Лада Зорина – Измена. (не) Любимая жена (страница 17)
И тут неожиданно нарисовался. Как по заказу, мать его, из заграницы своей прикатил.
Но что он мог ей предъявить? Как бы он ни ревновал её ко всему белому свету, мог ли он запретить ей видеться с друзьями детства? Особенно сейчас, когда…
Он сцепил челюсти так, что, казалось, хрустнули зубы.
Что хорошего принесла его ревность и стремление оградить её ото всех и вся? Что она как следует оторвалась на своём последнем корпоративе? Вот и все горькие плоды его отчаянных попыток построить своё счастье на собственническом чувстве. На этом вечно бившемся у него в мозгу:
— Я не собираюсь за эту встречу оправдываться, — её голос ворвался в его мрачные мысли, по-прежнему тихий, но твёрдый. — И уж тем более не сейчас. Ты повёл себя… по-сволочному.
— Ничего нового ты мне не сказала, — он стиснул зубы и вдавил педаль газа. — Но я уверен, расскажешь, когда мы доберёмся домой.
Время тянулось с безобразной медлительностью, и её притворство, её игра в оскорблённую добродетель растило в нём боль, выводя из себя. Он ждал, когда всколыхнётся ненависть и отторжение. Когда он сможет хоть ненадолго потопить в них жуткую боль, тянувшую из него жилы.
Остаток пути они провели в молчании и заговорили только, когда он отворил перед ней двери своего кабинета.
— В доме будто комнат других нет, — она прошла к столу и опустила на него ноутбук. — Хотя, вероятно, я должна преисполниться чувством собственной важности, раз уж ты принимаешь меня в своём кабинете.
— Садись, — он закрыл дверь. — Я не хочу, чтобы нас прерывали.
— На долгий разговор не рассчитывай, — она нахмурилась, но опустилась на стул. — Оставаться я здесь не собираюсь. Я ночую у Светы.
Он не стал тратить время на пустые пререкания. Потому что знал: сейчас он включит запись — и разговор обязательно сменит русло. До краёв наполнится ядом. А пока ему предстояло пережить тошнотворное дежавю — услышать бесполезные слова оправдания и наблюдать нелепые попытки убедить его в том, что он всё не так понял.
Она откровенно недоумевала, когда он раскрыл ноутбук и нажал кнопку Play. Но спустя пару мгновений осознала.
Он не смотрел на экран. Он следил за её лицом, боясь даже моргнуть, чтобы не попустить ни одной микрореакции.
Но реакции не было.
Он молча смотрела в экран, время от времени её взгляд соскальзывал вниз, очевидно, на датчики времени. Она походила на статую, и только глаза её расширились, когда запись оборвалась. А в его ушах звенело от невыносимой тишины, сгустившейся в кабинете.
Она подняла на него взгляд. На лице — ни кровинки.
— Что это?..
— Ты крадёшь мой вопрос, — прохрипел он, указывая подбородком на ноут. — Я бы тоже очень хотел это знать.
Она медленно помотала головой, будто пыталась избавиться от назойливых мыслей:
— Нет, я… это запись из коридора в подсобные… это корпоратив…
— Пока все ответы верны.
— Но это… монтаж.
— Что именно? — прищурился он. — Тебя в полуобмороке не тащил в подсобку какой-то мужик? Дай угадаю. Не тот ли это даритель нового платья, в котором ты заявилась домой?
Она прикрыла глаза и будто разом осунулась.
— Господи… — её губы едва шевелились. — Это… это какой-то бред. Адский бред…
— Что именно? — повторил он с нажимом. — Что именно, Лиля?
— Всё это! — неожиданно взорвалась она и вскочила из-за стола, захлопнула крышку ноутбука. — Это… уму непостижимо!
— Ты отрицаешь очевидное?
— Я отрицаю то, чем оно кажется! — её затрясло. — Это… это полнейшая чушь! Ересь! То, как это смонтировано… Всё было не так!
Вот оно. Вот. Наконец-то.
— А как же? — рявкнул он. — Как?! Объясни!
— Всё вывернуто наизнанку! Всё выглядит так, будто… будто…
— Ну? Ну! Говори!
— Будто это
— Спала, — он подавил идиотский порыв рассмеяться. — Ты за всё это время правдоподобнее лжи не придумала?
