Лада Зорина – Босс для Ледышки (страница 9)

— Хочешь сказать, я тебя не поддерживаю?

— Хочу сказать, что каждый выполняет свои обязанности по мере сил. Все без исключения. И даже по праздникам они волшебным образом не улетучиваются. Обычно их прибавляется.

— Вот только не надо разговаривать со мной в таком покровительственном тоне.

Он вздохнул. Никто не любит, когда его пытаются дёргать за тот самый невидимый поводок. Правда, Катерина?..

А самое забавное, она до одури боялась, что никакого поводка в действительности-то и нет. То есть заяви она сейчас, что отправляется на поиски компании повеселее, уверена ли Катерина, что он кинется уговаривать её остаться?..

— Ладно, забыли, окей? Может, у меня тоже настроение сегодня не особенно праздничное…

Она не успела закончить своё завуалированное извинение. К Мироновой подкатили самопровозглашённые альфачи, а ей вообще-то сейчас ещё бумагами заниматься.

Андрей опрокинул в себя остатки скотча, припечатал стакан к стойке и, пробормотав извинение, пошагал в толпу.

Подвыпившие «ухажёры» растворились, стоило ему подойти. Он едва успел ответить на их сбивчивые приветствия и поздравления с наступающим.

Серо-голубые глазищи смотрели на него снизу-вверх не мигая. Он что, её напугал?

И почему глаза у неё как-то странно блестели, будто она едва сдерживала слёзы? У неё что-нибудь случилось? Или её расстроили эти, мать их, «кавалеры»?

Он всего-то и хотел напомнить ей про бумаги. Попросить, чтобы не отвлекалась. И пообещать, что после того, как он поставит на них свою подпись, она полностью свободна и может провести остаток вечера, как ей вздумается.

Но сказал он почему-то вовсе не это.

— Вы про дресс-код что-нибудь слышали?

— Дресс-код?..

— Дресс-код. Или это такой демарш? Отплата за то, что я поручил вам возиться с бумагами?

Она недоумённо заморгала, будто пыталась сообразить, о чём он вообще говорит. Андрей чертыхнулся про себя — пожалуй, нет, никаким таким протестом её внешний вид не был. Почему же тогда не последовала естественному желанию любой женщины выглядеть на праздники наряднее?..

В мозг тут же непрошено ввинтились недавние слова Катерины: «Ну вот просто вся из себя не такая как все».

— А с каких пор на корпоративах действует жёсткий дресс-код? — её глаза прищурились.

Туше, Волков. Сам нарвался.

Но чёрта с два он позволит ей упиваться своим остроумием. Он смерил дерзившую ему на людях подчинённую тяжёлым взглядом.

По горькой иронии, сейчас в какой-то мере повторялась прошлогодняя ситуация. Она снова умудрялась не считаться с рангами и статусами. Защищалась открыто и без оглядки на последствия, как загнанный в угол зверёныш.

— Идёмте, Евгения Станиславовна. Нечего нам с вами представление на бис устраивать.

— К-куда? — она вдруг заозиралась с выражением такой откровенной затравленности на лице, что его это против воли развеселило.

Не бойся, ясноглазая, большой серый волк тебя не съест.

— Спустимся в офис. Бумаги наверняка пришли.

Глава 9

Чёрт, чёрт, чёрт!

И как только угораздило? Ну ведь стояла же себе спокойно, никого не трогала.

Непрошенные воспоминания прошлогодней давности накатывали на меня с неумолимостью прилива. А я-то надеялась, что попрощалась с ними ещё там, внизу, у зеркала в уборной.

Откуда он взялся? Зачем вмешался? Зачем напоминает о том, о чём сейчас вспоминать хотелось в распоследнюю очередь? Нет, серьёзно, ну что я сделала не так?

Я осторожно продвигалась в прираставшей всё новыми гостями толпе, не боясь упустить из виду широкую спину своего босса. Мимо мелькали чьи-то весёлые лица, отовсюду неслись смех и разговоры, но окружающее меня веселье как-то разом потеряло всякую прелесть.

А ещё Ольга. Ольга ведь будет меня искать… Но разве высшему начальству было до этого хоть какое-то дело? У нас же на уме «важные бумаги»!

В общем, чего отпираться, я была на нервах. И мои нервы начинали сдавать.

Он, в свою очередь был, очевидно, чем-то разозлён. Понятия не имею, кто его разозлил, но не исключено, что пожинать плоды чужих усилий буду как раз я.

