым обоям, выхватив из мрака пылинки, танцующие в воздухе. Дверца машины хлопнула.
А затем раздался голос. Немного гнусавый, громкий и до боли знакомый.
— Женечка! Ты дома? Не спишь? — донеслось с крыльца. — Я привезла тебе пирог с капустой и новые распечатки! Я в этот раз три группы в «Одноклассниках» обшарила, нашла ещё двух женщин, похожих на Ладу! Одна вообще в Твери живёт, представляешь? Я тебе фотки на планшете покажу, там одна — ну прямо вылитая она в тридцать лет! Только волосы рыжие, но мы же знаем, что она могла перекраситься! Женечка, открывай, у меня пирог стынет!
Лада замерла. Её кровь превратилась в лёд.
Это была Василиса.
Но не та Василиса, которая пять минут назад смеялась над генофондом Жени за бокалом глинтвейна в её, Ладином, современном доме. Это была Василиса из этого мира. Та, которая десять лет верила, что Лада мертва или пропала без вести. Та, которая сейчас стояла за дверью с пирогом и распечатками из соцсетей, готовая войти и увидеть... кого? Призрак? Галлюцинацию от горя?
Боже, — подумала Лада с внезапной, пронзительной ясностью. — Она до сих пор ищет меня. Десять лет. В группах пропавших без вести. В «Одноклассниках». По фотографиям незнакомых женщин. Она не сдалась. А я всё это время думала, что она меня осуждает.
Как же мы все ошибаемся друг в друге. Как же мало мы знаем о том, что происходит в головах у тех, кого считаем близкими.
Женя медленно перевёл взгляд с двери на Ладу. В его глазах читался немой вопрос: «Что мы будем делать?»
Лада посмотрела на дверь, потом на смартфон в своей руке, экран которого погас, оставив их в полумраке.
— Чёрт, — прошептала она. — Я даже не знаю, как объяснить ей, что я не сошла с ума.
Она схватила смартфон и нырнула в кладовку рядом с кухней, притворив дверь ровно в тот момент, когда входная дверь дома скрипнула, впуская в холодный, пахнущий укропом вечер тёплый, живой голос Василисы:
— Женечка, ты где? Я тут пирог принесла, горячий ещё! И смотри, что я нашла — вон та женщина из Твери, она вообще-то замужем, но вдруг это Лада под чужим именем? Я ей в личку написала, она пока не ответила, но ты не переживай, я добьюсь!
Лада, сидя на корточках среди старых банок и пыльных коробок, зажала себе рот ладонью, чтобы не рассмеяться и не заплакать одновременно.
Вот оно, — подумала она. — Настоящая любовь — это не стихи при луне. Это когда твоя подруга десять лет пишет в личку незнакомым рыжим женщинам из Твери, потому что не может смириться с тем, что ты исчезла.
А где-то там, за стеной, на кухне, уже накрывали на стол. И пахло пирогом с капустой. И тёплым тестом. И десятью годами, которые нельзя вернуть, но можно хотя бы разделить с теми, кто ждал.