Лада Зорина – Измена. Я (не) смогу без тебя (страница 20)
Пальцы, зависшие над клавиатурой, ощутимо подрагивали. Он нервничал.
Он сам это понимал. Даже отпираться на этот раз не стал бы.
И не успев как следует проанализировать свой порыв, допечатал:
«
Вышел из чата и, стиснув зубы, закрыл ноутбук. Отодвинул его от себя, чтобы больше не возникало соблазна.
В кабинете повисла почти невыносимая тишина. У него даже мышцы непроизвольно сейчас напряглись, будто он готов был сорваться с насиженного места и куда-то бежать, что-то делать.
Бездействие сводило с ума. Незнание. Полная неизвестность.
О никак не мог повлиять на ситуацию. Никак не мог её проконтролировать.
Не мог заставить Милену ответить ему так, чтобы это стало для него, как для распоследнего, законченного, ни на что не годного, жалкого нapкомана, утешительной дозой. Пусть не обещанием, так хотя бы намёком на продолжение.
Но она не напишет.
Нет, не напишет.
Тон её сообщений ясно давал понять — она очень растеряна, возмущена и, вероятно, даже напугана.
Завтра у них с закадычной подружкой будет тот ещё разговор. Милена почти наверняка позвонит Нике прямо с утра и потребует объяснений.
Хотелось бы ему послушать их разговор.
Он, к слову, совершенно не переживал, что Вероника проговорится.
Если уж на то пошло, сейчас ему было абсолютно плевать, пусть даже Ника его и раскроет. Тогда ей пришлось бы раскрыться самой. А она этого очень боится и постарается не допустить.
Она ведь наверняка вообразила, что у них какой-нибудь нерушимый, мать его, договор.
Крепче договора, который она заключила с собственной совестью, быть не могло. И Марат не стал бы тягаться с такого рода договорённостью.
Отныне он будет поступать только так, как диктует ему его собственный инстинкт выживания.
После того как он убедился в истинности её намерений, иной стратегии у него быть не могло.
И это только начало.
Веронике стоило бы как следует помолиться, чтобы его рискованная затея ему удалась.
Но если она провалится, и Милена бросит его на съедение собственным демонам… Даже из своего уголка кромешного ада он Нике совсем не завидовал.
Глаза Вероники буквально горели, когда он озвучил ей своё необычное требование.
Да что там, оно её откровенно шокировало.
Оказалось, что лишить её хвалёного равновесия не так уж и сложно. Стоит только начать действовать за границами известных ей паттернов.
— Ты хочешь… что?
— Хочу, чтобы ты отозвала свою ассистентку. И «наняла» меня вместо неё.
На побледневшем лице читалось полнейшее непонимание.
— Марат, я не понимаю… Во-первых, с точки зрения профессиональной этики это совершенно недопустимо. Во-вторых… собираешься поскорее всё доломать?
Ох ты ж надо же, профессиональная этика… очень вовремя вспомнила.
Вспомнила, когда ему на всякие границы, табу и запреты уже положить.
Раньше надо было своим лицемерием прикрываться.
Сейчас этот приём на него уже не сработает. Перестал, когда обнажились все скрытые мотивы и цели Вероники Сергеевой.
— Даже если и доломать, это уже не твоя забота.
Ты свою нескромную лепту внесла. Не единожды.
— Марат, я не могу…
— Можешь, конечно. Иначе лишишься возможности зарабатывать на всю оставшуюся жизнь, Вероника. Это я могу тебе обещать.
Ну давай же, думай. Прекрати ломаться и строить из себя ту, кем давно не являешься. Пораскинь мозгами и представь, какие перспективы перед тобой открывает его отчаянный шаг. Он ведь сам сейчас роет могилу собственному браку.
Надо отдать ей всё-таки должное, упиралась она до последнего. Но все отговорки и аргументы разбивались о его маниакальную решимость.
И спустя каких-нибудь четверть часа он её доломал. Вынудил не просто стать его полноправной сообщницей, но и пообещать, что его жене она ничего не расскажет.
Ему нужно хоть немного времени для того, чтобы отчаянная попытка дала хоть какие-нибудь плоды. И согласие Ники ему это время дарило.
На прощание она окинула его предупреждающим взглядом:
— Но, Марат, если Милена узнает…
Если Милена узнает… она его никогда не простит. Посчитает это высшей точкой пытки и издевательства.
Если.
Но Марат готов был рискнуть.
Готов, потому что не мог ошибаться в своей жене. А вот вытянуть её и себя из тёмного омута и запущенного, порочного круга непонимания, старых обид и отчуждения мог только так. Только рывком.
Через обман. Через потенциальное потрясение.
Через откровение на двоих.
Шаг над пропастью. Разговор по душам.
Как незнакомцы.
Только так у них ещё оставался призрачный шанс.
В обход всех Смирновых. Вероник и прочих советчиков.
Никто из них им не помог. Все и всегда делали только хуже.
Разве что Катя — олицетворение справедливости — мудро держалась в стороне от нарывающей раны, в которую за последние годы превратился их брак.
И он собирался вскрыть эту рану.
Скальпелем.
Не сработает как хирург — потеряет своего пациента.
Потеряет жену. И, наверное, сына.
Потому что сможет ли он чистосердечно признаться, что готов отнять у неё самое для них обоих сейчас дорогое — их сына?..
Его взгляд, поблуждав по тонувшему в ночной тишине кабинету, снова остановился на закрытом лэптопе.
В середине груди нестерпимо зазудело от боли.
Он не знал ответ на этот вопрос. Как и не знал, ответит ли жена на его призыв ему написать.