С подчинёнными Волков обычно держал себя крайне сдержанно, но та же Инга рассказывала, что человек он темпераментный. Выведешь его из себя — сто раз пожалеешь.

Из-за основательно повысившегося пассажиропотока лифты сновали вниз-вверх без передышки, и Волков, не сбавляя шага, направился к лестницам.

Отлично. У меня сегодня не только рабочий вечер, но и бонусом к нему — спортивная минутка.

Ему-то что, он бы и жил в спортзале — если верить Ольге, мотается туда как на работу, пять дней в неделю. А вот я к таким физнагрузкам не очень-то привычна. Хотя, может, и зря…

Мы спускались по лестнице, мои каблуки как-то слишком громко цокали в этой тишине по плитке, облицовывавшей ступени.

А что если бумаги сегодня не придут? Или придут, но неправильно оформленные? Или пришлют неполный пакет. Обязательно ведь что-нибудь забудут. Не в первый раз. Что тогда? Неужели заставит меня на Новый год ими заниматься?

Ещё костюм этот чёртов… «Вы про дресс-код что-нибудь слышали?» Ну вот к чему эти дурацкие вопросы? Ему-то чем мой вид не угодил?

Я всё-таки не удержалась и снова одёрнула полу пиджака. Ну не было у меня ничего более подходящего. Все остальные — чёрные, тёмные, будто траурные.

Сейчас я чувствовала себя ещё более нескладной, блеклой, совершенно неуместной на этом празднике жизни. Вот дождалась бы спокойно Ольгу, спустилась в приёмную, забрала документы, собрала подписи и потихоньку вернулась домой.

Так нет же. Сначала эти двое прицепились… И я едва не споткнулась на ровном месте от ошарашившей меня своей неожиданностью догадки.

А Волков случайно не потому отпугнул их от меня, что подумал, будто я забыла про свои обязанности? Не подумал ли он случаем, что я с этими двумя флиртовала?!

От шеи к лицу поползла волна удушающего жара. Господи, позорище-то какое…

Теперь понятно, почему он потащил меня в рабочую зону. Собирается меня уволить. Не сделал этого год назад, так теперь-то уж точно.

Пока мы дошли до кабинетов, я накрутила себя так, что буквально выпрыгивала из кожи. Спроси я у себя тогда, как мне это удалось, и я не смогла бы ответить. Видимо, давали о себе знать накопленные за год переживания, помноженные на случившееся дома.

Как там принято сейчас говорить?.. Под конец года я уже просто не вывозила.

Мы наконец вошли в приёмную, где сейчас лишь частично горела верхняя подсветка. Я заглянула в оставленную Ольгой на компе почту, покосилась на факс — везде пока пусто.

Волков меж тем прошёл в свой кабинет, в знак приглашения оставив дверь открытой.

Он хмурился, он явно был недоволен, но в этот раз я не собиралась брать вину на себя.

Говорить я начала прежде, чем как следует обдумала, что, собственно, собираюсь сказать, но за язык меня с невыразимой силой тянула нужда выговориться, чтобы хоть как-то ослабить скопившееся внутри нервное напряжение. Вот смолчу и, казалось, лопну.

Ну или я просто боялась, что он меня опередит и прямо заявит, что я здесь больше не работаю.

А у меня долги по кредиту, брат-студент и мать с мизерной пенсией. «Не вывезу» — это даже близко не описывало мои перспективы.

— Что бы вы там ни думали, я вас об одолжении не просила, — брякнула я.

Волков, казалось, действительно собирался что-то сказать, но моя фраза заставила его передумать. Он помрачнел ещё сильнее, прислонился бедром к краю стола, сложил руки на груди.

Щит. Непробиваемый. Дело плохо.

— Прошу прощения?

— Там, наверху. Я с ними ничего… у меня с ними… я просто…

К своему ужасу, я принялась катастрофически вязнуть в собственных словах.

— Вы просто что?

— Я с ними не любезничала! — выпалила я. — Вы ведь это подумали? Я прекрасно помню, что у меня вообще-то работа.

— Ну, это вы чётко дали понять, — спокойно констатировал он, и синие глаза прошлись по мне снизу доверху, до самой макушки, которая только чудом не вспыхнула от такого демонстративного неуважения. И обиды, чёрт возьми, обиды! Потому что если бы не этот гад Сергей, я бы обязательно купила себе платье…