Лада Зорина – Измена. Осколки нашей любви (страница 6)

— Ни с чем, — услышала я собственный голос.

Мужчины в унисон обратили на меня свои взгляды.

— Я не буду браться за этот заказ.

Муратов прищурился. Конечно, он понимал причину отказа.

— Уверена, Илья подыщет вам другого специалиста.

Сорокин растерянно переводил взгляд с меня на Муратова.

— Нин… мы ж обсуждали. Мы… — он задержал внимание на Муратове, будто просил его поддержки. — Свободных кадров у меня сейчас нет. Все на заказах. Ближайшая художница освободится в марте…

Он не хотел терять этот заказ. Потому что плата была очень щедрой.

— Я видел ваши работы, — взгляд Муратова был непроницаем. — Вы нам подходите идеально. А вас в нас что не устраивает?

Он умел быть жестоким. Умел быть безжалостным.

— Условия, — назвала я первое, что пришло в голову.

Не знаю, чего я ожидала. Вообще-то была уверена, что Муратов попросту укажет нам с Ильёй на дверь. Уже гадала, как будут с Сорокиным объясняться, когда…

— Прискорбно. Но исправимо. Я заплачу вам по двойному тарифу.

У Ильи глаза полезли на лоб.

Я тоже глазела на деверя.

Зачем он это делает?

— Нина… — отозвался Илья.

— Нет.

— Нет? — чёрные брови приподнялись. — По тройному?

— Она согласна! — вмешался Илья. — Мы согласны. Работа будет сделана в срок.

Он схватил меня за руку и потащил к лестнице.

— Простите нас, ради бога. Мы всего на пару слов, Александр Владимирович.

Я не сопротивлялась, когда он тащил меня вниз.

Но не могла не заметить, как синий взгляд моего деверя зажёгся мрачным триумфом.

Глава 8

— Нина, это как понимать? Я смотрю в ошарашенное лицо Сорокина. — Илья, мы… с моим деверем не очень-то ладим. Даже не спрашивай. Но мне и в страшном не привиделось бы, что этот заказ — от его фирмы. О покупателе я не заикнулась бы ни за что. Если потянешь за эту опасную ниточку, на свет божий вылезет столько грязи… Да Илью удар бы хватил, сообщи я ему, что собиралась брать заказ от своего мужа и его любовницы. Надеюсь, когда всё внутри отболит, я оценю эту иронию. Но сейчас меня изнутри выжигала необходимость объяснять причины своего внезапного отказа браться за такой «жирный» проект. — И что, у вас настолько всё скверно, что ты от такой баснословной суммы отказаться готова? — Умножь это «настолько» на два, — я вздохнула. — Или на три. Без разницы. У Александра обо мне своё, очень предвзятое мнение. И за несколько лет его ничто не поколебало. И сейчас чуда, поверь, не случится. — А что же это тогда? — он кивнул наверх. — Твой деверь как раз намерен доверить этот проект только тебе. — Илья, предложи ему кого-нибудь вместо меня, — я сцепила руки в молитвенном жесте. — Не ведись ты на эти прихоти богачей. Ему хочется поиздеваться. Вот он в меня и вцепился. Илья смотрел на меня с недоверием: — Что за странная у вас там семейка? — Не спрашивай, — я замотала головой. — Всё равно не расскажу. — Ну а я не могу от такого прибыльного проекта отказываться, — упёрся Сорокин. — Нин, ты меня извини, но работа это работа. Давай оставим личное за порогом. — Не могу! — Боюсь, придётся. — Да почему нельзя кому-нибудь… — Кому? — с жаром перебил меня начальник. — Ну сколько раз тебе повторять, у остальных заказы в работе! Мне что, срочно штат расширять? Я ведь сразу спросил, уверена, что возьмёшься? И что ты ответила? — Давайте я облегчу вам задачу, — раздалось откуда-то сверху, и мы с Сорокиным как по команде задрали головы. Стоявший на верхней ступеньке второго этажа Муратов взирал на нас, как государь взирал бы на своих подчинённых. — Не будем попусту тратить время. Если Нина Евгеньевна откажется от заказа, репутация вашей фирмы будет подорвана. Повисла напряжённая пауза. Такая прозрачная, что я слышала, как трескаются и разлетаются на мелкие осколки мои надежды на то, что я смогу выпутаться из этой унизительной ситуации. — И не только в глазах нашей компании, — забил последний гвоздь в крышку моего гроба Муратов. — Вы меня понимаете? Сорокин повернулся ко мне и прошептал, сверкая глазами: — Знаешь, Нина, при таком раскладе мне всё равно, что за странные у вас отношения. Но рисковать репутацией фирмы… Да как можно вот так ломать человека, заставлять участвовать в этом… извращении! Но внутренний шепоток напомнил: «Не строй из себя жертву. Ну откажись. Подумаешь, останешься без работы и перспектив на ближайшее будущее». Нет! Сейчас я не имела права так поступить. Иначе полностью зависела бы от мужа, который без угрызений совести мне изменял. Я и сама не заметила, как оставив Илью, вернулась наверх. А мозг раскалённой иглой прошила внезапная мысль. Я даже как следует обдумать её не успела. — Это Егор?... Это он придумал нанять нашу фирму? Нанять меня? Вот только не пойму, за что? Что я ему сделала? Разве это я ему изменяла?! — Полагаете, младший брат даёт мне советы? — Полагаю, вы с ним два сапога пара. Друг за дружку горой. — Поразительная наблюдательность, — холодно усмехнулся родственник. — Так вы берёте заказ? Стискиваю зубы: — Считаете, вы вправе так со мной поступать? — Считаю, в этом есть что-то кармическое, — цедит Алекс, отбрасывая маску ледяной вежливости, которую обычно носит при мне. — Вы заслужили эту работу. Коротка пауза, и контрольный. — Советую не отказываться от заказа. Вы же любите деньги. А сейчас они вам ещё и нужны. Как он узнал?.. Но в голове уже теснятся новые мысли. Я буду работать одна. И плевать, кто оплатит заказ. Плевать, даже чей он. Никогда и нигде я разом не заработаю подобную сумму. А она позволит снять жилье и придумать, как перевезти туда Лёшу, когда он поправится. Мне. Нужны. Деньги. И раз уж я не могу выиграть этот бой, то во временную кабалу продам себя подороже. — Вчетверо. Тёмные брови приподнимаются. Смотрю на него в упор. Сдурела. — Что, простите? — Я соглашусь взять заказ, если вы поднимете сумму вчетверо, — сама дивлюсь своей наглости. Но я уже далеко за чертой здравого смысла и ни о чём не жалею. Раз он по каким-то причинам считает меня такой меркантильной, я с удовольствием ему подыграю. Уголок чётко очерченного рта приподнимается, едва-едва обнажая белоснежные зубы: — Вчетверо? — низкий голос вибрирует в широченной груди. — Вы меня на слабо пытаетесь взять? — Пытаюсь вытрясти из вас плату за моральный ущерб. Помогите мне успешно закрыть глаза на то, чей дом я собралась декорировать. Или не помогайте. И на этом мы попрощаемся. — Вчетверо, — кивает он, в синих глазах стынет презрение. Он меня покупает. А я оправдываю его ожидания. Его паршивое мнение обо мне. Плевать. Новогодние праздники я проведу за работой и планированием своего будущего, где есть место только мне и моему сыну. Безо всяких Муратовых — подлых изменщиков и их скорбных на голову братьев. Но заключая эту дикую сделку, я ещё не знала, что все мои планы провалятся. Провалятся с оглушительным треском…

