Лада Зорина – Измена. (не ) Его невеста (страница 34)
Отодвинул свой кофе, забрал со стола телефон и покинул столовую, оставив меня наедине с недоеденным завтраком.
Больше в тот день я его не увидела. Уваров отбыл в офис ещё до того, как охрана, подхватив мои дорожную сумки, сообщила, что авто дожидается меня внизу.
Спустя несколько часов я уже поднималась по ступеням крыльца Уваровского особняка, будто никуда и не уезжала. Будто не было этого московского сумасшествия. Его рук на моём теле, его губ на моём обнажённом плече…
А следующий день принёс собой визит неожиданного гостя, и ближе к обеду я пила чай на примыкавшей к одной их частей дома веранде в компании Ольги Савельевой — жены Павла Савельева, одного из друзей моего мужа.
— Я, правда, должна была, предупредить, — очаровательная блондинка смущённо заправила за ухо прядь, — но проезжала мимо и решила заглянуть. Надеюсь, ты не сильно против.
— Нет, конечно! — я заёрзала в своём плетёном кресле от неловкости.
Ольга была среди гостей на нашем званом ужине, и оказалась очень приятной в общении. Мне она сразу понравилась.
— Я просто… я совсем не ожидала, что кто-то захочет навестить именно меня.
Голубые глаза Ольги округлились:
— Шутишь! Да о тебе только и разговоров, — улыбнулась она и схватила с блюда карамельный кекс. — Просто они пока точно не знают, как к тебе подступиться. Всех очень волнует твоя необычная история, понимаешь?
— Не уверена, — вздохнула я.
— Ну, они не сообразят никак, что ты за человек.
— Одинокий… человек, — я поздно спохватилась, слова уже вылетели наружу, заставив Ольгу отвлечься от кекса.
— Извини. Как-то само собой вышло, — пробормотала я. — Просто… нелегко так сразу вписаться во все рамки и правила.
— Поля, послушай, — изящная бледная ладонь вдруг накрыла мою руку, но в этом жесте не было и грамма покровительственности, какой меня одаривала тётка. — Если тебе вдруг понадобится компания — просто поговорить, прогуляться, развеяться… ты всегда можешь обратиться ко мне. Пашка с Глебом — друзья почти с самого детства. Он мне как брат, понимаешь?
Я сглотнула и позволила себе робкий кивок:
— Спасибо.
— Совершенно не за что. Я ещё на свадьбе хотела к тебе подойти, но… не знаю… ты выглядела такой… как звёздочка… молчаливая и далёкая. Я не решилась.
В мягком Ольгином голосе слышалось столько теплоты и участия, что мне разреветься вдруг захотелось. Но она и тут пришла мне на помощь — разломила кекс и сунула один кусочек в рот.
Я невольно внутренне сжалась, ожидая вердикта.
— М-м-м-м… обожаю домашнюю выпечку! Кто у вас так вкусно печёт? Только не говори, что Смилянский.
Я зарделась и помотала головой.
— Н-нет. Это я. Я… это у меня хобби такое. Пеку что-нибудь почти каждый день.
Ольга уставилась на меня, перевела взгляд на зажатые в пальцах остатки карамельного кекса, потом — вновь на меня.
— Серьёзно?
Я смущённо кивнула.
Ольга какое-то время молчала, а потом вдруг прищурилась:
— Слу-у-у-шай. У меня есть к тебе предложение.
Глава 43
Я смотрела на свою новую знакомую с открытым ртом. Ну, она не стала бы так шутить, верно? Но и в то, что Ольга говорила совершенно серьёзно, я пока тоже поверить не могла.
— Извини, я, кажется… кажется, я не совсем правильно поняла… ты хочешь
Ольга закивала, подхватив с блюда новый кекс — с кокосовой стружкой.
— Обожаю кокос… Да. Да, я хочу заказать у тебя партию таких вот кексов. Можно и одинаковых, а можно — разных. Сама я готовить, ну, не особенно-то умею, да и зачастую просто некогда. А твои кексы… это нечто.
Я хлопала ресницами, продолжая сомневаться.
— Да я ведь и печь-то начала совсем недавно… разве у новичков что-нибудь заказывают?
Ольга отвлеклась от поедания кокосового кекса, отложив выпечку на усыпанную крошками тарелку.
— Поль, а ты почему это свои заслуги так принижаешь? Это кто тебя такой гадости научил?
Я растерянно пожала плечами, подавив всплывшее из детства желание поковырять пальцем краешек скатерти.
— Да никто. Просто это же правда. Ну, что я новичок. Я эти кексы всего второй раз пеку. Да и с начинкой вон, кажется, переборщила. Кое-где повылазила.
В Ольгином взгляде разгоралось почти материнское участие, и у меня что-то защемило в груди. Сильно-сильно. Я этой фантомной боли ужа давно не испытывала, потому что ну как можно тосковать по матери, если у меня её никогда и не было? Если я никогда не знала, каково это — чувствовать её заботу, её участие и любовь.
