Лада Зорина – Босс для Ледышки (страница 35)

Я невольно затаила дыхание, но послушно подняла на неё взгляд. Родные серые глаза смотрели на меня внимательно, едва ли не строго.

— Тебя будто… ранили.

— Мам…

— Ты меня не жалей. Не надо. Ты что же в себе такое-то горе носишь? На тебя смотреть страшно. Женя, это твой начальник? Он что-нибудь с тобой…

— Нет! Нет-нет. Нет, мам, нет, — я замотала головой так, что она у меня закружилась. — Ты что, даже не смей такого думать. Он ничего мне… нет. Я тебе клянусь, он ни в чём не виноват. Это просто я дура.

Я хотела сказать что-то ещё, но мысли спутались и оборвались. Проклятущие слёзы подступали к горлу. Я пыталась вдохнуть, но пока не получалось.

— Ой, Женечка… — и по тону изученного вдоль и поперёк маминого голоса я сообразила, что она всё поняла без слов. — Ой, девочка моя…

Я снова помотала головой, на этот раз осторожнее:

— Н-не надо. Это… это пройдёт. Я обещаю. Ты только… не волнуйся. И дай мне время, хорошо?

— Женечка, — только и шептал мама.

— Всё хорошо… После Сергея мне уже ничего не страшно.

Но мои жалкие попытки её приободрить никакого эффекта не возымели. Потому что я и сама не верила в то, что говорила.

Я только одного понять не могла: как же это возможно, чтобы всего несколько дней рядом с этим человеком могли стать для меня ценнее, чем всё, что было до, и всё, что будет после? Как они могли стать для меня таким величайшим сокровищем, что потеря его теперь казалась мне самой большой потерей в моей жизни?

И когда, через сколько лет я смогу действительно почувствовать, что мне стало легче?..

А от понимания, что теперь и самый родной мне человек делит со мной эту боль, становилось ещё хуже. Хоть бы Гошка поскорее со своих гулянок вернулся и разбавил своими шутками это уныние…

Я тихонько вздохнула, отёрла глаза.

— Мам, я пойду пройдусь. Нет сил сейчас сидеть в четырёх стенах.

У меня ещё было время всё исправить. Прогуляться до торгового центра и купить им что-нибудь, чтобы подарить на близящееся Рождество. Только бы чем-то себя занять, иначе я с ума сойду.

— Женя, я не думаю, что стоит… в таком-то состоянии.

— Иду, чтобы от него избавиться. А так я и правда чокнусь. Пройдусь недалеко. Мне нужно. У нас там гель для душа заканчивается. В магазин загляну. Ты мне только дай старый Гошкин телефон, а то я свой… я свой там забыла.

Я и сама не заметила, как добрела до торгового комплекса на улице неподалёку от Ольгиного дома, и поэтому, наверное, не сильно удивилась, когда через полчаса хождений по нарядно украшенным, но полупустым этажам попала прямиком ей в объятия.

— Женька! — верещала Ольга, тиская меня, будто мы с ней не виделись чёрт знает сколько. — Ты как тут вообще? Ты вернулась? Ты почему не позвонила?

И я хотела, боже, как я хотела подхватить её настроение, рассмеяться, пусть даже сквозь слёзы. И рассказать, как мне не хватало её солнечного задора, её совета. А вместо этого лицо у меня страшно скукожилось, и я, разревевшись, ткнулась носом в её меховой воротник.

— Так, — мгновенно сориентировалась подруга. — А ну-ка, дорогая, пойдём. Пойдём со мной.

Глава 37

Когда Катины пальцы расправились с верхними пуговицами блузки, Андрей усмехнулся и покачал головой:

— Что ж так дёшево, Кать? Я, конечно, понимаю, весь мой вид прозрачно намекает на то, что я на пределе, но ты тут уж точно ничем не поможешь.

Она застыла всего в шаге от него, будто взвешивала каждое произнесённое им слово:

— Уверен?

— Ну ладно, покривил душой. Есть один способ. Ты меня избавишь от этого спектакля, и я вернусь к той, которая поможет.

Катины глаза хищно прищурились, она поколебалась всего пару секунд, а потом лишь пожала плечами, отступила и вернулась к столу.

— Ну, попробовать стоило, — она даже не стала застёгивать пуговицы на блузке, полезла в коробочку и, вынув из ушей свои серьги, стала примерять его подарок.

А потом события стали нарастать, как чудовищный снежный ком, стремительно превращая его жизнь в кромешный ад. У него зазвонил телефон — старший менеджер «Снежного рая» буквально умолял Андрея «принять объект», будто он вдруг стал почётным гостем на открытии какого-то новостроя.

Наверное, Катерина была права, их всех там основательно напугали вызванные непогодой накладки в работе комплекса. Андрей вышел из гостевой, не оборачиваясь, и едва успел просигналить Жене, что его одолели обстоятельства. Она кивнула ему в ответ, и у него странно кольнуло в сердце, когда в окружении донимавших его сотрудников «Снежного рая» он вышагнул за порог. Жаль, из-за поднявшейся шумихи не удалось сообразить, что, возможно, это было предчувствием…

Катя в несвойственном ей приступе доброты заверила, что передаст Жене всё, чего не удалось ему из-за чёртова телефонного звонка.

