Лада Зорина – Предатель. Ты нас (не) вернешь (страница 47)

— Мы не можем так рисковать. И не будем. Эта сумасшедшая хочет поговорить со мной и только со мной. И мы дадим ей то, что она хочет. На подстраховке со мной будут мои люди, но я и им приказал не отсвечивать.

— Тогда я буду с ними, — живо согласилась она. — Артур, не смей меня тут оставлять! А не возьмёшь, я пешком пойду! Ты меня тут сидеть не заставишь!

Он вздохнул, понимая, что не сможет её уговорить.

В итоге прощаться им пришлось на полчаса позже, когда они стояли в сгустившихся сумерках у группы авто, съехавших на обочину трассы, от которой вглубь лесного массива тянулась дорога. Дорога к речному коттеджу, где его поджидала Ирина.

— Дальше — нельзя. Дожидайтесь вестей. С любыми вопросами и просьбами обращайся к Лахтину. Он за старшего. И если со мной что-нибудь случится…

Он не успел договорить — её рука вцепилась ему в плечо с невероятной силой, а обращённое к нему красивое лицо, кажется, ещё сильней побледнело.

— Не смей, Барханов, — низким голосом приказала она. — Не смей этого говорить!

И эта пара фраз невольно заставила его сердце забиться быстрее.

— И всё же, — мягко возразил он. — Если со мной что-нибудь случится, Лахтин проинструктирован. Вы в надёжных руках.

— Не хочу этого слышать, — покачала она головой.

— Я люблю тебя. Всегда любил и всегда буду, — ошарашил он её. — Уверен, этого ты тоже слышать не хочешь. Но обстоятельства… сама понимаешь.

Он криво усмехнулся, глядя в её распахнувшиеся от шока глаза.

— Я и так нагрешил будь здоров. Будет совсем уж хреново, если ещё и этот грех себе на шею повешу — не скажу тебе, что чувствую на самом деле.

Варвара продолжала молчать, судорожно цепляясь за его руку.

— Мне пора. Время, — он осторожно высвободился из её хватки и, не сдержавшись, привлёк к себе.

Обнял, как хотел обнять уже чёрт знает сколько.

Неизвестность освобождала. Сейчас жизнь могла пойти в сотне разных направлений, и он, должно быть, впервые действовал, слушаясь сердца, а не головы.

***

— А я-то надеялась, ты прислушаешься к моей просьбе, Артур.

Ирина стояла посреди гостиной. Снаружи сгустился вечер, и горевшие в помещении светильники дарили ему неуместный в нынешних обстоятельствах уют.

— Где Данил?

— А доброго вечера пожелать? — она раздражённо передёрнула плечами. — Господи, ты на сынишке своём совсем помешался.

— Где он?

— Ты приехал не один, — попеняла она. — А ведь я просила тебя.

Значит, он был прав — разговором вопрос не исчерпался бы. Она привлекла к своим планам исполнителей. И спустя пару мгновений даже объяснила причину.

— Мне было очень обидно и больно узнать, что ты собираешься разорвать со мной все возможные связи. Думала, мы хотя бы бизнес оставим за скобками, — она картинно надула губы. — Но, видимо, я недооценила силу твоей привязанности к своей бывшей. Божечки, до чего ж ты за неё держишься… Бесит!

Кто-то доложил ей о начатых им процессах, и это, видимо, вынудило её действовать, настроив на максимально агрессивный лад.

Но сейчас его меньше всего интересовали их дрязги в общем бизнесе. Он должен выяснить, где его сын.

— К делу, — прорычал Артур. — Где Данил?

— А мы как раз о делах и говорим, — глаза Ирины хищно сверкнули. — Видишь ли, я имею право тебя наказать за делишки, которые ты проворачивал втайне.

— Мы начнём предметный разговор, только когда ты покажешь мне сына. Не раньше.

Она поняла, что развести его на разговор иным способом не удастся. Поэтому вздохнула, будто признавая, что сдаётся под его натиском.

— До чего же ты упрямый, Артур… Ладно. Хорошо. Ты, кстати, внимание обратил? С тех пор, как мы тут отдыхали, река стала ещё коварнее и стремительнее. Её чистили недавно, выше по течению. Теперь здесь и вовсе плавать запрещено.

Река? Какого чёрта она о реке разговор завела. Действительно, что ли, рехнулась? Но заглянув в её глаза, он с замиранием сердца сообразил — она ждёт, когда он догадается.

Увидев, как его лицо изменилось, Ирина хихикнула.

— Ну давай, спроси меня ещё раз, где твой сын.

— Где он? — выдохнул Артур.

Её лицо расплылось в довольной улыбке:

— Купается. Купается в речке.

Глава 61

Всё, что было после, он если и помнил, то наверняка лишь урывками и искажённо.

Помнил, как мчался к реке, на бегу передавая своим, чтобы брали Ирину — а живой или нет, ему не принципиально. Даже о возможной засаде предупредить умудрился. Дальше реальность и время скрутились в необъяснимый клубок обрывочных воспоминаний.

Эта безумная, кровожадная дрянь не врала. Данила он обнаружил в лодке, кем-то крайне умелым и абсолютно отбитым на голову вытащенной на середину реки — там несколько выступавших из стремительно нёсшейся воды валунов образовывали относительно спокойный кармашек, где поток не так сильно бурлил. Лодка, застрявшая там, худо-бедно держалась, но вызывая наряд МЧС, Артур видел и понимал, что время играло против него. Стремительное течение делало своё дело, хоть лодка наверняка и удерживалась не только камнями. Возможно, к чему-то крепилась верёвкой, но с берега, да ещё и в угасающем свете дня, сложно было сказать.

Данил кричал и махал ему руками. А он не мог просто стоять и смотреть.

Время утекало, а вместе с ним и надежда на то, что службы явятся вовремя.

Артур не собирался рисковать сыном и пытаться вытащить в таком течении лодку на берег. Но до приезда спасателей он мог хотя бы удерживать лодку на месте.

Он мог уберечь сына от ледяной воды.

Судёнышко было слишком хлипким и нестабильным, чтобы выдержать обоих, да он об этом и не помышлял. Его задача — не допустить того, чтобы лодка сына выскочила из полукруга камней, и не отдать её на расправу течению.

И Артур справился с этой важной задачей.

Тело немело и сознание уже отключалось, когда охрипший голос Данила над его головой прокричал:

— Пап! Папочка, держись! Машины едут!

А дальше он если что-то и помнил, то не мог бы сказать, что к реальности это имело хоть какое-то отношение.

Потому что дальше тянулась длинная череда дикой горячки и редких просветов, когда ему казалось, что его куда-то зовут.

Зовут и умоляют вернуться.

Голосом бывшей жены.

ЭПИЛОГ

— Пока мы никаких прогнозов давать вам не можем, — на лице лечащего врача застыло почти виноватое выражение. — Остаётся лишь ждать.

Да, я помнила.

Критически сильное переохлаждение.

Они прилагают все усилия.

Остаётся лишь ждать и верить, верить и ждать.

Я который день торчу в оборудованной по последнему слову медицинской техники больничной палате, у самой его постели, и чувствую, как моё тело тоже будто бы коченеет.

Данил, которого я сначала не отпускала от себя ни на секунду, отпросился вместе с охраной попить предложенного персоналом какао.

Скрепя сердце, я их отпустила. Тем более что Аверина ему была уже не страшна.

Анна Евгеньевна совсем недавно уехала, чтобы выспаться, после того как почти целые сутки просидела со мной в ожидании хоть каких-нибудь перемен.