Лада Зорина – Измена. Я тебя разлюбил (страница 15)

То, что доктор прописал.

— Пап… что за бред? Ты в себе?..

— А ну-ка, не сметь бросать тень сомнения на отца. Я в своём уме и прекрасно отдаю себе отчёт в том, чего от вас требую.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, он откровенно забавлялся их ошеломлением.

Ну, и что будут делать? Попытаются открутиться? Начнут придумывать какие-нибудь отговорки? Вот как оно бывает, когда отчаянно стремишься усидеть на двух стульях, да ещё с интересом и на третье поглядываешь. Ему ли не знать, что сын уже наводил справки, кого отец собирается назначить главой дочернего офиса в метрополии. Знал, что дочери очень хочется забраться повыше. И оба не спешили к отцу со своими чаяниями приходить — разведывали всё по закоулкам.

Нехорошо. Можно подумать, он когда-либо в чём-либо им отказывал.

Он всегда был открыт для диалога, но его репутация в мире бизнеса порой работала против него, даже когда разговор заходил о родственных связях.

А детям всё-таки стоило бы помнить, что он им не чужой. Как и мать, хорошими отношениями с которой они с такой лёгкостью пожертвовали ради собственных амбиций.

— Мы не бросаем. Мы понять хотим…

— Нечего тут понимать. Всё лежит на поверхности. Мне нужно понять, насколько серьёзны намерения вашей матери в отношении нашего с ней развода. Вы же слышали, чем она мне грозила.

— А разве для тебя её угрозы станут проблемой? — нахмурился Павел. — Ты же сам говорил, что ей не поздоровится…

— Слушайте, ну вы будто вчера родились, — Добровольский свёл брови к переносице, имитируя крайнюю степень отцовского недовольства их недогадливостью. — Думаете, каждую пылинку можно замести под ковёр?

— Даже если у тебя армия уборщиц? — рискнул возразить сын.

— У семи нянек дитя без глазу. Слышали о таком? Или и это вам требуется разжевать? — он подался вперёд, заставив обоих вжаться в спинки своих кресел. — Я не говорил, что нам следует обсудить вашу задачу, и не предлагал вносить в неё свои конструктивные предложения, делиться сомнениями и уж тем более возражать. Я вызвал вас, чтобы поставить перед фактом. Мне нужна информация. Добыть её легче кому? Вопрос очевиден.

— Легче было. Когда мы в нормальных отношениях были, — буркнул сын.

— Ну, вы сами сделали выбор. На кого будете пенять?

Ну что, он и тут будет ему возражать? Потому что он мог бы. Ясно же, как день, что именно отец поставил их с сестрой в такое неудобное положение — если бы он не предложил им тогда выбор, им бы не пришлось сейчас вжиматься в свои кресла.

— Я же не сказал, что вам нужно явиться и потребовать от матери правду. Вы поедет к ней, упадёте ей в ноги, вымолите прощение. В общем, сделаете всё, чтобы она обратно вас приняла.

Дочь смотрела на него квадратными глазами.

— Ты просишь нас… предать её снова?

— Снова? — он удивлённо моргнул. — А почему это снова? Вы хотите сказать, что не раскаиваетесь? Что вам совершенно не жалко матери, которую вы своим решением без пяти минут предали?

— Но ты просишь нас шпионить за ней!

Добровольский почесал висок, скрывая довольную мину — ну наконец-то ему удалось хоть как-то их расшевелить.

— Моя вина. Не совсем верная формулировка. Я всего лишь хочу выяснить серьёзность её намерений. Это понятно? Не нужно мне докладывать о каждом шаге. Не нужно сливать мне какую-то секретную информацию и выведывать, с кем и зачем ваша мать встречается и что на этих встречах обсуждает. Мне нужно просто понять её настроение. Я что, так много прошу?

Дети молчали.

Да откуда ж, мать твою, такая-то нерешительность?

— Ладно. Молчание — знак согласия, — не выдержал он. — Допивайте свой кофе и можете быть свободны. Как только разживётесь хоть какой-нибудь информацией, милости прошу. Отчёт мне оформлять нет необходимости. На словах передадите.

Этим двоим явно хотелось посоветоваться, обсудить требования сбрендившего отца между собой. Он не будет им в этом препятствовать.

Ему было важно подтолкнуть их в нужном направлении, и он подтолкнул. Дальше, если им хватит мозгов, они потупят так, как он предполагал. Здесь у него власти над ситуацией уже особенно не было.

Как он и ожидал, едва получив его добро на то, чтобы уйти, они почти синхронно оставили свой недопитый кофе и вышли, даже не попрощавшись.

А он остаток дня похоронил в рабочих заботах, стараясь даже мыслями к разговору не возвращаться. Время всё расставит по местам, а он понаблюдает за тем, как это будет происходить.

