Лада Велес – Ритм Платформы (страница 2)

Глава 3.

Энтропия вдруг стала превращаться в размытое пятно ржавчины и тусклого золота. Калеб лежал на холодном металле платформы, прижимая сферу к животу, как вырванное сердце. Его латунный протез мелко вибрировал, входя в резонанс с двигателями платформы.

Мимо пролетали уровни «Жилых Сотов», где тысячи людей спали в капсулах, даже не подозревая, что их мир держится на честном слове изношенных заклепок. Затем потянулись «Парниковые Ярусы», залитые мертвенным фиолетовым светом, и, наконец, Платформа резко затормозила там, где заканчивался порядок и начиналась сырость.

Здесь город перестал притворяться триумфом инженерной мысли. Потолки плакали маслянистым конденсатом, а огромные трубы магистралей были облеплены серой плесенью — «Ржавчиной Времени».

«Здесь время течет иначе. Оно густое, как деготь. На Верхних Ярусах секунды звенят, как хрусталь, а здесь они падают вязкими каплями, разбиваясь о ржавое железо. Мой протез ведет себя странно. Шарниры заклинивает не от пыли, а от страха. Металл чувствует присутствие "Эха Шепота". Эта сфера... она не просто прибор. Она — чертеж нашей гибели».

Женщина в маске ворона спрыгнула с платформы первой. Её сапоги, подбитые свинцом, тяжело ударились о решетчатый пол. Она сняла респиратор. Под ним оказалось лицо, изъеденное «Окаменением»: левая скула и часть виска превратились в тусклый, серый гранит, по которому змеились тончайшие медные жилки.

— Добро пожаловать в «Фундамент», мастер Вейн, — она указала на люк, скрытый за грудой пустых паровых баллонов. — Здесь Чистильщиков нет. Здесь слишком много теней, которые умеют кусаться.

— Кто ты? — Калеб поднялся, чувствуя, как кружится голова. — И почему Платформа №9 должна упасть именно сейчас?

— Меня зовут Ива, — она открыла люк. Оттуда пахнуло озоном и старой бумагой. — И Платформа не падает. Её сбрасывают. Вес города стал критическим. Чтобы спасти Верхушку, Совет решил отсечь «ненужные конечности». Сто тысяч жизней — это просто цифра в бухгалтерской книге Энтропии.

Они спустились в коллектор, переоборудованный в лабораторию. По стенам тянулись стеллажи с тысячами медных дисков — записями памяти. В центре стоял странный аппарат: массивное кресло, опутанное проводами, которые уходили вглубь Платформы, прямо в несущие цепи города.

— Ты сказала, что я должен запустить сферу, — Калеб положил «Эхо Шепота» на мягкую подставку. — Но она живая. Я видел внутри зрачки.

— Это не просто зрачки, Калеб, — Ива подошла ближе, её гранитная кожа тускло блеснула. — Это фрагменты зрения людей, которые строили Энтропию. Они вложили свою память в этот прибор, чтобы город помнил, зачем он вообще существует и висит над этой Бездной. Но кто-то в Совете заразил сферу «Ржавчиной».

Калеб снова посмотрел на сферу. Зрачки внутри больше не хаотично вращались. Они выстроились в круг, смотря точно в центр, где пульсировала черная модель города. Калеб коснулся поверхности сферы пальцами живой руки. Кожа мгновенно онемела. По венам потек не холод, а образы: крики первых рабочих, лязг цепей и... странный шепот, доносившийся из самой Бездны. Ритмичный звук, похожий на работу гигантского сердца.

— Она говорит со мной, — прошептал Калеб. Его глаза расширились, зрачки стали такими же огромными, как у существа внутри сферы.

— Что она говорит? — Ива затаила дыхание.

— Она говорит... что город не летит. Он — наживка. Мы все — черви на крючке, который опустили в туман. И Тот, Кто Снизу, наконец-то начал клевать.

«Я увидел это. Огромная тень под Энтропией. Она больше, чем все платформы вместе взятые. Это не пустота Бездны. Это Тварь из Эфира и Тлена. И наши цепи... они ведут не к небу. Они ведут в Её пасть. Платформа №9 не падает из-за веса. Её затягивает. И сфера — это единственный тормоз, который еще держит нас над бездной».

Внезапно платформа содрогнулось. Звук пришел снизу — протяжный, стонущий скрежет металла о металл.

— Началось, — Ива бросилась к пультам управления. — Платформа №9 дала крен. У нас нет сорока восьми часов. У нас нет и одного.

Калеб схватил свои инструменты. Его латунная рука внезапно обрела невероятную силу. Он не думал. Он действовал на инстинктах мастера, который чинит сломанную вечность. Он вонзил тончайшую иглу прямо в центр черного сердца внутри сферы.

— Тикай! — взревел он. — Тикай, или я сам вырву твои пружины!

Сфера вспыхнула ослепительным фиолетовым светом. Зрачки внутри нее начали вращаться с безумной скоростью, превращаясь в сплошной серебряный вихрь.

Звук тиканья заполнил коллектор. Он был таким громким, что перепонки начали кровоточить. Это был не звук часов. Это был звук затвора гигантского ружья. Весь город на мгновение замер. Пар в трубах остановился. Поршни замерли. Время в Энтропии сделало судорожный вдох... и выдох.

— Ты запустил её, — Ива упала на колени, глядя на экран осциллографа. — Но ты сделал кое-что еще.

Калеб посмотрел на свою латунную руку. Из шарниров вместо масла сочилась густая, фиолетовая жидкость. Металл начал менять структуру, становясь прозрачным и живым.

— Ты соединил себя с городом, Калеб, — прошептала Ива. — Теперь ты не просто часовщик. Ты — его нервная система.

Глава 4.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.