— Иди ты к чёрту!
Она метнулась к двери, но сбежать он ей не позволил. Перехватил потянувшуюся к дверной ручке тонкую руку, дёрнул её на себя.
— Не смей! — прошипел ей в лицо. — Не надейся сбежать. Наш разговор только начался!
Глава 25
— Начался? Что обсуждать, если ты мне тут настоящую пыточную устроил! Это не разговор! Это допрос! И я в этом унизительном допросе участвовать не намерена!
Она билась в его руках в безуспешных попытках вырваться, а он пытался сосредоточиться на своём гневе.
Потому что снова прикасаться к ней после ада этих нескольких дней, растянувшихся в целую вечность, казалось ему чем-то не от мира сего.
Будто за это время он успел забыть, каково это — держать её в своих руках. Будто уже пытался смириться с тем, что навсегда лишился этой возможности.
— Я показал тебе это видео, чтобы мы наконец-то смогли говорить открыто! — гаркнул он, гоня прочь странные ощущения от их внезапной близости. — Тебя интересовали причины? Вот они! Я тебе их предъявил!
Она на мгновение замерла, всматриваясь в его лицо:
— Ах вот оно как… Выждал, пока получишь на руки «доказательства»? Вот эту смонтированную поделку!
— Прекрати строить из себя дурочку, — он начинал по-настоящему закипать. — Будешь отрицать, что ты в обнимку с левым мужиком в подсобку ушла?
Зелёные глаза полыхали:
— Не буду. Но он всего лишь помог мне туда добраться! Не знаю, почему шампанское так странно на меня подействовало. Я же тебе объясняла! Но ты настолько веришь той сволочи, которая тебе это подсунула, что у тебя ни тени сомнения не возникает, что видео можно было и сфабриковать?
— Так и ответь мне, что здесь сфабриковано! — он невольно сжал её плечи сильней, чем рассчитывал, и она невольно поморщилась. — Ещё раз. На видео разве не ты? И не тот, кто платье тебе подарил?
Абсурд, но он почти надеялся, что она начнёт отрицать. Каким-то чудом заставит его поверить, что и это — плод чужого злого умысла и его больного воображения.
Но Лиля отвела взгляд.
— На видео я. И Алексеев, — её голос осип, в нём прорезалась хрипотца. — Но всё выглядит… всё это выглядит так, будто… но говорю же, что ничего не было. Ничего! Господи, Герман, как ты можешь думать, что я и он…
— Знаешь одно из правил любого анализа? — он сделал шаг вперёд, и она вынуждена была сделать синхронный шаг назад позволив прижать себя спиной к стене рядом с книжным стеллажом. — Не плоди сущностей и дополнительных смыслов. Всё именно так, каким ты его видишь. А то, что я вижу на видео, лично мне ясно как день. Меня давно предупреждали…
Он осёкся, невольно сглотнул. Груз выслушанного за эти три года давал о себе знать сегодня особенно тяжко. В голову лезли чужие слова, советы, предупреждения, прогнозы, угрозы, напутствия… Это кого угодно свело бы с ума и безо всяких видео в подтверждение.
— Невероятно… И я слышу это от того, кто просил не обращать внимания на остальных. Жить для себя. И, кажется, ты единственный, кто прислушался к собственному совету, но с одной очень важной поправкой. Решил, когда подвернулась возможность, наладить отношения с давней подругой. Шашни с которой ты пытаешься оправдать, устраивая мне этот разнос! Я только в одном хочу разобраться: ты в отместку мне с ней спутался или ваше жаркое воссоединение — дело далёкого прошлого?
Ему хотелось выругаться. Встряхнуть её хорошенько — так, чтобы зубы клацнули.
Шашни… Твою-то мать!
Его скручивало в узлы от необходимости объяснять и оправдываться. Гордость жрала его изнутри с такой же пугающей жадностью, что и ревность вперемешку с бешенством, которое будили в нём её обвинения.
Никогда ни перед кем не делал этого и не собирается!
— Ты идиотка, если веришь в это, — процедил он, сверля её взглядом.
В зелёных глазах мелькнуло изумление, но тут же сменилось презрением и откровенным гневом. Она, конечно же, не поверила.
— Нет, это