Лада Зорина – Измена. Ты не смог ее забыть - Лада Зорина (страница 28)

Мне это, по правде сказать, ничего пока не объясняло.

— Она у этого своего Гараева какие-то документы стащила, — добавил Влад. — Важные. Достаточно важные для того, чтобы он на неё охоту открыл. Она ничего конкретного о них не говорила. Тут она, кажется, даже мне не доверяет. Но насколько я понял, Гараев этот нечист на руку, и если я доберусь до этих бумаг… скажем так, получу от государства солидные бонусы за содействие.

— Выполняешь свой гражданский долг? — пробормотала я, пытаясь переварить всё, что услышала.

— Это возможность принести пользу своему государству, я не стал бы от отказываться от неё. Поэтому я не стал защиту снимать. Лопатина согласилась передать мне бумаги, если моя фирма продолжит оказывать ей услуги. Но непосредственно с ней я больше не контактирую.

— Мне это неинтересно, — соврала я, отхлебнув из кружки. — Не думаю, что ты ищешь моего одобрения собственных действий. Ты взрослый, совершенно свободный…

— Я знаю, что произошло, — перебил меня Королёв. — Пусть тебе уже и наплевать, но я хочу, чтобы ты знала.

— А что произошло? — я подняла брови, изображая непонимание. — Помимо твоей измены, конечно.

Влад замотал головой.

— Я знаю, что в тот вечер стряслось и почему.

— А что стряслось? — я с досадой почувствовала, как во мне просыпается только и ждавшая удобного момента злость. — Вы переспали? Не знаю, для кого это может быть новостью.

— Переспали, — кивнул Влад. — Но дьявол, как известно, в деталях. Потому что я-то действительно спал. Меня вообще в те дни нещадно рубило. Я буквально спал на ходу. Дежурство, истерики Лопатиной, верещавшей, что её вот-вот убьют, наши с тобой ссоры. Я из всего этого ада несколько недель подряд не выныривал. Зато теперь не понаслышке знаю, что такое выгорание.

Я настороженно молчала, отказываясь строить какие-либо предположения, пока он не объяснится со мной до конца.

— Когда Лопатину опрашивали мои специалисты, она не упоминала, что страдает бессонницей, а сам я, представь себе, по её косметичкам и аптечкам не лазил.

— При чём тут её бессонница? — я чувствовала себя абсолютной тупицей.

— При всём, — вздохнул Влад. — В тот вечер я вернулся с дежурства. Она попросила меня задержаться. Сказала, мол, вот, ей снова шлют угрозы, и она опять что-то слышала. Я не мог игнорировать потенциально возросшую опасность. Она заварила нам чая. Мы сели обсудить, что ей напугало. И пока я её слушал, чувствовал, что попросту вырубаюсь. Ну, естественно, я решил, что причина в хроническом недосыпе. Сон по три часа в день ещё никого особенно не бодрил. Ну, решил, что это я вернулся с холода и разомлел. Ребята пошли осмотреть периметр и не возвращались. Она предложила прилечь, мол, разбудит, как только они вернутся и… всё. Очнулся я только под утро. Я ни хрена не соображал.

— Чушь, — я только сейчас ощутила, что всё моё тело вибрировало от напряжения.

Я ловила каждое слово, впитывала его и пыталась пропустить через несуществующий внутренний индикатор лжи.

— Маш, я говорю тебе…

— Я не понимаю, зачем ты это делаешь, — я потрясла головой, словно надеялась, что всё им сказанное высыплется из неё, и я эту информацию просто забуду. — И, если честно, не хочу понимать. Ты даже не постарался всё придумать как следует.

— Маш, если ты о голом плече на том идиотском фото, то она стащила с меня футболку. Я ничего об этом не помнил, потому что был в глубокой отключке.

— Ну да, будто это такая простая задача — с двухметрового мужика без сознания футболку стащить.

— Слушай, это ты у неё должна спросить.

— Не собираюсь.

— Маш, но я же видел то фото! — в сердцах выговорил Влад и даже кулаком по столу пристукнул

Редкие посетители метнули недоумённые взгляды на наш столик, и мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Мне ведь тоже хотелось понять, что произошло и как это могло произойти! Ты что-либо объяснять отказалась. Думала, я откажусь от попыток во всём разобраться?

— Думала, — припечатала я, решительно оставляя кружку с остатками чая. — Думала, что именно так ты и поступишь. Погорюешь о том, что выставил себя передо мной мудаком, но потом успокоишься. У тебя наконец-то было то, о чём ты мечтал. Ты вернул себе любовь всей своей жизни. Так к чему лишние переживания? Я ведь сама в сторону отошла. Решила вам не мешать!

— Я никогда об этом тебя не просил…

— А это, как видишь, и не понадобилось. Я сама всё сообразила!

Я поднялась из-за стола.

— На этом предлагаю закончить нашу встречу. Продолжать её я никакого смысла не вижу.