Вечер застал его в относительно неплохом настроении. Он отклонил встречу с адвокатами, решив, что спешить пока некуда. Вместо этого поехал поужинать — Марго не из тех, кто будет готовить, да он от неё таких жертв и не ожидал. За весь день они не созванивались, но утром она упоминала, что поедет с подругами в СПА. Пусть себе развлекается.

В ресторане, куда он заглянул, было не слишком людно, зато там обнаружился один из знакомых, владелец крупного издательства Алексей Мишин, который с энтузиазмом пригласил его за свой столик.

— Добровольский, составь мне компанию.

Игорь не видел смысла воротить нос от собеседника. И только позже понял, что поступок был необдуманным.

— Я тебя просто так не отпущу, — заявил Мишин. — Не после тех новостей, что я слышал!

 

Глава 25

— Новостей? — Игорь изобразил вежливый интерес. — Каких ещё новостей?

Он ткнул в нужные строчки меню, и молчаливый официант, быстро начеркав пункты заказа в своём блокноте, испарился, оставив его с Мишиным наедине.

Он не особо любил все эти кулуарные разговоры, ну разве что в тех случаях, которые касались сугубо бизнес-вопросов и кто-то мог поделиться реально важной и полезной информацией. Но вот когда разговоры заходили о личном… такими сплетнями и обсасыванием личной жизни кого-либо он не любил заниматься. Считал это сугубо бабским делом и с удовольствием оставлял это на откуп прекрасной половине человечества. Дамы знали толк в том, как перемыть кости.

Ему вдруг подумалось, что его почти бывшая жена всегда была приятным исключением из этого правила. Дарья не интересовалась светской жизнью, а сплетничать могла только с близкими подружками, да и то на какие-то свои, отвлечённые темы.

Он мотнул головой, отгоняя от себя воспоминания о жене. Тем более что Мишин спешил поделиться с ним актуальным.

— Ну как же? — собеседник азартно сверкнул глазами, видимо, предвкушая интереснейший разговор, а главное, горячую информацию из первых уст. — О том, что вы с Дарьей расходитесь...

Твою-то ма-а-ать… Кто уже разболтал? Кому следовало укоротить длинный язык?

— Позволь поинтересоваться, откуда такая информация?

Мишин сделал глоток из своего бокала.

— Да гуляет по столице. Извини, источника я не знаю. Просто судачат вокруг.

Охренеть. Кто проговорился? Пашка? Вероника? Или с Марго нужно спрашивать? На кого придётся после такого вот намордник надеть?

— Удивительно, как это всем охота чужую личную жизнь обсудить, — пробормотал Добровольский, отметив, как стремительно пропадает его аппетит.

Хотя его, наверное, должен был озадачить не столько сам факт расползшейся по столице новости, сколько своя реакция на него. В целом что эта огласка меняла? Разве она сможет причинить ему какие-то дополнительные неудобства? Нет, как будто. На его намерения она вряд ли как-нибудь повлияет. Другое дело, что его нервировало отсутствие контроля над ситуацией и тот факт, что об огласке он узнал совершенно случайно.

Как его команда работает? Почему ему ещё никто не доложил, что о будущем разводе уже известно всем, кому ни попадя? От таких проколов могут ведь скоро и головы полететь.

— Ну, слушай, не каждый день всё-таки Добровольский разводится, — хмыкнул Мишин, будто бы не замечая его испортившегося настроения. — Это же почище какого-нибудь реалити-шоу.

— Как-то я не припомню, что все вокруг обсуждали развод Самарина. Развёлся — никто и ухом не пошевелил, — проворчал Игорь.

Они повременили с разговором, пока официант ставил на столик первое блюдо из его заказа.

— Слушай, ну ты тоже нашёл с кем себя сравнивать, — Мишин навалился на стол, явно под воздействием отпитого из бокала. — И супругу свою.

Вот именно последняя фраза привлекла его внимание.

— А конкретно Дарья тут при чём?

Мишин подкатил глаза, будто не мог поверить, что Добровольский своим умом не может дойти до таких очевидных вещей.

— Ну, во-первых, все гадают, как вы будете пилить состояние. Но это обычная тема для таких разговоров. Не делай вид, что для тебя это новость. Ну а во-вторых, там уже очередь выстраивается.

— Очередь? — такое заявление его искренне озадачило.

— Ага, — подмигнул Мишин. — Очередь добровольцев оказать помощь приюту.

И загоготал, будто только что рассказал свою лучшую шутку.

Добровольский откинулся на спинку стула, пытаясь собрать эту корявую мозаику воедино.

— Мишин, завязывай ржать, — решил он больше не церемониться. — Объясни по-человечески, каких ещё добровольцев? При чём тут приют?