Спустя целую вечность Андрею удалось отцепить их всех от себя, пообещав, что он не собирается никуда на них жаловаться. Впрочем, в ситуации был и плюс: он не сходя с места договорился об отъезде, заверив, что как минимум два человека из коттеджа съезжают, но нет, это никоим образом не связано с уровнем сервиса. Личные обстоятельства.

Для того, чтобы снова почувствовать себя в раю, ему совершенно необязательно было очутиться в каком-то особом месте. Теперь его раем был один конкретный человек.

Оставалось только уложить все свои вещи. Жене так и вовсе складывать было нечего — минут за десять управятся.

Он заглянул на кухню, где Катя, облокотившись на стол, чистила апельсин.

— Где Женя? Наверху?

— Женя уехала.

И вот тут его мир на мгновение будто остановился…

Он ещё худо-бедно помнил сбивчивые объяснения Катерины, мол, после его ухода Женя куда-то отлучилась, ей вроде бы кто-то звонил, и после этого звонка она сорвалась и умчалась из коттеджа.

Андрей проверил и перепроверил свой телефон — не писала и не звонила.

Катя следила за ним с исключительно невинным видом, продолжая жевать свой апельсин. На все его расспросы лишь пожимала плечами, мол, она чужому человеку не советчик и не хозяин.

Она просила что-нибудь передать? Нет, не просила.

Она вообще хоть что-нибудь сказала перед отъездом? Нет, ничего.

Это звучало как отборнейший бред, попросту не умещавшийся в голове. И с мерзким, леденящим ощущением в груди он вдруг подумал, что у Жени что-нибудь случилось дома. Что-нибудь с родными…

Он набрал её номер — и тут его ждал второй удар. Мелодия звонка раздалась где-то совсем близко. Её почти разряженный телефон валялся на пуфике у двери — видимо забыла или обронила его, когда обувалась.

Допрос вернувшегося водителя, доставившего Женю в долину, ничего не дал. С пассажиркой он и словом не обмолвился. Как она выглядела? Нормально выглядела. Бледновата разве что. Ну и молчала всю дорогу.

С этих самых пор всё, буквально всё обернулось против него. Под третий — и самый страшный удар — они попали на перевале, по которому тут же засновал транспорт, стоило распространиться новости о том, что путь открыт. К тому времени, как они выехали из коттеджа, на одном из участков уже дежурили МЧСники. Слишком рано восстановившееся движение привело к опасности схода лавины, и им попросту перекрыли путь. Не прошло и часа, как случился обвал — всё из-за аномально больших объёмов снега, скопившихся на вершинах.

Им пришлось искать убежище в коттеджах к западу от засыпанного перевала и там ждать, пока путь не расчистят. На следующий день обвал случился на другом участке дороги. Их пообещали спустить с гор до Рождества…

После муторных поисков жилья его подселили к пожилой респектабельной паре, с удовольствием уступившей Андрею гостевую комнату наподобие той, которую он занимал в своём коттедже. Катерину определили в другом месте, о чём он благополучно забыл, стоило ей пропасть из его поля зрения.

Поздним вечером второго января он торчал в отведённой ему гостевой, а на столе рядом валялись ещё накануне Нового года переданные ему Женей документы. Он только что кое-как и за рекордные десять минут провёл телефонный звонок с подрядчиком, объяснил ситуацию. Удивительно, но на той стороне пошли навстречу — активную фазу отложили до выхода с праздничных выходных. Видимо, всё-таки не хотели терять такого «жирного» клиента. Отложив телефон, Андрей с непривычной для себя отстранённостью подумал: да и плевать, если бы даже отказались. Меньше всего он сейчас думал о каких-то там контрактах…

Поначалу он ещё пытался как-то осмыслить произошедшее, но без особого эффекта. Минуты текли, и он всё явственнее ощущал, что от него будто кусок оторвали.

Ещё несколько дней в этой проклятой глуши, не зная, что у неё стряслось… Он сидел на неразобранной постели и вертел в руках её телефон — потёртый старенький айфон в простом сером чехле.

Без пароля.

Что это ему даёт? Кроме вечной кары за посягательство на её личную жизнь, конечно. Как минимум шанс на то, чтобы узнать, где она и что с ней. Мизерная плата, если честно.

Пролистывая журнал звонков, он сделал неутешительный вывод: звонить придётся или напрямую её семье, рискуя переполошить её домашних, если она по каким-то причинам до сих пор не дома… Его пальцы судорожно сжали телефон, и он даже мотнул отяжелевшей за день головой, отгоняя страшные мысли. Нет, об этом нельзя даже думать. Или… Ольге. Ну конечно, лучшие подруги ведь! Кажется, после всего пережитого за день способность мыслить ему напрочь отказала.