Глава 9

— Нина, что за детский сад? Ты могла позвонить или тебе религия не позволяет?

Егор раздражён. Он устал, он замотался. Конец года не позволяет сбавлять обороты. Скорее уж наоборот — едва ли не каждый день какие-то встречи, деловые переговоры, общение с прессой, а ещё несколько часов в неделю преподавание на кафедре медицинского. Муж охотно делился с молодыми талантами всем, чем научился на посту руководителя. Эффективный менеджмент целой сети частных клиник — это вам не шутки.

Он со всеми делился щедро и без остатка. В какой же момент я выпала из круга этих «всех»?.. И как же так вышло, что совсем этого не заметила?

— А зачем мне тебе звонить? Егор, три дня прошло с тех пор, как мы виделись. Три дня. Ты сбросил мне сообщение, где ясно дал понять, что беспокоить тебя не стоит. У тебя ведь что ни день, то важные переговоры. Я тебя и не беспокоила.

Стараюсь отгородиться от навязчивых мыслей, связанных с позавчерашней поездкой в загородный дом. Со свинским поведением его старшего брата. С его диким предложением. И с тем, что позволила себе на него согласиться. Но в тысячный раз повторяю, что это всё ради Алёшки. Ради него я потерплю.

— Нина, ужин через четыре часа. И ты такое мне заявляешь.

Я сижу на постели в спальне на втором этаже нашего дома. Который за эти несколько дней стал мне таким же чужим, как и несколько лет назад, когда Егор впервые привёз меня сюда.

Я вымоталась. Невозможность поговорить с мужем сразу же после шокирующего открытия сводила с ума.

А когда он наконец вернулся их своих разъездов, я так себя пережгла, что наступила апатия.

Я никогда ещё в жизни не чувствовала себя настолько безразличной ко всему, что происходило вокруг.

Правда, длилось это ровно до того момента, как вернувшийся муж вошёл в нашу спальню и застал меня сидевшей на краю постели и бездумно смотревшей в заснеженное окно.

— Уверена, без меня этот ужин вполне обойдётся.

Егор стащил с себя пиджак, бросил на спинку кресла, медленно выдохнул.

— Нет. Не обойдётся. На ужине будет присутствовать кое-кто из потенциальных инвесторов. И я уже пообещал их с тобой познакомить.

Я подняла на мужа глаза.

— С чего вдруг такая честь?

— С того, что их очень впечатлили наши успехи в лечении Алексея. Они готовы проспонсировать ряд исследований на тему его редкого заболевания, понимаешь? И они, конечно, хотят пообщаться с тобой…

Вот, значит, как… Я испытывала стойкое дежавю. Уже не раз и не два мы с Алексеем становились едва ли не главным лицом промо-кампаний расширения сети клиник, направлений исследований, новых инициатив…