А тут вот… дикость какая-то. Почти незнакомый мне человек… Правда, Ольга как раз в материнстве много что знала — они с Павлом воспитывали двух сыновей.
— Поля, это ведь совершенно не важно, сколько ты за плитой простояла — год или два дня. Если у тебя что-то не получается — это нужно уметь признавать, но и если получается — уметь признавать нужно тоже. Понимаешь? Вот я тебе говорю, что получается. И врать мне тебе совершенно незачем. Будь твои кексы несъедобными, я бы пустого чаю попила, а я к тебе вот, сразу же с предложением.
От этих её слов я совсем растерялась. Должно быть, мне куда легче, да и привычнее, было бы критику пережить — на неё я реагировать худо-бедно умела. А вот на похвалу…
— Спасибо, — спохватившись, промямлила я. — Я просто… я такого совершенно не ожидала.
Ольга вернулась к кексу, но всё же скосила на меня взгляд:
— Неудивительно. Признавайся, сколько знакомств тебе уже навязали с дальним прицелом? В Москве, наверное, было не продохнуть от этой толпы.
Я улыбнулась:
— Ну, мероприятия выдались насыщенными.
Моя собеседница кивнула со знающим видом.
— Я с Пашкой познакомилась, когда в ТЦ работала. Ага, — кивнула она, увидев мой удивлённый взгляд. — Мужскими аксессуарами торговала, а он заглянул в мой отдел. Ему на совещании рубашку и галстук испортили, он куда-то спешил по делам и заскочил в первую попавшуюся лавку. Так и познакомились. Случай. Я совсем не его круга. Он финансист в четвёртом поколении. Там почти голубая кровь. И я — из семьи простых работяг. Поэтому я понимаю, как тебе сейчас… неуютно. Ситуации у нас, конечно, разные, но…
— Нет, — покачала я головой, — нет, Оля, очень даже похожие. Ты даже не представляешь, насколько.
И я хотела добавить, что лишь в одном они сильно различаются — Ольга вышла замуж по любви и муж наверняка во всём её поддерживал. Но зато мне никто не пенял, что я замуж выскочила из-за денег. А вот у моей новой знакомой, вероятно, в биографии без этого не обошлось.
Мир жестоких порядков и жестоких людей, которые очень неохотно принимают в свой круг кого-нибудь «с улицы».
— Значит, и понять тебя тоже могу. И беды твои не так уж мне далеки. Я, может, поэтому симпатией к тебе и прониклась, — улыбнулась Ольга, доливая себе в кружку горячего чая и поправляя сползший с точёного плеча тёплый плед. — Поэтому никаких отказов не приму.
— Хорошо, — сдалась я. — Мне будет только в радость испечь для тебя эти кексы.
— Та-та-та! — покачала она указательным пальцем. — Вот только не вздумай устраивать благотворительность. Я оформлю заказ и полностью его оплачу. Просто хочу, чтобы ты почувствовала свою силу. Ты вложишь в эти кексы свой труд и своё время, я вложу в твой труд свои деньги. Потратишь их на какую-нибудь приятную мелочь. Договорились?
У меня голова кругом пошла от таких перспектив. Ещё немного — и я поверю, что смогла бы всерьёз монетизировать своё хобби. Не то чтобы я сейчас нуждалась в деньгах, но ощущение своих, кровно разработанных… это дарило уверенность в себе. Осознание ценности труда, который тебе в радость.
И я согласилась, но когда мы обговорили объёмы и сроки, мне вдруг подумалось...
— Оль, ты только не подумай, что я… ну, будто я нуждаюсь в деньгах или… муж ни в чём меня не ограничивает.
— Мне такое и в голову бы не пришло, — Ольга качнула головой. — Глеб… человек сложный, непростой. Но сердце у него золотое. Если он кого-нибудь любит, если кем-нибудь дорожит… ох, он и жизнь ради этого человека, не колеблясь, положит.
В груди у меня что-то кольнуло, будто жгучая звёздочка зародилась.
— Правда?..
— Он Пашку два раза от верной гибели спас, — Ольга вдруг сделалась донельзя серьёзной, а её слова зазвучали почти торжественно. — Один раз от финансовой, второй раз — от реальной. Они в одном авто ехали, когда их подрезать пытались. Конкуренты. Долго рассказывать. Если бы не Глеб, Пашка бы... До больницы его тогда дотащил, свою кровь отдал для переливания. Пашка теперь шутит, что они браться по крови. Но шутки шутками, а такова реальность.
— Надо же, — пробормотала я, чувствуя, что непонятное тепло в груди растёт и ширится. — Он мне об этом не рассказывал.
— Скромняга, — фыркнула Ольга. — Но он этими рассказами никогда и не бравировал. Да и занят же вечно. Вон, уже который день оба в столице штаны просиживают. Чёрт знает, когда домой соберутся.