Лада Зорина – Измена. Я тебя разлюбил (страница 7)
Глава 11
— Марин, прошу тебя. Не смотри на меня так.
При одном только взгляде на подругу у меня начинала разыгрываться паранойя. Я-то была уверена, что со стороны никому ничего не понятно, а теперь засомневалась, а не потому ли таксист с таким подозрением косился на меня в зеркало заднего вида…
Может, гадал всю поездку, по указанному адресу меня везти или в скорую…
— Извини, но не получится, — подруга выскочила из-за стола, подхватила один из стоявший в ряд у стены стульев и приставила к своему рабочему столу.
— Вот, садись.
— Да не носись ты со мной так, пожалуйста. Я же не инвалид.
— Да у тебя глаза инвалида! — воскликнула подруга и тут же потупилась. — Извини, ты понимаешь, о чём я.
Смутно, но я догадывалась о чём она говорила.
Плохо, что на дворе зима, а не лето. Солнечные очки спасли бы моё положение. Правда, с тем, что творилось внутри, они бы, конечно, не совладали.
— Вот я же чуяла. Сердцем своим чуяла, что-то стряслось. У тебя голос был какой-то... ну, деревянный, понимаешь? Я будто не с живым человеком говорила вчера.
— Не драматизируй так сильно, пожалуйста.
— А ты, пожалуйста, расскажи, что стряслось.
Знать бы, с чего начать.
Но пока Марина хлопотала, готовя для нас чай, и мне не приходилось встречаться с ней взглядом, чтобы видеть в нём отражения собственного горя, я кое-как умудрилась в общих чертах описать ей всё, что случилось.
И этого вполне хватило, чтобы впечатлить её до такой степени, что когда включенный чайник наконец закипел, она даже ухом не повела.
— Даша…
— Я знаю, — кивнув, я относительно небрежным жестом смахнула со щеки слезинку. — Я только прошу тебя никому, вот вообще никому об этом не говорить.
— Да тьфу на тебя! — возмутилась подруга. — Даш, ну за кого ты меня принимаешь? А вообще я сама в таком шоке, что просто… мне нужно какое-то время, чтобы переварить.
Мы помолчали, и она спохватилась:
— Так зачем же ты тогда вышла сегодня? Господи, Даш, да тебе надо...
— Что? — перебила я её с неожиданной силой. — Забаррикадироваться в квартире и никого к себе не подпускать, пока не отболит? А если никогда не отболит? Такое… такое сложно пережить, не оставшись в душе полным калекой. Я просто пока стараюсь всё это гнать от себя. Поэтому я не могла бы дома остаться. Я бы сдурела.
Марина закивала.
— Да. Да. Теперь понимаю. Ну прости дуру. Я совсем растерялась. Господи, про чай забыла совсем.
Она метнулась к чайнику и плеснула кипяток в кружки с заваркой.
— Даш, я могу тебе чем-то помочь. Кроме, конечно, того, чтобы работой тебя загрузить.
Я печально усмехнулась и медленно покачала головой.
— Вряд ли. Тут только ждать и надеяться, что как-то затянется.
Подруга бросила на меня нервный взгляд
— Слушай, тогда... может, ты бы не стала одна оставаться? Может, ко мне бы хоть на время перебралась?
— Боишься, что я могу руки на себя наложить? — предположила я мрачно. — Врать не буду, на самом дне такие мысли мелькали. Но я, Марин, слишком для такого трусиха. А ещё у меня всё внутри полыхает от гнева.
— Мстить собралась? — охнула подруга.
Как заманчиво звучало такое предположение. Но мстить Добровольскому — всё равно что грозить кулаком богам Олимпа. Мои попытки ославить его наткнутся на оперативное противодействие. Кому как не мне было знать, на что способны его вышколенные юристы.
— Добровольскому? — хмыкнула я. — Всё, на что я сподобилась, это угрозы. Которые, сама понимаешь, ни к чему не привели. Он надо мной посмеялся.
— Вот же сволочь! — вспыхнула подруга.
— Да нет, он тот же Добровольский, которого я знала. Просто сейчас образ дополнился, — я шмыгнула носом, опасаясь, что слёзы застанут врасплох. И, наверное, для меня это даже плюс. По крайней мере, я знаю, чего от него ожидать.
— Ну ладно, если не месть, то что тогда делать? — подруга поставила кружки на стол и машинально придвинула ко мне конфетницу. — Всё как есть оставишь?
— Как есть, уже не будет, Марин, — я обхватила ладонями чашку и тут же их убрала.
Горячо. До невыносимости.
Прямо как у меня на душе.
— Не будет. Я возвращать ничего не стремлюсь. Я буду строить новую жизнь. Свою. Новых предателей в неё не пущу.
Глава 12
— Ох, Дашенька…
Подруга смотрела на меня едва ли не с жалостью.
Но вот эту жалость я не стала бы отвергать. Я знала, что у неё за меня сердце болит. Марина искренне за меня переживала и никогда не стала бы оскорблять пренебрежением к тому, что я переживала.
— Не смотри на меня так, — попросила я мягко. — Правда. Я чувствую себя не так плохо, как выгляжу.
— Тебе незачем передо мной храбриться, — покачала она головой. — И дело не в твоём внешнем виде. Если хочешь знать, в том и беда, что выглядишь ты сногсшибательно. Меня глаза твои напугали. Мёртвые они у тебя сейчас, Даш, понимаешь? Мёртвые. Неживые.
— Очень драматично звучит.
— Правдиво звучит. Говорю, как есть.
— Ладно, правдорубка моя, — я отпила из своей кружки, заставив себя поверить в то, что это поможет. — Давай хоть ненадолго отвлечёмся от моей семейной трагедии. Чтобы я совсем с ума не сошла. Скажи мне лучше, что это за сумма такая. И от кого она.
Подруга ответила мне долгим скептическим взглядом, словно бы говорившим:
Я уставилась на неё в ответ, пока она не сдалась.
— Ладно. Как хочешь. В конце концов кто я такая, чтобы условия тебе диктовать? Всего лишь лучшая подруга, у которой от таких новостей тоже сердце разбилось.
— Отличный ход, манипуляторша. Но это не сработает. Рассказывай.
Марина сдалась и повернулась к монитору компьютера, поклацала мышкой и наконец пожала плечами.
— Нет. Информации о благодетеле как не было, так и нет. Взнос анонимный. Я уже жалею, что такая функция существует. Любопытство так и разбирает.
— Хм… — я сделала ещё один глоток и будто бы действительно почувствовала себя бодрее.
— Может, ещё объявится… — с надеждой предположила Марина. — Даже сопроводительного сообщения никакого не оставили. Ну вот просто тайна-загадка.
— Ну, сделать с этой тайной мы пока ничего не можем, — резонно заметила я. — Можем только от всей души поблагодарить этого незнакомца и понадеяться, что он понимает, насколько это для нас щедрый подарок. Что нам ещё остаётся?
Марина развела руками.
— Обидно.
— Мы можем этого анонима в нашей социальной рекламе как-нибудь упомянуть, — предложила я. — Поставить в пример, как-то отметить такой финансовый подвиг.