Глава 39

— Ты считаешь, это разумно — бросать разговор вот так, даже не попытавшись прислушаться…

Возможно, Влад хотел сделать как лучше. Я старалась проявить хотя бы каплю объективности, хоть это давалось мне и с превеликим трудом.

Но он избрал не лучшие слова для того, чтобы меня урезонить.

— Ну, о своей неразумности я уже наслышана, — парировала я, ощущая, как во мне разгорается злость. — Я имею право завершит разговор, если не вижу никакого смысла его продолжать. Надеюсь, этого права я ещё не лишена?

Влад хмурился. Я буквально кожей чуяла, что он готов возражать. Но невзирая на всю силу желания, промолчал. Хоть я и заметила, как сжалась в кулак лежавшая на столешнице ладонь.

— По бумагам меня всё устраивает. И чисто по-человечески я тебе благодарна за то, что ты распорядился доходами и имуществом именно так. Что до всего остального… вынесем это за скобки. Твоя личная жизнь и моя личная жизнь больше не пересекаются. А я не склонна обсуждать чужую личную жизнь. Всех благ.

Меня хватило на то, чтобы с гордо поднятой головой покинуть кафе, смирившись с тем, что мой эффектный выход не предполагал задерживаться, чтобы оплатить выпитую мной кружку чая.

Придётся Владу оплатить его самому. Но я готова переслать ему воловину суммы за наш скромный заказ на карточку.

Успокоив себя таким образом, я вышагнула из дверей кафе в студёную осень и, клацнув зубами, запахнула поплотнее пальто.

Я должна радоваться. Испытание пройдено не без огрехов, но могло быть и хуже.

Нам больше не придётся встречаться с глазу на глаз, а очень скоро не придётся и вовсе — как только все вопросы по разделу имущества будут улажены, мы разойдёмся с ним навсегда.

И я попытаюсь забыть эту боль. Забыть всё, что когда-то связывало меня с этим давно мне чужим человеком.

Поболит и перестанет.

Шагая по улице, я не сразу сообразила, что даже не отдавала себе отчёта в том, куда я иду. Надо бы вызвать такси, а не шагать наобум, пытаясь унять свои взбудораженные встречей мысли.

До дома я добралась в состоянии, мало напоминавшем то, с которым я вышла из кафе.

По мне будто катком проехались, и не раз.

Вползла в прихожую, щёлкнула включателем у двери, плюхнулась на банкетку для обуви и… разрыдалась. В голос и с тем болезненным наслаждением, которое испытываешь, зная, что лучше себе уж точно не делаешь. Но и вариантов у тебя вроде как нет.

Держать всё это в себе было невыносимо.

Как он мог относиться к моим и без того потрёпанным чувствам с таким пренебрежением? Почему не бросил попыток оправдаться? Неужели чувство вины настолько его припекает, что он не может отказать себе в возможности оставить за собой последнее слово?

И главное, совершено же непонятно, что ему это даёт? Вот это настырное отстаивание своей правоты.

Ответов на эти вопросы не было и не предполагалось. Сомневаюсь, что Королёв сам их знал.

Следующие пару дней я провела в какой-то странной прострации. Мне не нравилось моё состояние. И дело было не в том, что встреча оказалась психологически куда более нервной и выматывающей, чем я предполагала.

Нет, мне не давали покоя признания мужа. Те самые признания, которые я отмела сходу как обман и никому не нужные оправдания.

Стоило потерять концентрацию, заняться чем-нибудь рутинным, как мысли тут же возвращались к его словам. К концу второго дня я так измоталась от их бесконечного хоровода, что готова была лезть на стену и молилась лишь об одном — чтобы бракоразводный процесс не дай бог не затянулся и оборвалась до сих пор осязаемая нить, которая нас связывала. Может, когда я своими глазами увижу в паспорте штамп о расторжении брака, меня наконец-то отпустит…

— Что, всё так плохо? — мрачный голос Ольги в телефонном динамике очень точно передавал оттенки моего собственного настроения.

— Муторно просто, — я впервые не нашла в себе сил ей поплакаться во всех подробностях. — Стоило его увидеть, как всё опять накатило.

— Ну, можно представить. Маш, ты держись. Не смей раскисать, когда до финишной осталось всего-ничего. Слышишь меня?

— Слышу, — шепнула я, стараясь не шмыгать носом. — Я просто надеялась, что уже как-то всё это пере… ну, знаешь, переварила. А получается…

— Слишком рано. Не требуй от себя невозможного. У тебя что, сроки какие-нибудь горят? Отцепись от себя, пожалуйста!

— Я постараюсь, — ответила я совершенно неискренне.

— Выйди свежим воздухом подыши. Прогуляйся. Не смей сидеть в четырёх стенах и преть в этих своих размышлениях. Мозгоклюйство до добра не доведёт, — назидательно сообщила Ольга.

И её слов звучали в моих ушах ещё долго после того, как наш звонок завершился.

В конце концов я сдалась и, напялив на домашний костюм пальто, отправилась в магазин.